Реферат : Композиционное и художественное своеобразие романа "Герой нашего времени" 


Полнотекстовый поиск по базе:

Главная >> Реферат >> Литература и русский язык


Композиционное и художественное своеобразие романа "Герой нашего времени"




Композиционное и художественное своеобразие романа "Герой нашего времени"

В 1839 году в третьем номере журнала "Отечественные записки" была опубликована повесть Михаила Лермонтова "Бэла". Затем, в одиннадцатом номере появилась повесть "Фаталист" и во второй книжке журнала за 1840 год - "Тамань". В том же 1840 году уже известные читателю три новеллы, повествующие о различных эпизодах жизни некоего Печорина, вышли в печати как главы романа "Герой нашего времени". Критика встретила новое произведение неоднозначно: завязалась острая полемика. Наряду с бурными восторгами "неистового Виссариона" - Белинского, назвавшего роман Лермонтова произведением, представляющим "совершенно новый мир искусства", увидевшего в нем "глубокое знание человеческого сердца и современного общества", "богатство содержания и оригинальность", в печати зазвучали голоса критиков, абсолютно не принявших роман. Образ Печорина показался им клеветнической карикатурой, подражанием западным образцам. Понравился противникам Лермонтова лишь "истинно русский" Максим Максимыч. Показательно, что абсолютно так же оценил "Героя..." и император Николай I. Сам он объяснял, что, начав читать роман, было обрадовался, решив, что именно Максим Максимыч и есть "герой нашего времени". Однако, обнаружив в дальнейшем свою ошибку, очень на автора негодовал.

Реакция критики заставила Лермонтова при переиздании дополнить роман авторским предисловием и предисловием к "Журналу Печорина". Оба эти предисловия играют важную, определяющую роль в произведении: выявляют максимально объемно авторскую позицию и дают ключ к разгадке лермонтовского метода познания действительности. Композиционная сложность романа неразрывно связана с психологической сложностью образа главного героя.

Неоднозначность характера Печорина, противоречивость этого образа выявлялась не только в исследовании самого его духовного мира, но и в соотнесении героя с остальными персонажами. Автор заставляет читателя постоянно сопоставлять главного героя с теми, кто его окружает. Таким образом было найдено композиционное решение романа, согласно которому читатель постепенно приближается к герою.

Опубликовав сначала вразбивку три повести, которые в окончательном варианте романа не являлись даже главами одной части, Лермонтов "сделал заявку" на произведение, по жанру родственное "Евгению Онегину". В "Посвящении" Пушкин назвал свой роман "собраньем пестрых глав". Это подчеркивало доминанту авторской воли в изложении событий: повествование подчиняется не только и не столько последовательности происходящего, сколько его значимости; эпизоды выбираются не по остроте сюжетных коллизий, но по психологической насыщенности. Задуманный Лермонтовым как "длинная цепь повестей" роман предполагал ту же, что и у Пушкина, художественную задачу. И вместе с тем "Герой нашего времени" создает в русской литературе особый, абсолютно новый тип романа, легко и органично сочетающий в себе черты традиционных романных жанров (нравоописательного, авантюрного, личного) и черты "малых жанров", широко распространенных в русской литературе в 30-х годах: путевого очерка, рассказа на бивуаке, светской повести, кавказской новеллы. Как отмечал

Б. Эйхенбаум, ""Герой нашего времени" явился выходом за пределы этих малых жанров по пути к объединяющему их жанру романа".

Композиция романа подчинена логике раскрытия образа главного героя.

В. Набоков в "Предисловии к "Герою нашего времени" писал о расположении новелл: "В первых двух - "Бэла" и "Максим Максимыч" - автор, или, говоря точнее, герой-рассказчик, любознательный путешественник, описывает свою поездку на Кавказ по Военно-Грузинской дороге в 1837 году или около того. Это Рассказчик 1. Выехав из Тифлиса в северном направлении, он знакомится в пути со старым воякой по имени Максим Максимыч. Какое-то время они путешествуют вместе, и Максим Максимыч сообщает Рассказчику 1 о некоем Григории Александровиче Печорине, который, тому пять лет, неся военную службу в Чечне, севернее Дагестана, однажды умыкнул черкешенку. Максим Максимыч - это Рассказчик 2, и история его называется "Бэла". При следующем своем дорожном свидании ("Максим Максимыч") Рассказчик 1 и Рассказчик 2 встречают самого Печорина. Последний становится Рассказчиком 3 - ведь еще три истории будут взяты из журнала Печорина, который Рассказчик 1 опубликует посмертно. Внимательный читатель отметит, что весь фокус подобной композиции состоит в том, чтобы раз за разом приближать к нам Печорина, пока наконец он сам не заговорит с нами, но к тому времени его уже не будет в живых. В первом рассказе Печорин находится от читателя на "троюродном" расстоянии, поскольку мы узнаем о нем со слов Максима Максимыча да еще в передаче Рассказчика 1. Во второй истории Рассказчик 2 как бы самоустраняется, и Рассказчик 1 получает возможность увидеть Печорина собственными глазами. С каким трогательным нетерпением спешил Максим Максимыч предъявить своего героя в натуре. И вот перед нами три последних рассказа; теперь, когда Рассказчик 1 и Рассказчик 2 отошли в сторону, мы оказываемся с Печориным лицом к лицу.

Из-за такой спиральной композиции временная последовательность оказывается как бы размытой. Рассказы наплывают, разворачиваются перед нами, то все как на ладони, то словно в дымке, а то вдруг, отступив, появятся вновь уже в ином ракурсе или освещении, подобно тому как для путешественника открывается из ущелья вид на пять вершин Кавказского хребта. Этот путешественник - Лермонтов, а не Печорин. Пять рассказов располагаются друг за другом в том порядке, в каком события становятся достоянием Рассказчика 1, однако хронология их иная; в общих чертах она выглядит так:

Около 1830 года офицер Печорин, следуя по казенной надобности из Санкт-Петербурга на Кавказ в действующий отряд, останавливается в приморском городке Тамань (порт, отделенный от северо-восточной оконечности полуострова Крым нешироким проливом). История, которая с ним там приключилась, составляет сюжет "Тамани", третьего по счету рассказа в романе.

В действующем отряде Печорин принимает участие в стычках с горскими племенами и через некоторое время, 10 мая 1832 года, приезжает отдохнуть на воды, в Пятигорск. В Пятигорске, а также в Кисловодске, близлежащем курорте, он становится участником драматических событий, приводящих к тому, что 17 июня он убивает на дуэли офицера. Обо всем этом он повествует в четвертом рассказе - "Княжна Мери".

19 июня по приказу военного командования Печорин переводится в крепость, расположенную в Чеченском крае, в северо-восточной части Кавказа, куда он прибывает только осенью (причины задержки не объяснены). Там он знакомится со штабс-капитаном Максимом Максимычем. Об этом Рассказчик 1 узнает от Рассказчика 2 в "Бэле",с которой начинается роман.

В декабре того же года (1832) Печорин уезжает на две недели из крепости в казачью станицу севернее Терека, где приключается история, описанная им в пятом, последнем рассказе- "Фаталист".

Весною 1833 года он умыкает черкесскую девушку, которую спустя четыре с половиной месяца убивает разбойник Казбич. В декабре того же года Печорин уезжает в Грузию и в скором времени возвращается в Петербург. Об этом мы узнаем в "Бэле".

Проходит около четырех лет, и осенью 1837 года Рассказчик 1 и Рассказчик 2, держа путь на север, делают остановку во Владикавказе и там встречают Печорина, который уже опять на Кавказе, проездом в Персию. Об этом повествует Рассказчик 1 в "Максиме Максимыче", втором рассказе цикла.

В 1838 или 1839 году, возвращаясь из Персии, Печорин умирает при обстоятельствах, возможно, подтвердивших предсказание, что он погибнет в результате несчастливого брака.

Рассказчик 1 публикует посмертно его журнал, полученный от Рассказчика 2. О смерти героя Рассказчик 1 упоминает в своем предисловии (1841) к "Журналу Печорина", содержащему "Тамань", "Княжну Мери" и "Фаталиста". Таким образом, хронологическая последовательность пяти рассказов, если говорить об их связи с биографией Печорина, такова: "Тамань", "Княжна Мери", "Фаталист", "Бэла", "Максим Максимыч". Маловероятно, чтобы в процессе работы над "Бэлой" Лермонтов уже имел сложившийся замысел "Княжны Мери". Подробности приезда Печорина в крепость Каменный Брод, сообщаемые Максимом Максимычем в "Бэле", не вполне совпадают с деталями, упомянутыми самим Печориным в "Княжне Мери"" (В.В. Набоков. "Предисловие к "Герою нашего времени" // "Новый мир", 1988, № 4).

В первой части мы видим Печорина глазами Максима Максимыча. Этот человек искренне привязан к Печорину, но духовно глубоко ему чужд. Их разделяет не только разница социального положения и возраст. Они люди принципиально различных типов сознания и дети разных эпох. Для штабс-капитана, старого кавказца, начинавшего службу еще при генерале Ермолове и навсегда сохранившего "ермоловский" взгляд на жизнь, его молодой приятель - явление чужеродное, странное и необъяснимое. Поэтому в рассказе Максима Максимыча Печорин предстает как человек таинственный, загадочный: "Ведь есть, право, эдакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!" Что может объяснить читателю эта сентенция? Да ничего, кроме того, что Максим Максимыч Печорина не понимает и понять особо не стремится, любя его просто как "славного малого".

Максим Максимыч неслучайно выбран первым рассказчиком. Его образ - один из важнейших в романе, ибо этот человеческий тип очень характерен для России первой половины минувшего века. В условиях кавказской войны формировался новый тип "русского кавказца" - чаще всего это были люди, подобные Ермолову, превыше всего ставящие закон силы и власти, и их подчиненные - добрые, искренние и нерассуждающие воины. Такой тип и воплощен в образе Максима Макимыча. Нельзя забывать, что Кавказ называли "теплой Сибирью", туда в действующую армию ссылали неугодных - в частности, и многих декабристов. На Кавказ ехали и молодые люди в жажде побывать в "настоящем деле", туда стремились и как в экзотическую страну чудес, в край свободы...

Все эти черты Кавказа есть в лермонтовском романе: мы видим и буднично-бытовые картины, и экзотические; перед нами мелькают образы "сказочных" горцев и обычные, знакомые всем завсегдатаи светских гостиных. Так или иначе, все они сродни Печорину: в нем есть нечто от черкеса (вспомните его безумную скачку на коне по горам без дороги после первого свидания с Верой!); он естествен в кругу княжны Лиговской. Единственный человек, с кем у Печорина нет ничего общего, это Максим Максимыч. Люди разных поколений, разных эпох и разных типов сознания; штабс-капитан и Печорин абсолютно чужды друг другу. Потому и запомнился Максиму Максимычу его давний подчиненный, что так и не смог он понять, разгадать его. В рассказе Максима Максимыча Печорин предстает романтическим героем, встреча с которым стала одним из ярчайших событий в его жизни; тогда как для Печорина и сам штабс-капитан, и история с Бэлой - лишь эпизод в ряду других. Даже при случайной встрече, когда Максим Максимыч готов кинуться ему в объятья, Печорину не о чем с ним говорить: вспоминать Бэлу - болезненно, рассказать старому приятелю - нечего... "Мне пора, Максим Максимыч." Итак, из новеллы "Бэла" (кстати, написанной позже других) мы узнаем о существовании некоего Печорина - героя романтической истории с черкешенкой. Зачем Печорину понадобилась Бэла; почему, едва добившись ее любви, он скучает и томится; отчего бросился отбивать ее у Казбича (ведь разлюбил!); что мучило его у постели умирающей Бэлы и почему засмеялся, когда добрейший Максим Максимыч попытался его утешить? Все эти вопросы остаются без ответа; в Печорине - все тайна, поведение героя читатель волен объяснять в меру собственного воображения. В главе "Максим Максимыч" завеса тайны начинает приподниматься.

Место рассказчика занимает давешний слушатель штабс-капитана, путешествующий офицер. И таинственному герою "кавказской новеллы" придаются какие-то живые черты, его воздушный и загадочный образ начинает обретать плоть и кровь. Странствующий офицер не просто описывает Печорина, он дает психологический портрет. Он человек того же поколения и близкого, вероятно, круга. Если Максим Максимыч ужаснулся, услышав от Печорина о томящей его скуке: "...жизнь моя становится пустее день ото дня...", то его слушатель принял эти слова без ужаса, как вполне естественные: "Я отвечал, что много есть людей, говорящих то же самое; что есть, вероятно, и такие, которые говорят правду..." И поэтому для офицера-рассказчика Печорин гораздо ближе и понятнее; он многое может объяснить в герое: и "бури душевные", и "некоторую скрытность", и "нервическую слабость". Так загадочный, ни на кого не похожий Печорин становится более или менее типичным человеком своего времени, в его облике и поведении обнаруживаются общие закономерности. И все же загадка не исчезает, "странности" остаются. Повествователь отметит глаза Печорина: "они не смеялись, когда он смеялся!" В них рассказчик попытается угадать "признак - или злого права, или глубокой постоянной грусти"; и поразится их блеску: "то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный... Именно поэтому так рад путешественник, заполучив записки Печорина: "Я схватил бумаги и поскорее унес их, боясь, чтоб штабс-капитан не раскаялся. Написанное от лица повествователя предисловие к "Журналу Печорина" объясняет его интерес к этой личности. Он говорит о бесконечной важности изучения "истории души человеческой", о необходимости понять истинные причины побуждений, поступков, характера человека: "...и может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сих пор обвиняли..." Все это предисловие подтверждает духовную близость повествователя и героя, их принадлежность к одному поколению и одному человеческому типу: вспомните, например, рассуждения рассказчика о "коварной неискренности истинного друга", оборачивающейся "неизъяснимой ненавистью, которая, таясь под личиной дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков, советов, насмешек и сожалений". Как близки эти слова горьким мыслям самого Печорина о дружбе, как объясняют они его убеждение "я к дружбе не способен"!

Мнение рассказчика о Печорине выражено однозначно: "Мой ответ - заглавие этой книги". Это же и объяснение его напряженного интереса к герою: перед нами не только своеобразный человек, типичный для своей эпохи. Герой времени - это личность, сформированная данным веком, и ни в какую другую эпоху подобный человек появиться не мог бы. В нем сконцентрированы все черты, все достоинства и недостатки его времени. В предисловии к роману Лермонтов полемически заявляет: "Герой нашего времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии". Но свой роман "едких истин" он создает не для того, чтобы бичевать пороки: он подносит обществу зеркало, чтобы люди увидели себя, взглянули в собственное лицо, постарались понять себя самих. Это и есть главная задача лермонтовского романа. Как бы ни был близок Печорин рассказчику, полностью понять его он не может. Для полного, глубокого понимания Печорин должен сам сказать о себе. И две трети романа составляет его исповедь.

Важно, что Печорин, ни в коей мере не являясь автопортретом Лермонтова ("Старая и нелепая шутка!" - говорится в предисловии о подобном толковании), все же часто бесконечно близок автору в своих оценках, эмоциях, рассуждениях. Это создает особое ощущение общности судьбы людей лермонтовского поколения. Как и в "Думе", поэт, ощущая себя внутри поколения, разделяя его вину и судьбу, своим пониманием общей трагедии, яростным негодованием и всей горечью размышлений выходит из общей массы, поднимается над ней - на недосягаемые высоты духа.

Композиция "Журнала Печорина" очень своеобразна. Это как бы "роман в романе".

Первая новелла "Тамань" - единый рассказ о происшествии, приключившемся с героем. В ней намечены основные мотивы всего "журнала": стремление Печорина к активным действиям; "любопытство", толкающее его ставить "эксперименты" над собой и окружающими, вмешиваться в дела, до него не касающиеся; его безрассудная храбрость и романтическое мироощущение. И - главное! - стремление понять, что движет людьми, выявить мотивы их поступков, постичь их психологию. Мы еще не понимаем, зачем ему это надо, но нам уже яснее становится его поведение в истории с Бэлой.

"Княжна Мери" построена из дневниковых записей - это почти ежедневная летопись жизни Печорина. Он описывает события дня. Но не только и не столько их. Обратите внимание: Печорин ничуть не интересуется "общими вопросами". Мы мало что узнаем о Пятигорске, о публике, о событиях в стране, в самом городке, о ходе военных действий (а ведь ежедневно, наверное, прибывают новички - и рассказывают!). Печорин пишет о своих мыслях, чувствах, о своем поведении и поступках. Не будь Грушницкий его прежним знакомым, Печорин не обратил бы на него внимания, но, принужденный возобновить знакомство, разражается в журнале едкой эпиграммой на самого Грушницкого и ему подобных. А вот доктор Вернер Печорину интересен: это особый человеческий тип, в чем-то близкий ему, во многом чуждый. При виде прелестной княжны Мери Печорин начинает рассуждать о ножках и зубках, а появление Веры, с ее глубокой, трагической любовью, заставляет его страдать. Видите закономерность? Печорину неинтересен играющий роль "разочарованного", насквозь подражательный Грушницкий, неинтересна поначалу и обычная московская барышня Мери Лиговская. Он ищет самобытные, естественные и глубокие натуры, исследуя, анализируя их, так же, как исследует собственную душу. Ибо Печорин, как и офицер-повествователь, как и сам автор романа, считает, что "история души человеческой... едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа..."

Но Печорину мало просто наблюдать характеры: жизнь в ее будничном, неторопливом течении дает недостаточно пищи для размышлений. Прав ли был наивный Максим Максимыч, считавший Печорина "эдаким" человеком, у которого "на роду написано, что с ним должны случаться разные необыкновенные вещи"? Разумеется, нет. Дело не в том, что Печорину суждены разные приключения - он сам их себе создает, постоянно активно вмешиваясь в свою судьбу и в жизнь окружающих, меняя ход вещей таким образом, чтобы он привел к взрыву, к столкновению. Так было в "Бэле", когда он круто изменил судьбу девушки, Азамата, их отца, Казбича, сплетая их пути в немыслимый клубок. Так было в "Тамани", где он вмешался в жизнь "честных контрабандистов", в "Княжне Мери"...

Всюду Печорин не просто изменяет и усложняет жизнь окружающих. Он вносит в их судьбы свою неприютность, свое бездомье и тягу к разрушению Дома - символа мирной жизни, непричастности к общей судьбе, укрытия от ветров эпохи. Лишает дома Бэлу - ее любовь не позволяет ей вернуться к отцу; заставляет бежать из дома, опасаясь родительского гнева, Азамата; заставляет "честных контрабандистов" бросить кров и плыть в неизвестность; рушит возможные дома Грушницкого и Мери... Духовная неуспокоенность, вечный поиск, жажда истинной жизни и истинной деятельности ведут Печорина вперед и вперед, не дают ему остановиться, замкнуться в кругу семьи и близких, обрекают на бездомье и вечное скитальчество. Мотив разрушения Дома - один из главных в романе: появление "героя времени", человека, воплотившего в себе все черты эпохи, создает "ситуацию взрыва" - заставляет людей почувствовать на себе всю трагичность века, ибо перед лицом общих законов времени человек беззащитен. На себе и на окружающих испытывает Печорин эти законы. Сталкивая людей друг с другом и с их судьбами, он заставляет их души проявляться в полной мере, абсолютно раскрываться: любить, ненавидеть, страдать - жить, а не убегать от жизни. И в этих людях, в их душах и судьбах стремится Печорин разгадать их истинное предназначение.

Повесть "Фаталист", завершающая "Журнал Печорина", концентрирует в себе основные философские проблемы романа: роль фатума в жизни человека и противостояние ему индивидуальной человеческой воли. Но "главной задачей главы является не философская дискуссия сама по себе, а определение в ходе этой дискусии характера Печорина" (Ю.М. Лотман).

Список литературы

Монахова О.П., Малхазова М.В. Русская литература XIX века. Ч.1. - М., 1994.

В.В. Набоков. "Предисловие к "Герою нашего времени" // "Новый мир", 1988, № 4.

Лотман Ю.М. В школе поэтического слова. Пушкин. Лермонтов. Гоголь.- М.: Просвещение, 1988

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.gramma.ru

Похожие работы: