Реферат : Книга Г.О. Винокура "О языке художественной литературы" 


Полнотекстовый поиск по базе:

Главная >> Реферат >> Литература и русский язык


Книга Г.О. Винокура "О языке художественной литературы"




Московский государственный лингвистический университет.

Кафедра русского языка.

Реферат по книге Г.О. Винокура

“О языке художественной литературы”

студента 1 курса 101кор.-англ. учебной группы

Акимова Ильи.

Москва 1996 год.

ПЛАН

Введение.

Основная часть.Нововведения Маяковского в литературный язык.

1 Слово и классы слов.

2 Слово внутри класса слов.

3 Слово во фразе.

4 Слово в предложении.

Заключение.

Известный языковед и литературовед советского периода профессор МГУ с 1942 года Григорий Осипович Винокур (1896-1947) на протяжении своей творческой жизни занимался вопросами истории русского литературного языка, текстологии, культуры речи. Основные труды его посвящены изучению языка и тваорчества А.С.Пушкина, А.С.Грибоедова и В.В.Маяковского.

Книга Григория Осиповича Винокура“О языке художественной литературы” в разделе “Анализ” даёт представление о возможностях языка на примере творчества выдающегося поэта “серебряного века” В.В. Маяковского,широко использовавшего различные языковые средства.

Прежде всего нужно сказать , что свои новаторства Маяковский не считал годными для употребления в повседневной жизни.Но все его нововведения представляют большую ценность и материал для исследования с филологической точки зрения, что и находит отражение в книге Г.О. Винокура.

1

Слово и классы слов.

Слова ,как известно, делятся на изменяемые и неизменяемые,часть из которых выполняют такую же синтаксическую функцию ,как и изменяемые.Маяковский изменяет правилам современного языка , делая из несклоняемых склоняемые существительные (чаще всего это - фамилии и иностранные слова).Интерес представляет то,по каким принципам он склоняет то или иное слово так , а не иначе. В основном Маяковский руководствуется звуковой формой слова : если слово заканчивается на твердый согласный то оно относится к мужскому роду , если на гласный - к женскому , если на “о”,то к среднему(хотя здесь попадаются исключения , например: “Ромеов”, “в бюре”).Этот стилистический прием придает тексту яркую фамильярную экспрессивность.Интересно , что Маяковский превращает в существительные транскрипцию иностранных слов даже не являющихся существительными - “каторза”(от фр. cators-14), “лимитеды”(от англ. limited-ограниченный).

Любопытны случаи образования существительных от наречий,происшедших когда-то от существительных.Синтаксически любое слово может выступать в роли существительного , но здесь происходит морфологическая переделка:”мир обложен сплошным долоем”,”сиял в <...>нагише”(воскрешение слова “нагиш”,зарегестрированного у Даля как “бедный,голый человек”), “сыпало дребезгою звоночной” и т.д.

А так же случаи образования от прилагательных :

Идите голодненькие,

потненькие ,

покорненькие,

закисшие

в блохастом грязненьке (новаторство подчеркнуто суффиксом “еньк”). Или только синтаксически:”смотрела ,кривясь , в мое ежедневное “.

Применяется и способ субстантивизации ,например от местоимения “всяк”:

Ведь глазами

видел

каждый всяк, где новаторство подчеркивается определением перед “всяк”.

Встречаются и случаи субстантивизации и целых выражений:”...разве былая массовость “отченаша” оправдывала его право на существование...”(из статьи “Вас не понимают рабочие и крестьяне”), где часть выражения переходит из одного морфологического класса в другой (нашего-наша),что соответствует просторечному: “ в дом отдыхе “. Этот же прием был использован еще до Маяковского - в “Братьях Карамазовых” ;при включении в русский текст иностранных выражений:”...чувство сельского pater familias’а”(Герцен “Былое и думы”)

Следующим значительным явлением в творчестве Маяковского является словообразование и словотворчество ,когда к основе одного класса он добавляет различные аффиксы.Эти процессы могут протекать как внутри одного класса так и между разными классами слов.Сначала рассмотрим второй вариант : образование существительных от глаголов-”рыд” , “фырком” , “ор”-безприставочным (непродуктивным в современном языке, но часто употребимом в старинном народном языке) способом. То же видим у Пушкина в “Евгении Онегине “-”топ, хлоп ,шип”.Маяковский образует существительные от любых частей и частиц речи ,например ,от глагольных междометий “звяк”,”теньк”; от действия добавлением суффикса “ло”-”заткните<...>орло”; существительные ,обозначающие результат действия,-суффиксом “ево”:

Бродвей сдурел.

Бегня и гулево.

“Стальной изливаются леевой”-“леева”(сущ.ж.р. от “лить”).

Любопытен способ образования притяжательных прилагательных : к основе присоединяется непродуктивный суффикс-”слонячий”, лаечный,квартирошный ,трамвайский ,легкомыслой головенке”,

или :

Вот и вечер

в ночную жуть

ушел до окон

хмурый

декабрый (качественное прилагательное).

Также в поэзии Маяковского наблюдаются неклассифицированные ,но ,безусловно, любимые им новообразования:”серпастый молоткастый паспорт” , “штыкастый еж”.Или даже то чего в русском языке быть не может: “кафейные двери” , “поцелуйная сладость” , “мелочинным роем” , “слух ухатый”...

Притяжательные притяжательные прилагательные имеют особое положение,способствуют персонификации: “ущелья кремлевы “”не дослушал скрипкиной речи” “губы вещины” “бумажкин вид”.В современном языке от этих существительных можно образовать только относительные прилагательные,но никак не притяжательные.У Маяковского рядом стоят выражения “ущелья кремлевы” и “вышки кремлевские”, следовательно,употребление той или иной формы зависит от стилистической задачи- притяжательная форма употреблена для уничтожения разницы между лицом и вещью (“что характерно для современного языка” Потебня).С другой стороны Маяковский воскрешает древнерусскую традицию типа “сын Владимиров”, “зуб зверин”.Притяжательное прилагательное обусловливает употребление существительного в значении особи, чего и пытался достичь Маяковский.Поэтому в творчестве поэта встречается множество притяжательных прилагательных на “ий”,”ов”,”ин” ,определяющих не вещи,а людей и животных:”веселостью песьей”,”человечьего мяса”,”в лошажьи животы”,”в компании ангельей”,”тома шекспирьи”; и даже два суффикса притяжательности “на собачьевой площадке”. Замечателен факт образования притяжательных прилагательных от существительных и местоимений, когда-то произошедших от прилагательных:

Если ж он

старший усвоит

сменит мнение мненье старшино.

Под пером Маяковского начинают изменяться и неизменяемые иноязычные слова: “с настойчивостью Леонардо да-Винчевю”(хотя в данномслучае -тв.пад.,ед.ч.,ж.р.-формы на “-ин” и на “-чный” совпадают Винокур склонен считать ,что употреблена притяжательная форма(“-ин”).В разговорном языке чста замена притяжательной формы качественной( “соль бертолетовая” вместо “бертолетова “).

Небезынтересна работа Маяковского над сравнительной степенью прилагательных,особенно произошедших от существительных.Например:”романнее”, “чем дальше - тем ночнее”;а когда указано исходное существительное пример становится нагляднее:

Взлетел,

простерся орел самодержца

черней, чем раньше,

злей,

орлинее. Образуются у Маяковского прилагательные и от наречий: “ гимн еще почтее “.Или: “Ну ,а меня к тебе и подавней-я же люблю- тянет и клонит”.Интересно , что современная морфология не соотносят слова “давний” и “подавно”.

Ну и конечно,поэт не мог обойти своим вниманием глагол - образует его и от наречий, и от междометий, и от звукоподражаний:”расчересчурясь” , “размерсился” , “сердце изоханное”, “дундудеть”.Образование таких слов можно наблюдать в городской обиходной речи , хотя ей явно присуща форма на “-кать”(не “мерсить” ,а “мерсикать”).Интересен случай со словом “дундудеть”, где современное звукоподражание наслаивается на древнее.

Многочисленны и продуктивны случаи наращения приставки на обычную форму слова:”испешеходить” , “замашинив” , “вытелю”.Здесь возможны два варианта : либо от беприставочного глагола, либо ,наращивая приставку на неглагол получаем приставочный глагол.Винокур подмечает ,что и в общеупотребительном языке от есть случаи образования глаголов от имен наращением приставки “оформить” “укрупнить” , но этот способ не очень популярен в современном языке. У Маяковского этим способом производятся необычные образы:”обезночел”, “разбандитят”.

Подводя краткий итог, Винокур говорит об отсутствии семантической разницы для Маяковского от какой части речи образовывать глагол.Если образуется от имени ,то обозначает деятельный признак, и все равно, абстрактные , конкретные или какие-либо другие существительные берутся за основу:”развеерился” , “иззахолустничается” “головастить” , “сгитарьте” ,”зарождествели”. Винокур отмечает образование глаголов от имен собственных: фамилий-”чемберлениться” , “муссолинит” , “убиганятся губы”(от парфюмерной фирмы houbigant);от географических названий- “миссисипиться”. Автор статьи считает недостаточно разработанной тему анализа связи семантики и морфологии этих новообразований.По его мнению в некоторых случаях промежуточные звенья словообразования пропущены:”озноенный” , “раскитаенные фамилии”.

2

Слово внутри класса слов.

Как только у слова появляется род, слово вступает в морфологические отношения с другими словами. Категория рода определяется по двум признакам - семантическому и морфологическому.Винокур замечает, что Маяковский обычно сохраняет существительным род, присущий им в общеупотребительном языке,хотя иногда, меняя суффиксы, влияет на категорию рода.Например:”пироженью рвотной”.Но так как Маяковский - новатор в рамках (хотя бы сколько-нибудь) употребительного языка, а языку это явление не свойственно, такие нововведения редки в творчестве поэта.Однако можно найти такие примеры:иностранные слова типа рояль -“фильм - фильма”,”зал - зала - зало”; употребление явно подчинено рифме “муча перчатки замш”(далее идёт “замуж”); больший интерес с точки зрения Винокура представляет употребление таких вариантов с сатирической задачей (например, присвоение мужчине женского свойства):”взревел усатый нянь”(из поэмы “Хорошо” о Милюкове в иммитации сцены разговора Татьяны и няни из “Евгения Онегина”):

Её

утешает

усатая няня,

видавшая виды,

Пэ Эн Милюков.
Другая мотивация изменения категории рода дляМаяковского - иммитация детского языка:

Обезьян.

Смешнее нет.

Что сидеть, как статуя?1

Человеческий портрет,

даром,что хвостатая.

Варианты нововведений в категории числа в поэзии Маяковскиого намного богаче - зачастую поэт, заменяя единственное число множественным создаёт образы никак не ассоциирующиеся в обыденной жизни с множественностью.Если имя собственное употребляется во множественном числе этим выражается обобщённость, подчёркивается риторичность и,конечно, свидетельствует об эмоциональности.

Это труднее, чем взять

тысячу тысяч Бастилий 1

Если ударами ядр

Тысячи Реймсов разбить удалось бы...

... сдохнут Парижи,

Берлины,

Вены1
Здесь, по мнению Винокура, ярко просматривается связь с гиперболизмом (особенно раннего ) Маяковского: “армиями Ромео и Джульетт”, “Ллоид Джоржи ревели со своих постов”.

Любопытно употребление абстрактных понятий во множественном числе. Этим автор подаёт это понятие в виде конкретизированного образа,олицетворения, овеществления. Употреблением названия вещества во множественном числе Маяковский добивается опрелмечиваемости, так как перед читателем сразу встают сорта(обычное употребление мн.ч. с сущ. веществ).Также употребление множественного числа в этих случаях придаёт тексту экспрессию фамильярной речи.

Легло на город ргомадное горе

и сотни маленьких горь.
“Чтоб природами хилыми не сквернили скверы...”.А вот с веществами:”Есть ли наших золот небесней?”, или “товары, питья, еды...”. Категория числа в русском языке менее формальна, чем категория рода, хотя формально любое существительное может стоять во множественном числе. Это и использует Маяковский: “...в мягких мебелях”. ( Любопытно, что во времена Пушкина форма “мебелях” была вполне употребительной.)Категория числа даёт Маяковскому богатую пищу для словотворчества:

Тащусь меж канавищ

канав,

канавок.

Хлеба!

Хлебушка!

Хлебца!
А в стихотворении “Евпатория” поэт выстраивает целый ряд необычных форм от слова евпатория-”евпаторийскую - евпаторийцами - евпаторийки - евпаторьяки - евпаторьяне - евпаторёнки - евпаторьячьи - евпаторство”, и что интересно, к каждому из этих слов Маяковский находит рифму.Обилие подобных форм можно видеть и в других его стихах, например, в “Военно-морской любви”. Пристрастие к слову определяет частое употребление несвязанных морфем:
кто в глав,

кто в ком,

кто в полит,

кто в просвет,

расходился народ в учреждения.
Или: “на заседании А-БЕ-ВЕ-ДЕ-ЖЕ-ЗЕкома”.И ещё:”-идите и обрящете- иди и “рящь” её-”.Этот приём используется с разными стилистическими целями: для иммитации крика толпы, его истолкования; насмешки или сатиры; стилизации деской речи; и, по мнению Винокура, просто ради творчества (особенно в ранних футуристических работах)”как бы устраивая смотр словообразовательным средствам языка”.На этой почве филолог сравнивает Маяковского с Хлебниковым и,выявляя различия в принципах употребления нововведений, всё-таки признаёт, что Хлебников повлиял на оформление стиля молодого Маяковского.

Винокур также говорит о смещении обычных отношений слов с абстрактными и конкретными значениями.При этом слова отвлечённые превращаются в вещи или живые организмы.Морфологически это достигается присоединением суффиксов, характерных другому семантическому классу.Здесь возможно несколько вариантов:во-первых присоединение увеличительных суффиксов к отвлечённым существительным (“духотище”, ”красотищи”,”войнищи”).Здесь наблюдается иммитация явлений фамильярной речи типа “силища”, ”хвостище”.Это и обусловливает понятность и экспрессивность подобных конструкций.Во-вторых - присоединение уменьшительных суффиксов (задача и принцип те же):”плачики”,”нэпчик”,”любовишки”,”смертишек”.
К этому же типу относятся случаи приращения увеличительных суффиксов к существительным материалов:”лучище”,”водища”, “народина”...Есть и третий случай, когда увеличительные или уменьшительные суффиксы присоединяются к именам собственным:”Бродвеище”,”декабрик”,”поцелуишко”, ”потерийка”(любопытно,что здесь вычленяется новый суффикс “-ийк”,не существующий в языке).Все эти приёмы служат для материализации понятий.

Есть в произведениях Маяковского и работа обратная этой- создание обобщённых,отвлечённых, собирательных понятий от конкретных существительных:”бароньё”, “стоэтажие”,”рыхлотелье”,”мещанья”,”доисторичье”.

Любопытно образование нового типа слов,женского рода, заканчивающихся на мягкий согласный:”рабкорь”,”склянь”. Зачастую Маяковский берёт за основу действие или признак, вытесняет привычные суффиксы и получаются:”нищь и голь”, “лёгочь”,”ясь”,”ёжью кожи”,”в жадности и в алчи”.Автор стихов не ограничивается этим:”трелёр”(тот, кто издаёт трели),”читаки”,”красавка”,”калекша”,-все эти слова имеют значение действующего лица,ведь в рамках будничной речи ему тесно.Именно поэтому также создаются сложные слова.Винокур останавливается на четырёх классах таких новообразований:1)с суффиксом “-ье”:тупорылье,рыхлотелье, визголосие(интересно- не “визгоголосие”,как по правилам языка).2)слова,основанные на принципе теле- , радио- : “радиосплетни”,”звездомедведья”,”молодолес”(прилаг.).

3)сложением основ, или ,точнее говоря, сложением слов: “людогусь”,”пролетариатоводец”,”дрыгоножество”... 4)сложносокращённые слова (типа современного “хозрасчёт”): “млечпуть”,”самокритик-совдурак”.

Автор филологического труда также отмечает большое количество сложных прилагательных. Причиной этого он видит ритмические особенности стиха а также “тяготение к “грандиозным” образам” (что характерно для классицизма):”быстролётный”, “мордой многохамной”, “стодомым содомом”, “тысяче-миллионо-крыший волжских селений гроб”. Принцип образования этих неологизмов - книжный, необычность и новизна - семантические. Занятны конструкции, часть основы которых составляет определение: “крикогубый”, “быкомордая орава”, “кудроголовым волхвам”, причём отношения в этих прилагательных сходны с отношениями существительного и приложения в предложении.Маяковский имеет в виду “с губами - криком”,”мордой - быком” и т.д. Такое истолкование Винокуром этих конструкций является новым к ним подходом.
Также филолог отмечает, что поэт не избегал и обычного способа образования слов, например, “красноязыкий”,”звонконогие”, “лазоревосинесквозные”. Иногда сложные прилагательные создают комический эффект: “эскадры верблюдокорабледраконьи”.
Не обошёл своим вниманием Винокур и способа образования слов присоединением приставки “-раз”, которая усиливает признак. “Разужасная”,”разувлекательный”,”распробабкиной”, “время ... распроститучье” и даже от united - разЬюнайтед. А когда эта приставка присоединяется к превосходной степени прилагательного получается как бы превосходная степень в квадрате, что характерно не только для творчества Маяковского, но и для разговорной речи: “пресволочнейшая штуковина”,”распронаиглавнейший”. То же видим и с существительными: “рассоциализм”,”архиразиерархия”...

Довольно много у поэта новообразований в приставочных глаголах. Подробно Винокур не описывает этот приём (всвязи с освещённостью его в филологии),а останавливается на двух частных случаях: 1)”вторичное наращение приставок на глаголы, уже снабжённые ими”1. Языковед выделяет здесь два случая: принцип - “испозолочено” (как в древнерусском “изурезались”,”порастыкали”), где наращение возможно из-за потери первой приставкой свойств этой части слова:”изъиздеваюсь”. Маяковский тем самым воскрешает сложное слово, превратившееся в современном языке в простое.
2)отсечение дополнительных морфем (приставок и суффиксов) от глагола. Этим поэт обновляет восприятие слова: “ложите”, ”взвидишь”,”Ну и сон приснит вам полночь-негодяйка”. Винокур отмечает, что анализ его, разумеется, не полный, но “общие тенденции намечены в некоторых существенных отношениях”.

3.
Слово во фразе

Якобсон говорит, что поэзия Маяковского - это поэзия выделенных слов по преимуществу.Винокур в своей работе пишет о том, что с точки зрения версификационного анализа позиция Якобсона верна, но нужны синтаксические обоснования.Их он приводит в главе “Слово во фразе”.
Дело в том, что стиль Маяковского - это разобщённые отрывки, связанные семантически, а не синтаксически.Поэтому при устранении синтаксической зависимости речь превращается из связанного потока в обрывки, которые превращаются в строй независимых синтаксических единиц, дополняющих друг друга своими семантическими значениями без опоры на форму слов. В то время как в языке приняты конструкции “уехал вчера”,”очень умён”, у Маяковского чаще встречается не “примыкание”, а “обособление”2. Для поэта нет разграничений между “вы, с вашей добротой...” и “вы с вашей супругой...” т.е. обособление доходит до крайних пределов( слова, семантически составляющие одно целое, синтаксически разобщены и превратились в несколько синтаксических целых.
Для того, чтобы понять детали нужен более тщательный рвзбор.

Здесь Винокур выделяет несколько случаев: употребление изолированных именительных падежей (чаще поэт употребляет их несколько подряд, с опредедениями и без них, но обязательно без глаголов). Функции таких конструкций различны: а)картинное изображение места и обстановки действия, обрисовка аксессуаров сюжета:

Ночь.

Надеваете лучшее платье.
Или: Бульвар

Машина.

Сунь пятак,-

что-то повертится,

пошипит гадко.
Или такой яркий пример из стихотворения “Про это”:
Лубянский презд.

Водопьяный

вид
вот.
вот

фон.

В постели она.

Она лежит.

Он.

На столе телефон.


б)достижение “кинематографического эффекта”:

Мотоцикл.

Толпа.

Сыщик.

Свисток.
в)именительный падеж как исходный пункт для рассуждения.
г)употребление для лаконизма (например в автобиографии “Я сам”): “Беллетристики не признавал совершенно. Философия. Гегель. Естествознание. Но главным образом марксизм.”

Как мы видим функции разные, но смысл один - разобщённость именительных падежей, которые превращаются в независимые синтаксические целые, связанные семантически. Это явление выделяется и в общеупотребительной речи, что отмечают Шахматов и Пешковский.Но они склонны толковать разобщённые именитльные падежи как сказуемые, а, следовательно,как педложения. Винокур считает иначе: в синтаксических целых (которыми являются разобщённые именитльные падежи) нет наклонения и времени, поэтоу они не предложения. Хотя филолог отмечает аналогичную с предложениями функцию этих конструкций, но только с оговоркой, что это достигается различными средствами.
Другие именительные тоже не сказуемые.

Отличие от существительных синтаксических единств состоит в том, что они разобщены с текстом, что придаёт новую художественную ценность слову. Например, числительные обычно не употребляются без существительных, но:

Четыре.

Тяжёлые,как удар.

“Кесарево Кесарю - Богу богово”.Где именительный отделён от других определений. Наиболее ярко разобщение видно на примере конструкции “именительное ФРАЗА глагол”(Винокур склонен считать, что такая конструкция предложением не является).

Морган.

Жена.

В корсетах.

Не двинется.
Или: Москва.

Вокзал.

Народу сонм.

Набит, что в бочке сельди.
Изолированные именительные аналогичны по функции в тексте - т.к. любые синтаксические связи с текстом отсутствуют, то они несут лишь смысловую нагрузку, которая и позволяет относить их к тексту.

Май стоял.

Позапрошлое лето.

Вещи.

Всем по пять кило.
Лингвист говорит нам о сходных конструкциях, которые также встречаются в стихах Маяковского. Если бы у данного слова не было тире, его можно было бы принять за прямое дополнение. Кто-то предлагал - сквозь Землю

до Вашингтона кабель. Здесь нет вопроса в винительном или именительном падеже кабель, да это и не важно т.к. конструкция синтаксического смысла не имеет.

Или например: Обалдело дивились:

выкрутас монограмма,

дивились сиявшему серебром

полированным...
Монограмма синтаксически равна сиявшему !!!
Атак же: Картина третья.

Бытовая.

Развёртывается у трамвая.- ТРИ отдельные синтаксические целые, которые в обычном языке были бы подлежащим, дополнением и сказуемым ОДНОГО предложения.

Разобщённые именительные - частный случай “преодоления синтаксиса”(поэтому и короткая строка в творчестве поэта и разброс слов, обычно связанных).
Скушно Пушкину.

Чугунному ропщется.

Были времена - прошли былинные. - здесь одно существительное употреблено в двух местах - сначала без определения, а затем определением.Поэтому повышается вес прилагательного, появляется возможность его субстантивизации.Вот и ещё пример своеобразия языка Маяковского.
Другое словесное разобщение достигается вытеснением зависимой формы независимой.

Пелагея,

что такое?

где ещё кусок

жаркое?
Вместо двупланоаой конструкции “кусок жаркого”, этим и обусловлено такое разделение на строки.
А вот ещё способ освобождения слова от синтаксических связей: слово, принудительно требующее дополнения, употребляется без него. “Я не могу на улицах!”.

Независимое употребление разных звеньев предложения приводит к отсутствию глагола там, где по норме он нужен.Но т.к. основанием высказывания ,как правило, является независимый член речи, нет надобности в глаголе.Здесь нет предикации, а есть нерасчленённый способ выражения, которым обладает каждое слово.

“Доглагольное” синтаксическое построение делится на несколькослучаев. 1)восклицания:

Нагнали каких-то.

Блестящие!

В касках!

Нельзя сапожища!

Скажите пожарным...
2)Условные конструкции после если

Если б рот один, без глаз, без затылка -

сразу могла б поместиться в рот

целая фаршированная тыква.
3) Целевые конструкциипосле чтобы:

Глупые речь заводят:

чтоб дед пришёл,

чтоб игрушек ворох.

Одно обдумывает

мозг лобастого,

чтобы вернее,

короче,

сжатее.
4) Иллюзия недоговорённости:

И когда говорят мне , что труд, и ещё, и ещё,

будто хрен натирают на заржавленной тёрке... (первоначально - “говорят про труд”).

Дальнейшим следствием этого принципа является отсутствие союзов: Замечали вы -

качается

в каменных аллеях

полосатое лицо повешенной скуки...

Иззахолустничается.

Станет - Чита.
Иногда у Маяковского независимость получает грамматическое выражение:

Глаза у судьи - пара жестянок

мерцает в помойной яме...
Сказуемое тяготеет к сравнению (что можно наблюдать в древнерусской литературе: “...а князь их - фота на голове...”): красная

  • клюквы воз - щека.


  • Любопытно, что между членами нет отношений подчинения, есть присоединение независимых членов.Синтаксическая самостоятельность уравнивает все слова и уничтожает иерархию: Маленькая,

но семья.

Хорошо

и целоваться,

и вино.
Тот же смысл и при преобразовании других, менее свободных категорий: “Мы знаем, кого мети!” , “Поэзия - это сиди и над розой ной...”

Зачастую видим изменение ранга слова, например, превращение предлога в наречие (занимательно, что в древности эти предлоги скорее всего и были наречиями):

И за,

и над,

и под,

и пред

домов дредноуты...
Иногда поэт производит инверсию и без перемены функции, например: Возрадуйтесь,

найден выход

из

положенья этого...
Нередко он опускает предлоги, тем самым замедляя онаречивание существительного с предлогом:“По Красному морю плывут каторжане, трудом выгребая галеру”. Или: “Склонилась руке...”,где обозначение предмета, к которому обращено действие опять же подвержено древнерусской традиции (“...избивая гуси и лебеди завтроку и обеду и ужине.”).

Винокур отмечает, что Маяковский не любит подчинения, а предпочитает свободные присоединительные конструкции : Оскольких

можно

упразднить,

заменя

добросовестным “телевоксом”.

Испустит чих -

держусь на месте еле я...


Таким образом, особенностью языка Маяковского является ослабление синтаксической связи за счёт семантической; слово может быть синтаксическим целым без иерархических отношений с другими словами. Также в языке литературы этого неординарного поэта нет различия между словом и предложением (что, как отмечает Винокур, было присуще прародителю всего земного языка т.е. существовала одна единица общения - предложение-слово-звук-крик ). О чём это говорит? Нет, совсем не об архаизации или стилизации - Маяковского трудно представить человеком, берущим что-либо из прошлого, он жил самым современным; это говорит о сохранении некоторых черт праязыка,которые интуитивно оживил и пустил в литературу Маяковский.

4

Слово в выражении.

Фразеология Маяковского представляет соединение слов как носителей материальных значений.Выражение для него - фразеологический аналог синтаксического целого(т.е. предложения).

“Фразеологическими сращениями называются такие лексическо неделимые обороты, обобщённо-целостное значение которых не определяется значением составляющих его компонентов.”3 У Маяковского наблюдаем борьбу с омертвением отдельного слова в фразеологическом сращении. Слова восстанавливают свои отдельные значения, т.е. происходит процесс, аналогичный тому, что прослеживался в синтаксисе. Поэт создаёт такие условия, что слово во фразеологизме должно ожить, чтобы фраза была понятна.
1) употребление слова в его буквальном и примитивном значении, что зачастую слышим в разговоре детей .(После того,как одна дама сказала, что в каком-то деле она собаку съела, мальчик перед её появлением стал прятать своего щенка.) Совершенно так же Маяковский пишет:

Она(буржуазия)-

из мухи делает слона

и после

прдаёт слоновую кость.
Налицо разложение идеоматики: Если зуб на кого -

отпилим зуб...

Кто из вас,

из сёл,

из кожи вон,

из штолен

не шагнёт вперёд?!
Буквальность из кожи вон подчёркивается параллельными конструкциями: из сёл, из штолен...

И, конечно, разложение более слабых конструкций:
“Как трактир мне страшен ваш страшный суд”,
“Розданные Луначарским венки лавровые сложим в общий товарищеский суп.”
Или: Сегодня с денщиком:

ору ему

- Эй,

наваксь

штиблетину,

чтоб видеть рыло в ней!-

и конешно -

к матушке,

а он меня

к моей,

к матушке,

к свет

к Елизавете Кирилловне!
Такое употребление обусловливает двойное восприятие - и целого, и частей.С таким подходом поэт получает возможность подбирать слова в выражения не боясь омонимии с фразеологизмами. “Сплошной ливень вспенил белый океан, сшил белыми нитками небо и воду.” В данном случае наличие фразеологического сращения “шито белыми нитками” просто игнорируется.
Это я

попал пальцем в небо,
доказал:
он - вор!
Приципы Маяковского дают богатый материал для каламбуров:На земле

огней - до неба...

В синем небе

звёзд -

до чорта.

Метафора - это подмена одного значения слова другим4; в общеупотребительном языке есть разграничение сочетаемости слов вообще и метафор в частности. Поэтому мы говорим: “духовные искания” но “поиски работы”.

А у Маяковского : Я

ногой, распухшей от исканий

обошёл...
Тут оживает первоначальное значение (которое не зависело от контекста).

в сердце таком

слова ничего не тронут :

трогают их революций штыком.
Это четверостишье напоминает полемику о слове трогать в эпоху Карамзина.

Дорога до Ялты

будто роман:

всё время

надо крутить. (от просторечного “крутить любовь”).
Зачастую каламбур рождается при использовании чистого омонима: Чтобы суше пяткам -

пол

стелется,

извиняюсь за выражение,

прбковым матом.

Ещё одно нововведение - подмена части фразеологизма:

В этой теме,

и личной,

и мелкой,
перепетой не раз

и не пять...
Или: Если кто кого ругает

особенно по общеизвестной матери...

Та же природа в “Окнах роста” - пословицы: “нашла коза на камень”,”Колчак - не воробей, вылетит, не поймаешь”...”Это написано 50 лет тому вперёд” , ”Мы аж на тракторах пахали”(от мы пахали), “Облако в штанах” (по аналогии с “философ в юбке”).

Все эти нововведения не просто для эксперимента, цель поэта - максимально полно использовать экспрессивность языка вообще и разговорного языка в частности.Только такое слово могло всколыхнуть массы, сагитировать, убедить.

Как пишет сам Винокур, это не полный анализ творчества Маяковского, но он является полным,довольно интересным, освещающим те стороны творчества поэта, о которых не было сказано ранее.Филолог высказывает мысли, теперь ставшие основополагающими в исследовании языка Маяковского.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Г.О. Винокур “О языке художественной литературы” (глава “Анализ”)

1 Тренин

2 в филологии эти термины употребляются применительно к другим конструкциям; Пешковский

3 М.И.Фомина

4 Г.О. Винокур

Похожие работы: