Главная >> Дипломная работа >> Государство и право


По тому же пути пошел Р. Р. Томкович, рассматривая прекращение обязательств невозможностью исполнения [20, С. 11-17].

Как отмечает А. А. Павлов, комментируя главу 26 ГК РФ, «формулировка п. 1 ст. 416 ГК РФ (ст. 386 ГК - Прим. Авт.) не вполне корректна, поскольку ставит решение вопроса о судьбе обязательства в зависимость от ответственности сторон за его неисполнение. Вместе с тем между этими вопросами нет (и не может быть) подобной взаимообусловленности.

Очевидно, что привлечение должника к ответственности не может сделать неосуществимое осуществимым. Так, в ситуации гибели индивидуально-определенной вещи, являющейся предметом обязательства, исполнение его становится невозможным, независимо от причин, вызвавших такую гибель» [23].

Порой обстоятельства, возникшие после заключения и до прекращения действия договора, не препятствуют, а лишь в значительной степени затрудняют исполнение договора одной из сторон. Так, обстоятельства, из которых стороны исходили при заключении договора, могут измениться настолько, что, исходя из разумно понимаемых интересов, стороны не заключили бы договор на таких условиях, если бы заранее знали об этих обстоятельствах. Одно из основных отличий существенного изменения обстоятельств от невозможности исполнения состоит в том, что в первом случае исполнение договора по-прежнему возможно, однако коренным образом нарушило бы интересы одной из сторон, в то время как во втором случае исполнение договора невозможно. Существенным изменением обстоятельства может быть, например, введение после заключения договора новых таможенных пошлин [20, С.13].

Таким образом, прекращение обязательства невозможностью исполнения может иметь место при наличии следующих условий: 1. обязательство основано на двустороннем договоре; 2. должна наступить невозможность исполнения обязательства у одной из сторон по договору; 3. обстоятельства, повлекшие для одной из сторон невозможность исполнения по двустороннему договору должны быть случайными, объективными, внешними для сторон, носить абсолютный (то есть не только касаться субъекта, не исполнившего обязательства, но и распространяться на всех) и постоянный характер.

Обстоятельство невозможности во всех случаях должно оцениваться только в момент наступления срока исполнения обязательства, а первоначальная невозможность должна рассматриваться по правилам ст. 386 ГК.

Новеллой является включение в ГК ст. 387 в качестве специальной нормы, посвященной последствиям юридической невозможности исполнения обязательства. Пунктом 1 ст. 387 ГК установлено, что если в результате издания акта государственного органа исполнение обязательства становится невозможным полностью или частично, обязательство прекращается полностью или в соответствующей части. Пункт 2 ст. 387 ГК предусматривает, что в случае признания в установленном порядке акта государственного органа, на основании которого обязательство прекратилось, недействительным обязательство восстанавливается, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа обязательства и исполнение не утратило интерес для кредитора.

Существовал ли какой-либо смысл во включении ст. 387 в ГК, ведь до сих пор белорусское гражданское законодательство благополучно обходилось без подобной нормы? В отношении п. 1 ст. 386 ГК на поставленный вопрос следует ответить отрицательно. Статьи 386 и 387 ГК соотносятся между собой как общая (ст. 386) и специальная (ст. 387) нормы. Издание акта государственного органа, вследствие которого исполнение становится невозможным, является обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает, поэтому, если бы п. 1 ст. 387 ГК не существовало, обязательство прекратилось бы на основании п. 1 ст. 386 ГК. Упоминание в п. 1 ст. 387 ГК о праве сторон требовать возмещения убытков в соответствии со ст. 12 и 15 ГК также не привносит ничего нового. Стороны и так вправе требовать возмещения убытков в случае признания соответствующего акта государственного органа недействительным. Таким образом, есть основания считать п. 1 ст. 387 ГК избыточной нормой, не производящей самостоятельного правового эффекта [19].

Необходимость прекратить обязательство в рассматриваемом случае объясняется тем, что публично-правовой запрет ввиду невозможности его преодоления должником должен рассматриваться как обстоятельство за которое он не отвечает. Кроме того, введение публично-правовых запретов, как правило, осуществляется в целях защиты публично-правовых интересов (для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, прав и законных интересов других лиц, охраны природы и т. п.), что является допустимым основанием для ограничения гражданских прав.

Статья 387 ГК, регулируя правоотношения, возникающие при издании правового акта, влекущего невозможность исполнения обязательства, упоминает только об актах государственных органов (к которым относятся республиканские органы госуправления), умалчивая при этом об актах органов местного самоуправления. Вместе с тем рассматриваемые правоотношения в силу их сходности должны регулироваться аналогичным образом с наступлением одинаковых правовых последствий как в случае, когда невозможность исполнения была вызвана изданием акта государственного органа, так и в случае, когда указанные последствия возникли в результате принятия акта органом местного самоуправления [52].

Для того, чтобы акт государственного или муниципального органа прекратил обязательство, необходимы определенные условия: во-первых, это должен быть акт, в котором выражается воля соответствующего органа, основанная на его компетенции (публичный акт). Во-вторых, в результате издания соответствующего акта исполнение обязательства становится невозможным.

Однако при издании индивидуального акта необходимым требованием является соблюдение общих условий о невозможности исполнения обязательства, предусмотренных ст. 386 ГК [4].

Вместе с тем следует учитывать, что в ряде случаев при прекращении обязательства на основании правового акта кредитору будет предоставляться право возмещения убытков, причиненных неполучением ожидаемого исполнения в натуре. Это имеет место при принятии правового акта, влекущего невозможность исполнения обязательства в период просрочки должника, то есть в период, в течение которого на должника возлагается риск наступления случайной невозможности исполнения (пункт 1 статьи 376 ГК).

В качестве примера действия данного основания прекращения обязательства можно привести следующий случай.

Так, например, организация "А" заключает с организацией "В" договор подряда на рытье котлована под будущее строительство сооружений, по которому "А" выступает в качестве заказчика, а "В" - в качестве подрядчика. По заключенному договору у "В" возникает обязательство перед "А", в силу которого "В" должна выполнить в определенные договором сроки работы по рытью котлована. Однако в течение времени до наступления срока начала работ, выходит нормативный документ местных органов власти, запрещающий ведение строительных работ в области, где намечено рытье котлована. В данном случае исполнение обязательства становится невозможным [76].

Сюда же можно отнести запрет вывоза продукции за пределы определенной территории; запрет заниматься тем или иным видом деятельности; наложением ареста на имущество должника и т. п. [54, С.746].

Таким образом, приведенное в ст. 387 ГК основание прекращения обязательства является частным случаем невозможности исполнения обязательства, предусмотренного ст. 386 ГК. Юридическим фактом, влекущим прекращение обязательства по данному основанию является действующий нормативный правовой акт изданный компетентным государственным органом либо органом местного самоуправления, устанавливающий запреты, распространяющиеся на сферу обязательства должника, в связи с чем исполнение им своих обязательств по договору становиться невозможным в силу необходимости соблюдения установленного запрета, под угрозой юридической ответственности в случае его нарушения.

Похожие работы: