Дипломная работа : Выявление лингвосинэргетических закономерностей в процессе порождения и восприятия вербального и музыкального текстов 


Полнотекстовый поиск по базе:

Главная >> Дипломная работа >> Иностранный язык


Выявление лингвосинэргетических закономерностей в процессе порождения и восприятия вербального и музыкального текстов




Содержание

Введение

Глава 1. Ритмомелодическая структура текста как репрезентант эмоционально-смысловой доминанты

1.1 Основные тенденции исследования ритма в современной науке

1.2 Психологические, психолингвистические, нейрофизиологические и физиологические основания исследования ритмомелодической структуры поэтического текста

1.3 Ритмомелодическая структура текста как компонент синергетического процесса

Глава 2. Экспериментальное исследование специфики восприятия ритмомелодической структуры поэтического и музыкального текстов

2.1 Цель, задачи, материал исследования

2.2 Выбор методики

Глава 3. Первый этап экспериментального исследования: выявление закономерностей восприятия реципиентами ритмомелодической структуры поэтического текста

3.1 Характеристика испытуемых

3.2 Описание результатов эксперимента

3.3 Выводы по первому эксперименту

Глава 4. Второй этап экспериментального исследования: выявление характера корреляции ритмомелодической и смысловой структур поэтического текста и роли ритмомелодических характеристик текста в процессе понимания его эмоционально-смысловой доминанты

4.1 Цель, задачи, материал и методика исследования

4.2 Описание результатов эксперимента

4.3 Выводы по второму эксперименту

Глава 5. Третий этап экспериментального исследования: установление общих закономерностей восприятия реципиентами ритмомелодической структуры поэтического и музыкального текстов

5.1 Цель, задачи, материал и методика исследования

5.2 Характеристика испытуемых

5.3 Эксперимент с использованием поэтического текста

5.4 Эксперимент с использованием музыкального текста

5.5 Выводы по третьему эксперименту

Заключение

Библиографический список

Приложение

Введение

Исследование процессов порождения и восприятия (понимания) текста, способов вербальной репрезентации мыслительного содержания является актуальным в современной филологической науке. Активно изучаются семантика, структура и функционирование текста, закономерности текстообразования, детерминирующие существование речевого произведения как структурной и смысловой целостности. Осуществляется поиск элементарных смысловых единиц, ответственных за создание смысловой структуры текста. Вместе с тем, многочисленные попытки обнаружения подобных смысловых единиц показали, что вычленение в тексте смыслосодержащих компонентов (языковых единиц и смысловых блоков) любого качества и количества не позволяет решить вопрос о принципах возникновения текста как смыслового целого. Разноаспектные исследования текста в психолингвистическом аспекте в последнее время (В.А. Пищальникова, И.А. Герман, А.А. Залевская, Ю.А. Сорокин и др.) показывают, что текст представляет собой отнюдь не линейную последовательность языковых элементов, не статичную иерархию смыслов, а сложный, иерархически организованный репрезентант некоей смысловой нелинейной целостности (Герман, Пищальникова, 1999) и поэтому должен исследоваться как функциональная (процессуальная) система. Наиболее обоснованным, на наш взгляд, является подход к тексту с позиций лингвосинергетической парадигмы, в рамках которой речевая деятельность (язык) и текст исследуются как открытые неравновесные нелинейные самоорганизующиеся системы, обладающие; способностью обмениваться с окружающей средой энергией, веществом и информацией. При этом звуковая = субстанция текста, в частности, его ритмомелодическая организация является не чем иным, как веществом, способным воздействовать на процессы восприятия, регулируя протекание смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

Диссертация представляет собой теоретико-экспериментальное исследование роли ритмомелодической структуры текста в процессах его порождения и восприятия.

Актуальность диссертации определяется все более возрастающим интересом в современной науке к исследованию суггестивных свойств речи (текста), позволяющих адекватно воспринять доминантный смысл; активизацией фоносемантических исследований, выявляющих роль звуковой субстанции языка в коррекции и регуляции эмоционального состояния личности; отсутствием аргументированной концепции, рассматривающей ритмомелодическую структуру как содержательно-значимый компонент текста.

Объектом нашего исследования является вербальный (поэтический) и музыкальный тексты, в которых ритмическая организация традиционно признается существенным признаком.

Предмет исследования - ритмомелодическая структура сопоставляемых видов текста, образующаяся в процессе самоорганизации сложно взаимодействующей звуковой материи.

Цель диссертационного исследования - выявление лингвосинергетических закономерностей в процессе порождения и восприятия вербального и музыкального текстов. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

1. Установить основные тенденции исследования ритма.

  1. Исследовать психологические, психолингвистические, нейрофизиологические и физиологические основания изучения ритмомелодической структуры поэтического текста.

  2. Экспериментально аргументировать наличие/отсутствие одинаковых закономерностей функционирования ритмомелодической структуры вербального и музыкального текстов; выявить специфику реализации этих закономерностей в текстах обоих типов.

  3. Определить роль ритмомелодических характеристик текста в процессе его продуцирования и рецепции.

  4. Доказать, что ритмомелодические характеристики текста являются его содержательным компонентом и относятся к уровню глубинных, а не поверхностных структур, как это традиционно считается.

  5. Выявить возможные связующие элементы феноменальной стороны текста и среды его обитания - концептуальной системы индивида.

Специфика поставленных цели и задач обусловила использование следующих методов и приемов исследования:;

  1. прием компонентного анализа лексических единиц текста с использованием данных толковых словарей русского языка;

  2. метод концептуального анализа, направленный на выявление доминантного личностного смысла текста;

  3. различные методики психолингвистического эксперимента;

  4. методика позиционного анализа структуры текста, разработанная Г.Г. Москальчук в применении к смыслосодержащему объекту;

  5. элементы статистического анализа для количественной обработки результатов экспериментов.

Материалом исследования служат 104 поэтических и музыкальных текста, входящих в общепризнанный национальный фонд культуры.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нем впервые:

смысловые отношения ритмомелодических характеристик текста рассматриваются в синергетическом аспекте;

экспериментально устанавливается взаимная обусловленность ритма, смысла и эмоции, которая обосновывалась в лингвистике ранее только теоретически; ритм текст вербальный музыкальный

экспериментально устанавливаются общие закономерности функционирования ритмомелодической структуры текстов, принадлежащих к разным знаковым системам;

ритм рассматривается как интегративный компонент когнитивной структуры.

Теоретическая значимость работы. Выводы, полученные на; основе экспериментальных данных, могут стать одним из оснований теории, исследующей роль эмоций в порождении и восприятии речи. Кроме того, работа может способствовать углублению общей теории понимания речевого произведения и роли эмоционального компонента в этом процессе.

Практическая значимость работы состоит в возможности использования результатов теоретического и экспериментального исследования ритмомелодической структуры текста при создании методик оптимизации речевого воздействия; при исследовании суггестивных свойств речи, где фоническая (ритмомелодическая) организация выступает как один из эффективных способов воздействия и коррекции эмоционального состояния индивида; в качестве материала при разработке спецкурсов по проблемам психолингвистики; на занятиях по анализу текста — изучение способов взаимодействия ритмомелодической структуры текста с его смысловым; уровнем позволяет повысить объективность интерпретации текста; в спецсеминарах по изучению новых направлений в лингвистике.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографического списка, насчитывающего более 250 наименований, и трех приложений, содержащих 72 рисунка и 24 таблицы.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Ритм предопределяет способ репрезентации эмоционально-смысловой доминанты, а, следовательно, - особенности структуры речевого произведения.

  2. Вследствие этого ритм является для автора своеобразным индикатором, первичной материализацией замысла как целостности и играет роль организующего начала, которое инициирует и корректирует пути развертывания смысла речевого произведения.

  3. Ритмические характеристики текста задают направление авторских ассоциаций.

  4. Ритмически сходные языковые единицы способны представлять тождественные эмоции, а потому они гомоморфны.

  5. Ритм фиксирует динамику процесса смыслообразования.

  6. Асимметричные компоненты структуры ритма служат маркерами перехода системы из одного структурно-функционального состояния в другое и сигнализируют о наличии в процессе порождения смысла моментов неустойчивости.

  7. Экспериментально подтверждено положение о том, что ритмомелодическая структура поэтического текста регулирует протекание процесса смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

Основные положения исследования в виде докладов, выступлений, сообщений излагались на XL международной научной студенческой конференции "Студент и научно-технический прогресс" (г. Новосибирск, 2002г.); на VII межвузовской научно-практической конференции "Литература и общественное сознание: варианты интерпретации художественного текста" (г. Бийск, 2002г.). Апробация отдельных частей работы проходила на аспирантских объединениях в Алтайском государственном университете в 1999-2001 годах.

Глава 1. Ритмомелодическая структура текста как репрезентант эмоционально-смысловой доминанты

1.1 Основные тенденции исследования ритма в современной науке

Исследование ритмомелодической структуры текста невозможно без обращения к проблеме ритма. Следует отметить, что данная проблема, несмотря на давнюю и плодотворную историю своего изучения, и в настоящее время не может считаться вполне решенной. Слово ритм употребляется чрезвычайно широко и по отношению к самым различным по своей природе явлениям. Показательно, что существует более пятидесяти определений этого понятия. Как отмечает М. Верли, "термин ритм в своем применении является в той же мере неопределенным и непостоянным, в какой нерешенной и загадочной представляется данная проблема в целом" (Верли, 1957, с. 133). По словам Ф.-В. Шеллинга, "ритм принадлежит к удивительнейшим тайнам природы и искусства" (Шеллинг, 1966, с. 196).

В обыденном сознании понятие ритма издавна связывается с представлением об < организованности, определенной упорядоченности процессов и явлений. Слово ритм' применяется по отношению к какому-либо процессу, в котором более или менее равномерно чередуются различные явления, то есть речь идет об определенным образом упорядоченной; организации процесса во времени. Так, к ритмическим явлениям относят смену времен года,. дня и ночи, чередование приливов и отливов, максимумов и минимумов солнечной активности и т.п.

Самыми распространенными признаками ритма являются регулярность, периодичность и повторяемость. Зачастую понятия периодичности, цикличности и ритмичности употребляются как синонимичные, однако эти понятия не являются • равнозначными. Процесс называют периодическим, когда повторное наступление какого-либо события отделяется от предыдущего равным интервалом времени, следовательно, время наступления периодических явлений можно точно предсказать. Для циклического развития характерно "такое изменение состояния системы, при котором она возвращается в идентичное, уже имевшее место в прошлом, состояние через любой интервал времени (курсив мой.- М.Ч.)" (Возовик, 1970, с. 3-4). Слово ритм употребляется по отношению к процессу закономерного чередования каких-либо соизмеримых элементов или явлений в системе. Как. отмечает Ю.И. Возовик, "для ритмично протекающего процесса характерно закономерное повторение определенных качественных состояний отдельных элементов системы, причем интервалы повторений могут быть и неодинаковы (курсив мой.- М.Ч.)" (там же, с. 4). Таким образом, ритмичность и периодичность представляют собой разные понятия. Между тем, многие научные определения ритма исходят из понимания его как простого периодического повторения при чередовании каких-либо явлений или событий. Так, в языкознании под речевым ритмом понимается "регулярное повторение сходных и соизмеримых речевых единиц, выполняющее структурирующую, текстообразующую и экспрессивно-эмоциональную функции" (Языкознание: Большой энцикл. сл., с. 416). Но в таком понимании ритм является не более чем абстракцией, поскольку в действительности тождественных повторений не может быть, так как ритм — это форма движения, развития материи.. Ио> словам Б.С. Алякринского и СИ. Степановой, "понятие тождества как одинаковости, равенства с самим собой с точки зрения диалектики обязательно предполагает одновременное изменение, различие" (Алякринский, Степанова, 1985, с. 8). В свое время Н.Я. Пэрна, определяя природу ритма, подчеркивал, что "...всякий периодический или волнообразный процесс есть, в сущности, прогрессивный процесс; в каждом периодическом процессе нечто достигается...; каждый следующий период, или следующая волна не есть полное повторение предыдущих, а наслаивается на эти предыдущие как их следующая и новая ступень (курсив мой.- М.Ч.)" (пит. по: Алякринский, Степанова,. 1985, с. 8). Представление о том, что повторные возвращения в исходное состояние происходят через равные промежутки времени, также не соответствует действительности: "реальные ритмы, особенно в сфере живой материи, никогда не имеют такого строгого однообразия: периоды между аналогичными состояниями равны лишь приблизительно, они также колеблются около какой-то величины, в среднем довольно постоянной" (там же, с. 8-9).

В философии понятие ритма используется при исследовании категорий времени и движения. Наряду со временем и пространством ритм признается одной из основных форм существования материи, особым образом оформленным движением. Ритмические процессы носят всеобщий характер, характеризуя все уровни развития материи. Таким образом, ритм принадлежит к числу фундаментальных природных закономерностей и является основой самого существования сложных физических объектов. Поэтому следует признать обоснованным нередко встречающееся утверждение о том, что единство жизни есть единство ритма.

В естествознании ритм изучается в связи с процессами органической природы. Общепризнанным считается тот факт, что биологические ритмы лежат в основе организации живых систем и являются неотъемлемым их свойством. Согласно теории А.И. Опарина, органическая жизнь могла возникнуть только при условии ритмических форм движения, поскольку в процессе эволюции фактором отбора наиболее совершенных систем могло служить наличие в их функционировании циклического повторения. Как полагает исследователь, "...при быстром и массовом разрастании исходных систем происходил отбор для дальнейшей эволюции только тех из них, в которых реакции клетки согласовывались между собой так, что возникали стационарные, постоянно повторяющиеся цепи или даже замкнутые циклы реакций, где эти реакции совершались все время по одному и тому же кругу, и только в определенных пунктах этого круга происходило ответвление, приводившее к постоянно повторяющемуся новообразованию того или иного продукта" (Опарин, 1957, с. 329). П.К. Анохин был убежден, что устойчивая структура живого организма могла появиться "только как результат ритмически и апериодически повторяющихся воздействий неорганической природы (курсив мой.- М.Ч.)" (Анохин, 1978, с. 12).

Известно, что биосистемы любого уровня сложности являются ритмическими системами и функционируют в колебательном режиме. Ритм является тем фактором, который позволяет отдельным и разрозненным элементам преодолеть неупорядоченность во времени и пространстве, в результате чего природный объект начинает функционировать как целостная, гармонично развивающаяся система. Кроме того, ритмичное функционирование системы обеспечивает высокую степень ее адаптации к изменяющимся условиям внешней среды, способность саморегулироваться, гибко перестраивать свою деятельность. Как отмечает Н.А. Агаджанян, "целостный организм может существовать только при определенных фазовых соотношениях разных колебательных процессов в клетках, тканях, органах и функциональных системах, с одной стороны, и с другой стороны, при их синхронизации с условиями окружающей среды (курсив мой.- М.Ч.)" (Агаджанян, 1977, с. 160). Таким образом, ритм лежит в основе возникновения и динамического развития органических систем. Ритмическая деятельность на всех уровнях организации является одним из основных свойств живой материи. По выражению Р. Гольдэкра, "природа не любит пустоты, но очень любит ритм и цикличность" (цит. по: Блехман, 1981, с.245).

В эстетике ритм в качестве видового понятия связан с такими понятиями, как гармония, мера и симметрия (соразмерность в широком значении), соотносится с золотым сечением. Полагают, что симметрия представляет собой вид метрического порядка и является одним из понятий пространственных искусств, в то время как золотое сечение, которому не присуща правильность симметрии (зеркального соответствия в узком значении), но характеризующееся пропорциональным равенством отношений разных величин, являет собой вид порядка ритмического. В.М. Жирмунский противопоставляет ритм как конструктивный принцип временных искусств, то есть искусств, развивающихся во времени, динамических (музыка, поэзия, танец), симметрии как композиционному принципу искусств пространственных, статических, к которым традиционно относят живопись, скульптуру и архитектуру (Жирмунский, 1974, с. 27).

В содержании понятий симметрия и ритм много общих моментов. Так, слово симметрия в переводе с греческого языка означает "пропорциональность, соразмерность,, гармония". Симметрия представляет собой такой способ согласования многих частей, с помощью которого они объединяются в одно целое. Слово ритм означает "соразмерность, стройность" Именно этот признак ритма как соразмерности, пропорциональности актуализирован в понятии пространственного ритма, существующего • в таких видах искусства, как живопись, скульптура и архитектура. Здесь термин ритм употребляется в значении эстетически упорядоченного распределения элементов в пространстве ("ритм орнамента", "ритм картины"), где все эти элементы расположены и существуют в каком-то гармоническом сочетании.

Представление о ритме как универсальном упорядочивающем, гармонизирующем начале идет со времен античности, где ритму придавалось субстанциональное значение. Так, согласно древнегреческой мифологии, Вселенная возникла в процессе преображения Хаоса (беспорядочного нагромождения элементов) в Космос (порядок) именно при помощи Ритма.

Многие художники слова провозглашали ритм одной из центральных категорий искусства, синонимом красоты. Так, Р. Тагор отмечал, что "ритм так же естествен, как все прекрасное во Вселенной" (Тагор, 1965, с. 212). Дж. Голсуорси, определяя ритм как гармонию между частями и целым, подчеркивал, что он является неотъемлемым качеством жизни: "Важнейшее свойство искусства называют также и более удачно - ритмом. А что такое ритм, как не таинственная гармония между частями и целым, создающая то, что называется жизнью; точное соотношение, тайну которого легче всего уловить, наблюдая, как жизнь покидает одушевленное создание, когда необходимое соотношение частей в достаточной мере нарушено. ...это ритмическое соотношение частей между собой и частей и целого - иными словами, жизненность — и есть единственное свойство, неотделимое от произведения искусства (курсив мой.- М.Ч.)" (Голсуорси, 1962, с. 331).

В литературоведении, в частности в исследованиях по теории стиха, понятие ритм приобретает особое, суженное значение, имеющее отношение к структурным особенностям поэтического текста. Начиная с работ Андрея Белого (А. Белый, 1994), предложившего описание русского стиха как противоречия между некоторой структурной схемой и ее реализацией, противопоставление ритма как реального чередования ударений в стихе и метра как абстрактной схемы идеального стихотворного размера становится традиционным.

Отметим в этой связи, что в музыкознании также различают понятия ритма и метра, понимая их как две стороны художественно организованного музыкального движения. Метр является наиболее концентрированным проявлением регулярного начала и представляет собой художественно организованное чередование акцентов. Ритм определяют как последовательность длительностей звуков, отвлеченную от их высоты (ритмический рисунок в отличие от звуковысотного) (Музыка:: Большой энцикл. сл., с. 463). В более широком значении ритм представляет собой временную организацию музыки. При этом специфичность музыкального ритма проявляется в том, что он теснейшим образом связан с, характером других музыкальных компонентов. Так, В.Н. Холопова определяет музыкальный ритм; как временную и \ акцентную сторону мелодии, гармонии, тембра и всех других элементов музыки. Исследователь акцентирует, что ритм является главной конструктивной и динамической силой (Холопова, 1974).

Другой аспект изучения ритма в литературоведении можно назвать функциональным. В рамках данного направления ритм определяется в качестве главной конструктивной и динамической детерминанты художественного текста, обусловливающей его; органическое единство. По словам М.А. Сатарова, ритм представляет собой "специфический способ организации пространственно-временного континуума художественного произведения, по-разному обнаруживающий себя в различных видах искусства, но оказывающийся при этом непременным условием всякой художественной целостности" (Сапаров, 1974, с. 103). При этом подчеркивается динамичность как неотъемлемое свойство ритма: "категория ритма может быть правильно понята и истолкована лишь посредством категорий развития и становления" (там же, с. 101). Отметим, что сходной позиции по вопросу о функциональном назначении ритма придерживается и А.Е. Супрун, полагающий, что ритм является "важнейшим параметром, определяющим специфичность формы в художественной речи" (Супрун, 1996, с. 212).

М.М. Гиршман исследует ритм в его взаимоотношении со стилем литературного произведения, определяемым им как "непосредственно воспринимаемое выражение целостности жизни в индивидуальном единстве творческого, словесно-художественного ее воссоздания" (Гиршман, 1991, с. 5). В этом контексте ритм выступает в качестве одного из носителей стиля, определяя функционирование последнего. Как полагает исследователь, стиль основывается на утверждении преобладания и первоначальности порядка, космоса над беспорядком, хаосом, а ритм выявляет эту глубинную тенденцию (там же, с. 90). Акцентируя системообразующую функцию ритма, М.М. Гиршман считает необходимым отметить и его процессу'альность. Так, по его словам, "ритм объединяет всю речевую

"поверхность" художественного текста, превращает простую последовательность внешне обозримых и непосредственно ощущаемых речевых элементов в последовательность значащую, в единый развивающийся целенаправленный процесс", наполняет своим движением все структурные слои произведения, охватывая при этом не только закономерности членения текста на отдельные речевые единицы, но и "закономерности следования этих единиц друг за другом, их взаимного сопоставления и объединения в композиции текста (курсив мой.- М.Ч.)"(там же, с.5,87).

На необходимость рассмотрения ритма как важнейшего фактора формообразования, способствующего возникновению законченной, строго упорядоченной, замкнутой системы, указывает и Н.М. Фортунатов (Фортунатов, 1974, с. 173). Им также акцентируется динамический аспект ритма, его подвижность и предрасположенность к различного рода модификациям и изменениям. По мнению исследователя, ритм структуры проявляется в динамическом развертывании художественного < произведения, в сменяющих друг друга подъемах и спадах напряжения, благодаря чему достигается "волнообразное" движение художественной системы (там же, с. 181).

Таким образом, одной из важнейших особенностей художественного ритма признается его способность интегрировать различные элементы в сложное, иерархически организованное системно-структурное единство. Необходимо подчеркнуть, что ритм не просто объединяет элементы текста в некую статичную механическую конструкцию, но трансформирует ее в динамически развивающееся художественное единство. Благодаря ритму система текста существует и развивается как функциональная целостность, сохраняя при этом свою качественную определенность.

Художественный ритм имеет сложную природу. Он может быть охарактеризован как динамическое единство упорядоченности (регулярности) во взаимодействии с неупорядоченностью (нерегулярностью), периодической повторносте ■— с изменчивостью, нормативных моментов — с отступлениями от нормы, тождества - с различием. Эта диалектическая природа ритма отмечалась многими исследователями. Так, Теофиль Шперри характеризовал ритм как "осмысленное слияние воедино покоя и движения" (цит. по: Верли, 1957, с. 133), М. Верли определял его как "единство изменчивости и постоянства" (Верли, 1957, с. 134). По мнению СМ. Бонди, "ритм в искусстве, художественный ритм всегда заключает в себе две стороны: 1. Равномерность, закономерность процесса; 2. Постоянные художественно выразительные отклонения от этой равномерности" (Бонди, 1977, с. 128). Е.В. Волкова подчеркивает необходимость при изучении ритма учитывать взаимодействие в нем двух подсистем - "однообразия повторностей и разнообразия" (Волкова, 1974, с. 76).

Ю.М. Лотман характеризует ритмическое построение поэтического текста как сложное соотнесение упорядоченностей и их нарушений. Как полагает исследователь, ритмичность стиха можно описать как "циклическое повторение разных элементов в одинаковых позициях с тем, чтобы приравнять неравное и раскрыть сходство в различном, или повторение одинакового с тем, чтобы раскрыть мнимый характер этой одинаковости, установить отличие в сходном" (Лотман,- 1972, с. 55). Данный принцип "со-противопоставления" элементов признается; Ю.М. Лотманом универсальным структурообразующим принципом поэзии и словесного искусства. По справедливому замечанию Г.Г. Москальчук, "ритм подразумевает единство • некоторой повторяющейся основы и ее периодическое изменение в каких-то ощутимых и значимых для восприятия пределах" (Москальчук, 1998, с. 93).

Таким образом, в ритме выделяются две составляющие — инвариантная (стабильная) и вариативная (изменчивая), находящиеся в сложном непрерывном взаимодействии друг с другом. Инвариантная составляющая ритма, называемая некоторыми исследователями его метрической основой, связана с периодичностью повторения, создает некоторое единообразие в процессе развития, являясь своего рода опорой при восприятии. Полагают, что это происходит на основе субъективного ритмизирования, присущего каждому человеку (см. Теплов, 1985, с. 188-189). Е.В. Волкова, рассматривая метр в качестве закономерности ритма, определяет его как "код, язык для любой системы повторов в различных видах искусства" (Волкова, 1974, с. 81). При этом следует помнить, что всякий следующий элемент "повтора" в человеческом восприятии никогда не равнозначен предыдущему, он одновременно тождествен себе и нетождествен, поскольку существует в новом дискурсе. Как отмечает М.А. Сапаров, "художественный ритм создается не буквальным повторением какого-либо выразительного элемента, а его претворением в новой, постоянно возобновляющейся художественной целостности, его интонированием и акцентированием" (Сапаров, 1974, с. 101). В связи с этим, по словам исследователя, ритм может быть охарактеризован как категория художественного смыслообразования. Повтор в структуре художественного произведения связывается исследователем с "накоплением качества, трансформацией смысла, а посему он не тавтологичен; более того - он неповторим" (там же, с. 101). Именно метрическая сторона ритма создает упорядоченность, на фоне которой выявляется нестабильная, изменчивая, вариативная ритмическая составляющая. Как полагает А.Н. Колмогоров, метр обусловливает: "а) ожидание подтверждения в следующих стихах, б) специфическое переживание "перебоя" при его нарушении" (Колмогоров, 1963, с. 64). При этом даже при минимальной реализации метрической схемы наше восприятие способно строить "воображаемую сетку - норму повторов" (Волкова, 1974, с. 81), что и определяет так называемый эффект ожидания, или инерцию восприятия, когда впечатление, полученное в данный момент, "проецируется" на будущее. Исследуя данную закономерность восприятия, Б.В. Томашевский и В.М. Жирмунский выдвинули теорию ритмической инерции, согласно которой ритм, заданный первой строкой правильного размера, сохраняется в дальнейшем по инерции (Жирмунский, 1975).

В исследовании B.C. Семенцова, посвященном анализу ритмической структуры поэтического текста (на примере Бхагавадгиты), актуализируется вариативная сторона ритма. По словам исследователя, воспринимаемый (динамический) ритм возникает как нарушение фона, "в момент перехода от порядка к неупорядоченности и обратно". Как указывает B.C. Семенцов, фоном может выступать любая монотонная последовательность: "Это может быть, во-первых, абсолютная! .упорядоченность ("метр" в определении Андрея Белого), во-вторых, относительная упорядоченность (то есть нечто знакомое, усвоенное применительно к данному воспринимающему сознанию); наконец, это может быть абсолютная неупорядоченность — в этом случае фон есть хаос, то есть шум" (Семенцов, 1972, с. 15). Таким образом, наряду с нарушением порядка может существовать явление, названное исследователем "нарушением беспорядка" и понимаемое как " возникновение временных частичных упорядоченностей на фоне доминирующего беспорядка" (там же, с. 15). Важно отметить, что ритм определяется здесь как динамический процесс. По словам B.C. Семенцова, "ритм есть не форма, а становление формы, движение. Лишь благодаря этому ритмическому движению мы ощущаем, в их противопоставленности, начало и конец, неупорядоченность и порядок (курсив мой.- М.Ч.)" (там же, с. 15).

Подводя итоги краткого обзора направлений исследования ритма, следует отметить, что данная проблема является актуальной в современной науке. Несмотря на многообразие подходов к изучению ритма, актуализирующих различные аспекты этого понятия, представляется возможным выделить некоторые фундаментальные свойства, присущие ритму.

Ритм принадлежит к числу универсальных природных закономерностей, характеризующих процессы возникновения и эволюционного развития любых природных систем;

Являясь одной из основных форм движения материи, ритм эксплицирует глубинную тенденцию систем к образованию пространственных, временных и пространственно-временных структур;

Ритм представляет собой универсальное упорядочивающее, гармонизирующее функционирование системы, начало. Одним из важнейших свойств ритма является его способность интегрировать разрозненные элементы в сложное, иерархически организованное, динамически развивающееся системно-структурное единство.

Ритмичное функционирование системы способствует сохранению ее качественной определенности и целостности, обеспечивает высокую степень ее адаптации к изменяющимся условиям внешней среды, способность саморегулироваться, гибко перестраивать свою деятельность;

Неотъемлемым свойством ритма является динамичность, обусловленная его сложной диалектической природой, раскрывающейся в непрерывном взаимодействии в нем двух составляющих: инвариантной (стабильной), создающей некоторое единообразие в процессе развития, и вариативной (изменчивой), способствующей прогрессивному целенаправленному развитию системы.

1.2 Психологические, психолингвистические, нейрофизиологические и физиологические основания исследования ритмомелодической структуры поэтического текста

В предыдущем параграфе мы старались выявить сущностные свойства ритма. В связи' с тем, что ритм является фактором, определяющим функционирование любых систем, независимо от их природы, представляется необходимым исследовать специфику реализации этого универсального свойства ритма в процессах порождения и восприятия художественного текста как сложной системы вербально репрезентированных смыслов.

Эстетическая речевая деятельность, продуктом которой является художественный текст, представляет собой один из видов психической деятельности. Современная психология рассматривает психическую деятельность как единство эмоциональных и интеллектуальных процессов. Еще Л.С. Выготский ставил вопрос о необходимой связи между интеллектом и аффектом, утверждая, что "кто оторвал мышление с самого начала от аффекта, тот навсегда закрыл себе дорогу к объяснению причин самого мышления, потому что детерминистический анализ мышления необходимо предполагает вскрытие движущих мотивов мысли, потребностей и интересов, побуждений и тенденций, которые направляют движение мысли в ту или иную сторону" (Выготский, 1956, с. 54).

СЛ. Рубинштейн говорил об обязательном наличии эмоциональных моментов в каждом интеллектуальном процессе и неправомерности противопоставления познавательных и эмоциональных процессов как внешних, исключающих друг друга противоположностей, справедливо полагая, что "сами эмоции человека представляют собой единство эмоционального и интеллектуального, так же как познавательные процессы обычно образуют единство интеллектуального и эмоционального" (Рубинштейн, 1999, с. 552).

Таким образом, эмоциональные и интеллектуальные процессы рассматриваются как взаимопроникающие компоненты единой психической деятельности. Принципиально важно, что эмоции обладают способностью побуждать деятельность и регулировать ее протекание. Так, в частности, СЛ. Рубинштейн отмечает: "как форма проявления потребностей личности эмоции выступают в качестве внутренних побуждений к деятельности. Эти внутренние побуждения, выражающиеся в чувствах, обусловлены реальными отношениями индивида к окружающему его миру", и далее — "...эмоции существенно влияют на ход деятельности" (Рубинштейн, 1993, с. 165). На способность эмоций мотивировать и^ регулировать деятельность указывал и А.Н. Леонтьев: "...в самом общем виде функция эмоций может быть. охарактеризована как индикация плюс-минус санкционирования осуществленной, осуществляющейся или предстоящей деятельности" (Леонтьев, 1993, с. 174). Отмечается, что эмоции способны регулировать деятельность в соответствии с предвосхищаемыми обстоятельствами (там же).

В настоящее время факт обязательного участия эмоций в различных психических процессах подтвержден многочисленными психологическими исследованиями. Выявлена важная роль эмоционального компонента в речемыслительной деятельности. Показано, что эмоции инициируют мыслительный процесс, регулируют и корректируют его протекание. Так, Л.В. Путляева, исследуя функцию эмоций в мыслительной деятельности, полагает, что они "служат как бы катализатором интеллектуального процесса" (Путляева, 1979, с. 28). В исследованиях Ю.Е. Виноградова экспериментально доказано, что правильное решение субъективно сложных задач невозможно без эмоциональной активации, следовательно, по утверждению автора, "...используя прием эмоционального закрепления определенных элементов проблемной ситуации, можно управлять интеллектуальными процессами" (Виноградов, 1979, с. 55).

Известно, что характер протекания познавательных процессов, в частности, их темп, скорость и продуктивность в немалой степени зависят от интенсивности сопровождающего эти процессы эмоционального переживания (Вилюнас, 1976). Е.А. Громова, исследовавшая механизмы эмоциональной памяти, пришла к выводу, что благоприятным для запечатлевания является "...лишь определенный, умеренный уровень эмоционального напряжения, сопутствующего вводу информации..." (Громова, 1980, с. 78). Кроме того, выявлено, что степень выраженности творческого процесса находится в неразрывной связи с его эмоциональностью (Васильев, 1979).

Особенности эмоциональных процессов определяют и характер ассоциирования. Доказано, что наличие эмоционального переживания обусловливает "нетипичные субъективные ассоциации, то есть изменяется семантика ассоциативного процесса", а "изменение эмоционального состояния субъекта ведет к актуализации новых семантических структур или семантических гештальтов" (Хомская, Батова, 1992, с. 18,14).

А.Н. Леонтьевым была разработана психологическая теория деятельности, в рамках которой в качестве исходного этапа любой психической деятельности (в том числе и речевой) рассматриваются; эмоционально-мотивационные процессы личности (Леонтьев, 1977). В свое время Л.С. Выготский указывал на то, что "сама мысль рождается не из другой мысли, а из мотивирующей сферы нашего сознания, которая охватывает наше влечение и потребности, наши интересы и побуждения, наши аффекты и эмоции. За мыслью стоит аффективная и волевая тенденция" (Выготский, 1956, с. 379).

Психологи отмечают, что необходимой предпосылкой любой деятельности является наличие потребности. Эмоция же является единственным представителем мотивационной сферы на уровне психического отражения (Вилюнас, 1976). СЛ. Рубинштейн определяет эмоции как субъективную форму существования потребностей (мотивации), то есть эмоции сигнализируют субъекту о потребностной значимости каких-либо объектов и побуждают направить на них деятельность (Рубинштейн, 1999).

Таким образом, эмоции, презентируя мотивационную сферу психических процессов, являются обязательным компонентом любой деятельности, инициируя и регулируя ее. Не составляет исключения и речевая деятельность, являющаяся: объектом исследования психолингвистики.

В.Н. Гридин полагает, что речевая деятельность разворачивается на некотором эмоциональном фоне, репрезентирующем мотивационно-потребностную сферу личности и регулирующем достижение поставленной цели. Так, по словам исследователя, "мотивационная сфера человека определяет эмоциональную окраску фона, на котором разворачиваются составляющие деятельность действия и операции" (Гридин, 1991, с. 114).

Как показывают современные психологические и психолингвистические исследования, эмоции способны регулировать процессы смыслообразования. Как отмечает В. А. Пищальникова, эмоции "...до известного момента являются единственным смыслообразующим центром художественного произведения" (Пищальникова, 1999, с. 68). Опираясь на это положение, исследователь развивает концепцию эмоциональной доминанты художественного текста (Пищальникова, 1991; 1999; Пищальникова, Сорокин, 1993). Регулируя процесс речепорождения, направляя поток разнообразных авторских ассоциаций, эмоция принимает непосредственное участие в формировании смысловой структуры речевого произведения. Вполне понятно поэтому, заключает исследователь, что "смыслы, порожденные на эмоциональной основе, будут содержать тот или иной эмоциональный компонент. А если учесть, что смыслы в художественном тексте целенаправленно структурируются для выражения доминантного личностного смысла, то - в нем вполне логично вычленяется доминантный эмоциональный смысл" (Пищальникова, 1999, с. 68). Нужно учитывать при этом тот факт, что речевая деятельность, как любая деятельность, полимотивирована. Кроме того, эмоции способны к динамическому развитию. Как указывает В.К. Вилюнас, "...в полном своем виде эмоциональная реакция является как бы разветвленной: и каждая из таких ветвей означает потенциальную возможность ее дальнейшего развития, отвечающего тому или иному варианту изменения ситуации" (Вилюнас, 1993, с. 25). Исследователь предлагает различать ведущие эмоции, соответствующие мотивационно значимым предметам и явлениям, побуждающие деятельность и определяющие ее направленность, и производные эмоции, возникающие уже в процессе деятельности.

Как отмечает В.А. Пищальникова, в художественном тексте представлена "вся разветвленная система ведущих: и производных эмоций" (Пищальникова, - 1999, с. 65). Ведущая эмоция выступает здесь в качестве доминантной, производные же эмоции; представляют собой ее модификации; их функциональным назначением является ситуативное развитие ведущей мотивации. Отмечается, что развитие производных эмоций "может идти по нескольким путям. С одной стороны, они могут полностью поддерживать доминантную эмоцию, представляя ее варианты, тем самым акцентируя эстетическую эмоцию. С другой стороны, в художественном тексте могут фиксироваться производные эмоции, отличные от доминантной и даже противоположные ей; содержание художественного текста могут структурировать и амбивалентные эмоции" (там же, с. 65-66). Эмоции могут репрезентироваться в тексте различными языковыми средствами, объединенными мотивом деятельности. Это могут быть лексемы, ассоциативно связанные ядерными и периферийными семами и представляющие различные, но "родственные" личностные смыслы, что "способствует как выражению интенсивности определенных эмоций, так и направленности на представление доминантной эмоции..." (там же, с. 69-70).

Для нас важно положение о том, что эмоции, регулируя процесс речепорождения, закрепляют доминантные смыслы, с опорой на которые происходит понимание речевого произведения (там же, с. 68), то есть фиксация эмоциональной и смысловой доминанты происходит посредством одних и тех же языковых единиц.

Принципиально важно, что репрезентация эмоций осуществляется взаимодействием единиц разных поэтических уровней (там же, с. 71). Нас интересует характер представления доминантной эмоции на уровне ритмомелодической структуры поэтического текста, компонентами которой являются:

Ритм — динамическое чередование элементов текста (звуков, синтагм, предложений и др.) с определенной последовательностью и частотой. Сюда относятся и повторы разного рода;

Мелодика - ритмически организованное изменение звукового тона речи;

Темп — средняя скорость движения речи;

Динамика - последовательное изменение силы звучания;

Тембр — качество, или окраска звуков одинаковой высоты и громкости, обусловленная гармоническими обертонами и резонаторными тонами, накладывающимися на основной тон.

Для выяснения этого вопроса необходимо обратиться к исследованию процесса речепорождения.

Основные положения теории порождения речи были разработаны в рамках Московской психолингвистической школы А.А. Леонтьевым и Т.В. Рябовой (Ахутиной). Теория основывается на фазовой модели порождения речи, впервые предложенной Л.С. Выготским, а также на некоторых положениях А.Р. Лурии и Н.И. Жинкина.

Как отмечает А.А. Леонтьев, "существует принципиальная схема порождения, реализующаяся независимо от выбора конкретной порождающей модели" (Леонтьев, 1997, с. 113). Модели порождения речи, предложенные А.А. Залевской, И.А. Зимней и другими исследователями, лишь уточняют некоторые этапы существующей теории.

В основе всех имеющихся моделей речепорождения лежит представление о многоуровневости данного процесса. В структуре речевой деятельности выделяют три основных этапа: мотивационный, целевой и исполнительный.

Начальным этапом процесса речепорождения является фаза ориентировки в ситуации и мотивации речевого высказывания. На основе анализа ситуации, при участии процессов эмоциональной регуляции деятельности, у индивида формируется потребность выражения определенного содержания, или, по А.А. Леонтьеву, "речевая интенция". Существенно, что эмоционально-мотивационные процессы регулируют процесс рече-, текстопорождения еще до формирования собственно смысла высказывания. Как отмечает А.В. Кинцель, "...в эмоции в еще нерасчлененной форме предстает некоторый личностный смысл деятельности человека" (Кинцель, 1998, с. 91), и именно с этой специфической содержательностью эмоций связывается функция регулирования различных психических процессов. В результате эмоции предстают как "некоторое аффективно-содержательное или эмоционально-смысловое единство" (там же).

На следующем этапе происходит внутреннее программирование высказывания, формируется так называемый "образ результата" (общий субъективный смысл высказывания), характеризуемый некоторыми лингвистами как "первичная семантическая запись", то есть говорящий знает, о чем он будет говорить, но еще не имеет плана реализации речевого намерения. Внутренняя программа высказывания может быть соотнесена с "универсально-предметным кодом" (УПК), являющимся, по Н.И. Жинкину, базовым компонентом мышления, своеобразным "языком", имеющим невербальную природу, на котором происходит формирование ("запись") личностного смысла (Жинкин, 1958).

По словам А.Р. Лурии, "исходная схема, или "семантическая запись", носит характер свернутого речевого высказывания, которое в дальнейшем должно быть превращено в систему последовательно связанных друг с другом слов. Превращение этой симультанной семантической схемы в сукцессивно развертывающееся, последовательно организованное речевое высказывание осуществляется с помощью внутренней речи, составляющей следующую ступень формирования речевого высказывания" (Лурия, 1998, с. 248). Переход от внутренней речи к внешней реализуется как "переструктурирование речи, превращение совершенно самобытного и своеобразного синтаксиса, смыслового и звукового строя внутренней речи в другие структурные формы, присущие внешней речи" (Выготский, 1956, с. 375). В ходе этого процесса формируется синтаксическая схема высказывания, происходит грамматическое структурирование, отбор конкретной лексики (языковых репрезентантов смысла) и, наконец, реализуется моторная программа внешней речи.

Можно полагать, что модель речепорождения и модель текстопорождения (возникновения художественного/поэтического текста) в принципе аналогичны, поскольку художественный текст представляет собой не что иное, как результат письменной фиксации процесса порождения речи. Вместе с тем, предположительно, возникновение поэтического текста носит более сложный характер: во-первых, этап планирования текста (латентный период его подготовки) значительно превышает период, предшествующий порождению речи; во-вторых, если в процессе порождения устной речи этап внутренней речи может быть сведен до минимума, то при порождении поэтического текста он приобретает особенно большое значение и практически неизбежен; в-третьих, после письменной фиксации поэтического текста происходит его совершенствование (правка и переработка).

Тем не менее, как в случае речепорождения, так и в случае порождения поэтического текста в начале речемыслительного процесса в когнитивных структурах продуцента формируется некоторое целостное симультанное психическое образование, где неразрывно и предопределяя друг друга существуют личностные смыслы и эмоции. Как отмечает Л.В. Сахарный, "при определении цельности происходит актуализация представления о предмете коммуникации в виде некоторого целостного (симультанного) образа как подготовка к отображению этого образа-континуума в виде дискретного членораздельного текста с простой или сложной структурой" (Сахарный, 1989, с. 145). По мнению исследователя,, данный образ функционирует как содержательный "эталон", контролирующий "адекватность всей последующей работы мозга по оформлению текста и является базой для выявления смысловых ошибок и редакторской коррекции текста" (там же).

Опираясь на многочисленные свидетельства художников слова, можно полагать, что для этого этапа процесса текстопорождения существенным является внутреннее ощущение некоего ритмического гула, музыкальной интонации, неразрывно связанное с ощущением целого (формы будущего поэтического произведения). Так, Андрей Белый определяет это ощущение как "звук музыкальной темы", "интонацию", "тональность", "некую музыкальную мелодию", в которую он внутренне вслушивается. Синтез, поэтического материала переживается автором, как "звук, из которого рождается образ", со "звуком темы" приходят отдельные фразы (Как мы пишем, 1989, с. 13). По утверждению О.Э. Мандельштама, написанное стихотворение предваряет его внутренний образ, "звучащий слепок формы": "ни одного слова еще нет, а стихотворение уже звучит. Это звучит внутренний образ, это его осязает слух поэта (курсив мой.- М.Ч.)" (Мандельштам, 1987, с.42). Ф. Шиллер также упоминает о музыке, музыкальном образе стихотворения, которые, по его словам, гораздо чаще возникают в его душе, нежели ясное представление о содержании произведения, порой ему еще неизвестном (Шиллер, 1957, с. 272). По образному выражению Э. Вебера, поэт исходит, как правило, из ритмично-мелодического настроения, в которое "попадает камень мысли и вызывает духовные волны, которые стремятся к языковому выражению...(курсив мой.- М.Ч.)" (цит. по: Арнаудов, 1970, с. 448). Можно полагать, что вышеупомянутое "настроение" есть не что иное, как доминантная эмоция, проявлением которой и является некое ритмико-мелодическое ощущение, необходимо присутствующее во время творческого процесса.

Как полагает Ю.Б. Борев, замысел со свойственной ему неоформленностью и одновременно некоторой семиотически не оформленной смысловой определенностью, намечающей очертания темы и идеи произведения, существует "вначале в виде интонационного "шума", воплощающего эмоционально-ценностное отношение к теме, и в виде очертаний самой темы в несловесной (интонационной) форме" (Борев, 1997, с. 345).

М.Г. Арановский вводит понятие эвристической модели целого произведения. Это так называемое "пред-видение целого, пред-слышание его звукового облика", являющееся, по мнению исследователя, бессознательным ощущением будущей формы художественного текста (Арановский, 1978, с. 588).

А.Г. Васадзе рассматривает данный вопрос с привлечением теории установки Д.Н. Узнадзе. Основываясь на положении исследователя, о том, что всякое осуществляемое индивидом действие следует считать реализацией той или иной его установки, он полагает, что импульс, определяющий направление творческой; деятельности автора, основу творческой деятельности вообще, следует искать в бессознательном психическом, а именно, — в теории установки. По мнению А.Г. Васадзе, созревшая установка проявляется в сознании в специфической форме "праобраза", который "возникает в сознании художника как. целостная, непосредственно постигнутая данность, представляющая собой осознанную возможность воплощения мыслей и образов, еще не выявленных в самой этой целостной данности или как "зачаточную данность" подлежащей осуществлению формы" (Васадзе, 1978, с. 514). Важным представляется замечание исследователя о том, что праобраз функционирует в качестве "интенционального объекта" художественного познания и предопределяет возможности той, а не иной реализации (там же).

Таким образом, в основе порождения текста лежит психический феномен — образ некоторой ситуации, синтезирующийся из звуковых, зрительных, моторных, ритмических, эмоциональных и т.п. впечатлений как некая целостная сущность. Такой образ невербален и часто сопровождается внутренним ощущением ритма. По мнению Н.Л. Мусхелишвили и ЮЛ. Шрейдер, это одновременно и исходный росток возникновения текста, и организатор, инициирующий и стимулирующий такое возникновение (Мусхелишвили, Шрейдер, 1997, с. 84). По Я.Э. Голосовкеру, данный образ может быть "реющим, едва проступающим, чуть осязаемым" и представляет собой едва уловимую ритмомелодику, вибрацию ритма (Голосовкер, 1994, с. 124).

Многие авторы акцентируют внимание на первостепенной роли ритма (ритмической установки) в процессе художественного творчества и характеризуют его как предпосылку и первооснову поэтического мышления. Так, Г.Д. Гачев отмечает, что "грядущее творение дает о себе знать прежде всего ритмом" (Гачев, 1962, с. 197-198). По свидетельству В.В. Маяковского, творческая работа над поэтическим произведением проходит под воздействием некоего бессознательно ощущаемого "гула-ритма", определяемого поэтом как "основа всякой поэтической вещи", основная сила и энергия стиха (Маяковский, 1973, с. 282-283). Впоследствии из этого "ритмического гула" выявляются слова, "выдвигаемые целевой установкой", причем первым чаще всего появляется "главное слово", то есть слово, "характеризующее смысл стиха, или слово, подлежащее рифмовке. Остальные слова приходят и вставляются в зависимости от главного" (там же). СТ. Вайман, анализируя особенности творческого процесса В.В. Маяковского, определяет работу поэта над текстом как вербализацию ритмического гула, выступающего как "контекст накануне текста, стратегия высказывания до высказывания, смысловое поле, задающее слова..." (Вайман, 1989, с. 302).

В.В. Маяковский подчеркивает необходимую связь "ритмического гула" со смыслом, отмечая, что если строка выбивается из ритма, она становится фальшивой и со смысловой стороны. По мнению О.В. Буткевича, ритмическое образное начало неотделимо от смыслового содержания образа: "...если бы поэт вынашивал иную "целевую установку", "гул-ритм" был бы иным" (Буткевич, 1983, с. 394).

Таким образом, в истоке речепорождения лежит невербализованный эмоционально-ритмический образ, способный, инициировать порождение художественного текста. Характер ритмико-интонационного развертывания речевого произведения находится в неразрывной связи с доминантной эмоцией и целевой установкой.

По мнению А.А. Леонтьева, важную роль в этом процессе играет эффект спонтанной вербализации, которая необязательно рефлексивна. Суть данного механизма состоит в том, что невербализованный образ порождает фрагментарные словосочетания, несущие в себе смысловые ассоциации. Полагаем, что в этом процессе существенное значение имеет ритм, являющийся неотъемлемым компонентом эмоционально-смысловой доминанты и определяющий выбор языковых единиц в процессе ее репрезентации в речевом произведении. Необходимо подчеркнуть, что этот процесс в большой мере бессознательный. Так, Поль Валери, анализируя процесс создания одной из своих поэм, отмечал, что, как и большинство его произведений, она возникла "из неожиданного присутствия в его духе известного ритма", который как бы охватывал поэта и "хотел обрести плоть", в результате чего появлялись первые словесные элементы. Автор подчеркивает непроизвольность звукового оформления первой поэтической строки, которое, по его словам, обозначилось само по себе, а составлявшие ее слова исподволь определили тему. Поль Валери сравнивает поведение первоначального фрагмента с деятельностью живого организма: будучи погруженным "в среду, которую создавали ему влечение и направленность мысли, он (фрагмент.- М.Ч.) размножился и произвел на свет все, в чем испытывал недостаток, - несколько строк после себя и много строк выше" (Валери, 1993, с. 338).

Таким образом, ритм предопределяет способ репрезентации эмоционально-смысловой доминанты, а следовательно,, - особенности структуры речевого> произведения.. Первоэлемент, выявляясь под регулирующим воздействием данной доминанты, обладает соответствующей ей ритмической организацией и способностью структурировать пространство текста вокруг себя..

В этом отношении заслуживающей внимания представляется концепция Я.Г. Дорфмана и: В.М.1 Сергеева, которые полагают,, что процесс развития стихотворения О.: Мандельштама "Декабристы" можно рассматривать как морфогенез, рост целого из слова "Лорелея", возникшего в ритмико-звуковом (чередовании "р-л") повторе "Россия, Лета, Лорелея" и содержащего, по мнению исследователей, всю смысловую структуру будущего стихотворения в свернутом виде (Дорфман, Сергеев, 1983).

Показательно, что присутствие некоего ритмического ощущения в процессе творчества отмечается и прозаиками. При этом многие из них также считают необходимым подчеркнуть его бессознательность. Так, по словам В. Кетлинской, "ритм ощущается, когда пишешь, а не осознается или задумывается как-то отдельно" (Гиршман, 1982, с. 61). А. Приставкин отмечает: "когда ритм находишь, о нем не думаешь. Просто мыслишь и живешь в этом ритме" (там же, с. 62). По признанию И.В. Гете, внутренние ритмы приходят с необходимостью, без поисков: "когда переживание и воспоминание приводят в движение дух и создают потребность в освобождении через слово, внутренние ритмы и звуки появляются сами собой, из недр подсознательного...; размер проистекает из поэтического настроения как бы бессознательно (курсив мой.- М.Ч.)" (цит. по: Арнаудов, 1970, с. 445, 446). Последнее замечание представляется очень важным, поскольку позволяет уточнить характер взаимосвязи в замысле доминантной эмоции, смысловой доминанты и ритмомелодии.

Следует подчеркнуть, что ритм является органическим компонентом того сложного психического целого, ощущение которого присутствует в процессе текстопорождения, и играет роль организующего начала, которое инициирует и корректирует пути развертывания смысла речевого произведения.

По признанию многих художников слова, отчетливое ощущение ритма (ритмоинтонации) существенно облегчает репрезентацию мыслительного содержания. Так,

В. Панова отмечает, что с первых слов произведения пытается найти ритм, а также интонацию, поскольку она для автора определяется ритмом, и когда такая интонация найдена, дальнейшая работа значительно облегчается. С В. Пановой согласен и А. Приставкин, для которого необходимо "попасть" в ритм с самого начала, чтобы проза "пошла" (Гиршман, 1982, с. 60). По воспоминаниям Ю. Трифонова, он также в начальных фразах ищет "музыкальный строй вещи", автор "должен почувствовать ритм целого. Если это найдено...тогда дальше все пойдет правильно" (там же, с. 61). В. Сафонов, подчеркивая, что ритм композиции возникает "сразу, "мгновенно", при замысле", указывает на первостепенную роль ритма и ритмического звучания в творческом процессе: "звучание это часто возникает, "прорезывается" на самых первых этапах; иногда даже так — ведет за собой вещь (курсив мой.- М.Ч.) (там же, с. 60).

По мнению М.М. Гиршмана, специфичность этого музыкально-ритмического ощущения выражается в том, что в нем проявляется; "содержательное единство художественного произведения, почему "поиски ритмичности" и сопряжены с поисками гармонии содержания и формы" (Гиршман, 1982, с. 38). На наш взгляд, здесь точнее было бы говорить о поиске способа репрезентации для доминантного смысла произведения, который и объединяет все компоненты в единое целое.

Некоторые исследователи полагают, что ритм, который задается в начале творческого процесса, представляет собой "подобие голой структуры, в которую еще предстоит влить нужное содержание", "...в творческом процессе размерность идет порой впереди конкретного содержания, поскольку строки могут зарождаться: вначале в виде ритма, который постепенно одевается в слова" (Сухотин, 1983, с. 91). На наш взгляд, это предположение не совсем верно, поскольку "содержание" уже существует в непроявленном виде в качестве составляющей сложного психического феномена, включающего личностный смысл и эмоцию, а ритм определяет способ их вербальной репрезентации. Таким образом, "размерность" не может идти "впереди конкретного содержания" (там же, с. 90), а служит для автора своеобразным индикатором, первичной материализацией. замысла \ как целостности и инициирует процесс его объективации в языковых единицах.

Если признать, что доминантной эмоции, под воздействием которой находится автор, необходимо сопутствует определенный ритм, то именно под регулирующим воздействием данного ритма будет проходит процесс текстопорождения. Иными словами, ритмоинтонация, неразрывно связанная в замысле с эмоционально-смысловой доминантой, и руководит процессом репрезентации последней в речевом произведении. В этой связи замечание Ю.А. Филипьева о том, что понятие ритма важно для постижения природы организационных сил, действующих в сознании, является чрезвычайно актуальным. Характеризуя ритм как "своеобразный внутренний стержень организационного начала", присутствующий "даже в еще нечетких, "неотшлифованных" контурах первоначально складывающегося у художника замысла", исследователь полагает, что ритм способен структурно организовывать последний, "когда же внутренний взор поэта уже более или менее ясно представляет себе этот замысел, то та же организационная сила "гула-ритма" становится силой структурного формирования и словесной ткани самого произведения" (Филипьев, 1971, с. 11, 50-51). Таким образом, ритм принимает непосредственное участие и в процессе организации внутренней структуры замысла, и при вербализации этого замысла: процесс репрезентации континуального, непрерывно развивающегося мыслительного содержания в дискретных языковых единицах проходит при непосредственном участии и под регулирующим воздействием ритма.

На необходимость, учета ритмического фактора при исследовании процесса текстопорождения указывал и М. Арнаудов, отмечая, что "...все, кто пытается научно объяснить сущность творческого процесса, должны принимать во внимание внутренний ритм и ту словесную оркестровку, которая...предшествует расстановке слов" (Арнаудов, 1970, с. 640-641).

По мнению М.М. Гиршмана, ритм, тесно связанный "с рождением главного мотива", представляет собой первоначальную материализацию общего замысла, в которой заложен источник последующего развертывания художественной целостности. Для нашего аспекта исследования существенно то, что данное развертывание определяется как саморазвитие, обусловленное спецификой ритмического движения, которое "как бы не только создается писателем, но и захватывает его, влечет за собой" (Гиршман, 1982, с. 61).

Языковые единицы, появившиеся первыми, необходимо обладают ритмической организацией, соответствующей тому "ритмическому гулу", который инициировал их появление. Основываясь на рефлексиях авторов поэтических текстов и анализе их черновых записей, можно сделать вывод, что данные элементы чрезвычайно устойчивы, то есть редко подвергаются изменению в процессе творчества. Данное обстоятельство может свидетельствовать о том, что первоэлементы являются наиболее яркими репрезентантами эмоционально-смысловой доминанты, при этом замена первоэлемента означает изменение вообще замысла в его качественной определенности.

Можно предположить, что ритмомелодическая организация первых репрезентантов доминантного смысла становящегося речевого произведения дает направление авторским ассоциациям, то есть служит своего рода толчком, интенсифицирующим процесс текстопорождения. Возможно, это и есть та "определяющая точка", о которой говорил И.В. Гете: "Я не успокаиваюсь до тех пор, пока не нахожу определяющую точку, из которой можно многое вывести, вернее, которая сама, по доброй воле многое выводит и несет мне навстречу, - мне остается только старательно воспринять это и осторожно и благоговейно приступить к делу (курсив мой.- М.Ч.)" (цит. по: Гиршман, 1991, с. 67). Многие художники слова единодушны в том, что после появления такой "определяющей точки", служащей источником самопроизвольного развития художественного произведения, происходит качественный скачок, когда творческий процесс идет как бы сам собой, независимо от воли и желания автора. Иными словами, языковые репрезентанты смысла появляются и становятся с необходимостью на свое место, не будучи искомыми. По признанию авторов, это состояние непосредственно сопряжено с испытываемым ими эмоциональным напряжением, возбуждением, которое как бы подталкивает к вербальному объективированию мыслительного содержания.

Психофизиологическим обоснованием вышеописанного явления может служить концепция доминанты, предложенная А.А. Ухтомским. Исследователь сформулировал принцип доминанты как один из ведущих принципов деятельности нервных центров, определяющий целенаправленный, активный характер поведения. Под доминантой понимается временно господствующий рефлекс (набор рефлексов), который направляет' в данный момент времени все поведение организма на решение одной, наиболее важной задачи. Характерными особенностями доминанты являются: 1) повышенная возбудимость, то есть способность реагировать на разнообразные раздражители таким образом, что любое раздражение идет на подкрепление и усиление возбуждения этого господствующего рефлекса, причем, чем выше степень возбудимости доминанты, тем более слабые факторы действуют как сильные раздражители; 2) способность суммировать возбуждение, накапливать его из различных источников. Доминанта способна тормозить, подавлять активность других нервных центров: раздражения^ приходящие из внешней или внутренней среды, как бы отклоняются от своего прямого пути и направляются к господствующей в данный момент группе нервных центров. Таким образом, все раздражения направляются в одно русло, чем обеспечивается усиление и подкрепление доминанты; 3) стойкость возбуждения, реализующаяся как способность сохранять данное состояние в течение более или менее продолжительного периода времени, и 4) инерция доминанты - способность, сохраняясь и удерживаясь некоторое время, владеть тем самым поведением организма, пока не будет разрешена потребность, ее вызвавшая. Существенным свойством доминанты является способность селективного отбора, то есть избирательного реагирования лишь на те раздражители, которые необходимы для разрешения данной задачи при одновременном торможении реакций, несовместимых с доминантой (Ухтомский, 1966).

Экстраполируя принцип доминанты на процесс порождения речевого произведения, можно полагать, что отбор языковых единиц — репрезентантов смысла осуществляется в соответствии с действующей эмоционально-смысловой доминантой, сопровождаемой характерной для нее ритмомелодикой. Иными словами, доминанта, обладая низким порогом возбудимости, отбирает адекватные для своей репрезентации языковые выражения с соответствующими ритмомелодическими характеристиками, и определяет тем самым ход процесса текстопорождения.

Как уже говорилось, в замысле как агглютинированном психическом образовании существует неразрывная связь эмоции, смысла и ритмоинтонации.. Ритм тесно связан с ощущением некоей формы. Г.Г. Москальчук вводит понятие инварианта структуры текста, который, по ее словам, принадлежит к начальным этапам; текстопорождения (этапам мотивации и формирования общего субъективного смысла высказывания) и может быть представлен в виде ритмико-мелодической матрицы, "обрастающей на вербальных этапах текстопорождения единицами поверхностной языковой структуры" (Москальчук, 1998, с. 65). Можно полагать, что выбор той или иной лексической единицы в немалой степени предопределяется особенностями вышеуказанной матрицы, то есть способностью слова в силу его ритмической организации органично вписаться:в структуру текста. Еще Ю.Н. Тынянов отмечал, что "семантические пробелы", возникающие в процессе создания речевого произведения, могут заполняться "безразлично каким в семантическом отношении словом - так, как указывает динамика ритма (курсив мой.- М.Ч.)" (Тынянов, 1977, с. 122), а Б.В. Томашевский указывал, что вследствие заданности ритма в поэтических произведениях, под него "подгоняется выражение, которое, естественно,. изменяется, деформируется" (Томашевский, 1996, с. 104). Необходимо подчеркнуть, что в аспекте представления эмоционально-смысловой доминанты появление "ненужных", на первый взгляд, слов вполне закономерно, поскольку формальная структура этих языковых единиц адекватна определенному ритму как способу репрезентации данной доминанты.

Определенная ритмическая форма, будучи устойчиво связанной с доминантной эмоцией, задает границы выбора того или иного языкового выражения. Показательным в этом отношении является стремление авторов в процессе творчества непременно сохранить особенности ритмомелодической структуры становящегося текста. Так, у А.С. Пушкина нередки случаи полной смены лексических единиц при сохранении самопроизвольно возникшего соотношения ритмических фигур. Редактируя одно из своих произведений ("Два чувства дивно близки нам..."), поэт меняет лексическое наполнение строки, но сохраняет особенности ее ритмической организации: "самостоянье человека" заменено на "животворящая святыня". В черновом варианте "Элегии" глагол "мечтать" заменен на "страдать" без каких-либо иных изменений в поэтическом произведении. В этой связи Ю.М. Лотман. отмечает, что выбор лексических единиц определяется требованием изометризма. Как указывает исследователь, случаи замены весьма далеких в семантическом отношении (вне данного контекста), но изометрических слов друг другом очень часты, вместе с тем, замены семантически близких, но не изометричных слов друг другом почти не встречаются (Лотман, 1999). Следовательно, в рамках эстетической речевой деятельности • важное значение приобретает ритмическая организация языковых единиц, в то время как их конвенциональное значение становится нерелевантным. Таким; образом, в процесс представления личностных смыслов могут включаться единицы, не сопоставимые ни по ядерным, ни по периферийным семам, но обладающие формальным (ритмико-структурным) сходством. Учитывая характер взаимосвязи эмоционально-смысловой доминанты и ритмомелодики, можно1 сделать вывод,, что ритмически сходные языковые единицы способны представлять тождественные эмоции,, а потому, с точки: зрения репрезентации данной эмоционально-смысловой доминанты, они становятся; функциональными; синонимами, то есть могут приравниваться друг к другу и взаимозаменяться в процессе создания речевого произведения.- Как отмечает В.А. Пищальникова, "эмоциональный континуум выражает и задает смысловую близость ритмико-динамически сходных слов..." (Пищальникова, 1999, с. 101).

Итак, поиск слов — репрезентантов доминантного смысла может осуществляться не только на основе их семантической значимости, но и на основе звукового сходства, в частности, сходства ритмической организации языковых единиц. В результате нейро- и психолингвистических исследований (А.Р. Лурия, Л.А. Шварц, А.А. Леонтьев и др.) было показано, что в психике человека слова вступают в два вида связей: звуковые и семантические. Для измерения смысловой близости слов А.Р. Лурией и О.С. Виноградовой (см. Лурия, 1998) была разработана особая методика, основанная на особенностях сосудистых рефлексов человека. В ответ на раздражитель могут наблюдаться три вида реакций: защитная (сосуды пальцев и головы сжимаются), ориентировочная (сосуды пальцев сжимаются, сосуды головы расширяются) и нейтральная, при которой никаких изменений не происходит. В ходе психофизиологического эксперимента у испытуемого на определенное слово вырабатывалась защитная реакция за счет того, что каждый раз называние этого слова сопровождалось несильным ударом тока. После этого назывался ряд других слов. Было обнаружено, что на слова, близкие по семантике, испытуемый реагировал защитной реакцией. Таким образом, было выявлено наличие в языковом сознании семантических полей, куда входят слова, объединяемые общим понятием. При этом в семантическом поле выделяют центр и периферию, где смысловые связи между словами ослаблены. Вместе с тем, отмечалась и ориентировочная реакция — в тех случаях, когда испытуемому предъявлялись, слова, связанные с исходным словом-стимулом лишь фонетически, по звучанию. Важно подчеркнуть, что данные слова обладали также и сходной ритмической структурой. Следовательно, слова в нашем сознании связаны не только по смыслу, но и по форме, поэтому и становится принципиально возможным ассоциирование, в основе которого лежит ритмическое сходство языковых единиц. При этом ассоциативный поиск, опирающийся на форму слова, происходит на бессознательном уровне.

Психолингвисты, опираясь на данные психологических исследований, полагают, что неосознаваемая связь ритмических характеристик с определенными аффектами обусловлена генетически, а потому ритмически сходные слова, даже имея разные значения, не пересекаясь в периферийных семах, способны выражать сходные эмоции, чем и объясняется тот. факт, что "в индивидуальной речевой эстетической деятельности принципиально возможно ритмико-динамическое сопряжение слов, объективно не сходных по значению" (Пищальникова, 1999а, с. 101). В этом смысле понятным становится замечание Ю.Н. Тынянова о том, что слова, приравненные друг к другу на основе одинаковой ритмомелодии, "окрашиваются одной эмоцией, и их странный порядок, их иерархия делаются обязательными" (Тынянов, 1977, с. 180). Таким образом, в процессе речепорождения доминантная эмоция определяет особенности ритмомелодической структуры становящегося текста.

Для: выявления характера этой взаимосвязи необходимо обратиться к психофизиологическим исследованиям эмоций. В структуре эмоций выделяют три компонента: внутреннее переживание, поведенческую реакцию и физиологические изменения в организме.

Согласно данным нейропсихологии и физиологии высшей нервной деятельности, нервным субстратом эмоций является гипоталамо-лимбическая система, занимающая "промежуточное положение между подкоркой (центром вегетативных процессов) и корой (центром высших психических функций)" (Раппопорт, 1972, с. 16-17). Отмечается, что, "формируясь в промежуточном мозге, эмоции имеют не только "нисходящие" (от центра к периферии), но и "восходящие" (от подкорки к коре) выходы" (там же, с. 21). Таким образом, эмоциональные процессы координируют совместную работу корковых и подкорковых отделов мозга.

Установлено, что переживание эмоции влечет за собой целый комплекс вегетативных и соматических изменений (Симонов, 1966, 1970, 1975; Русалова, 1979; Рейковский, 1979; Лук, 1982; Линдсли, 1960; Изард, 2000 и др.), которые представляют собой не случайный набор разрозненных признаков, а взаимосвязанные и взаимообусловленные психофизиологические реакции организма. Интегральность как важнейшая черта эмоционального состояния (способность эмоций охватывать весь организм, объединять в единое целое все функциональные проявления) отмечается, А.А. Ухтомским и П.К. Анохиным (Ухтомский, 1950; Анохин, 1993).

Для каждой эмоциональной реакции: характерен свой комплекс вегетативных и висцеральных изменений. При реализации эмоции наблюдаются значительные сдвиги в деятельности сердечно-сосудистой, дыхательной систем, желез внутренней секреции, биоэлектрической активности головного мозга, наблюдаются изменения мышечного тонуса, химического состава крови, кожно-гальванической реакции и др.. — все эти изменения представляют собой объективно регистрируемые компоненты эмоционального состояния и носят неконтролируемый, непроизвольный характер.

Экспериментально установлено, что эмоциональный процесс, возникающий в центральной нервной системе, активизирует вегетативную нервную систему, а также ось гипофиз-надпочечники, вследствие чего возникает сложный комплекс изменений в деятельности организма (Рейковский, 1979, с. 317). Полагают, что все эти целостные комплексы изменений зафиксированы в глубинах памяти. В свое время У. Кеннон, отмечая, что сильные эмоции вызывают глубокие телесные изменения в организме, подчеркивал, что изменения эти происходят автоматически, то есть имеют рефлекторную природу, и носят биологически целесообразный характер (Выготский, 1984). По словам П.В. Симонова, "в каждом конкретном случае возникновения эмоционального напряжения складывается именно та комбинация симпатических и парасимпатических влияний, которая оказалась наиболее целесообразной и была закреплена естественным отбором" (Симонов, 1981, с. 74). К. Изард, определяя эмоцию как сложный феномен, включающий нейрофизиологический, двигательно-экспрессивный и чувственный компоненты, также акцентирует внимание на том, что взаимодействие этих компонентов представляет собой результат эволюционно-биологических процессов и отмечает, что у человека переживание и выражение эмоций является врожденным, общекультурным и универсальным (курсив мой.- М.Ч.)" (Изард, 2000). Следовательно, висцеральные и вегетативные сдвиги, реализующие эмоциональную реакцию, носят непроизвольный характер, закреплены генетически и универсальны в своем проявлении.

Экспериментально установлено, что даже мысленное воспроизведение эмоционально окрашенных ситуаций способно вызывать, изменения непроизвольных физиологических функций - частоты сердечных сокращений, кожных потенциалов, электрической активности мозга и т.п. (Симонов, 1998, с. 61).

Характер функциональных изменений непосредственно связан с качеством переживаемой эмоции,, ее знаком (различают положительные и отрицательные эмоциональные состояния) и интенсивностью. В зависимости от воздействия на общую жизнедеятельность индивида различают стенические (приводящие к увеличению активности, побуждающие к действию) и астенические (характеризующиеся уменьшением общей активности) эмоциональные состояния.

Наиболее объективным показателем степени эмоционального напряжения считаются изменения функционального состояния сердечно-сосудистой: системы. Установлено, что даже небольшое эмоциональное напряжение вызывает существенные изменения в ритме сердечной деятельности. Так, стенические эмоциональные реакции (как отрицательные, так и положительные), реализуются на фоне повышения частоты сердечных сокращений, повышения кровяного давления, в то время как астенические эмоции, связанные с состояниями пассивности и депрессии, характеризуются урежением сердцебиений, замедлением пульса. М.Н. Русалова, исследовавшая изменения сердечной деятельности, в четырех эмоциональных состояниях (радость, страх, гнев и печаль), обнаружила, что наибольшая частота сердечных сокращений наблюдается при стенических эмоциях, а самая низкая - при состоянии печали (Русалова, 1979).

Выявлено, что эмоции оказывают мощное активирующее влияние на высшие отделы мозга. Сложный комплекс фундаментальных сдвигов состояния мозговых структур рассматривается в качестве одного из компонентов общей активации высших отделов центральной нервной системы, характерной для эмоционального реагирования. Показано, что различным эмоциональным состояниям (аффективным синдромам) соответствует определенная картина электроэнцефалографических показателей (Русалова, 1979, с. 24). Выявлено, например, что при умственном напряжении или отрицательной эмоции мозг начинает функционировать в тета-ритме, регистрируемом в электроэнцефалограмме как электрические колебания с частотой 4-7 Гц (его также называют "ритмом напряжения") (Анохин, 1963). Согласно другим исследованиям, возрастание тета-ритма наблюдается не только при отрицательных, но и при положительных эмоциях (Валуева, 1967). Видимо, существенным при этом является не знак эмоции, а ее интенсивность, уровень возбуждения. Состояние повышенного эмоционального напряжения, сильного возбуждения, особенно при отрицательных эмоциях, сопровождается десинхронизацией электроэнцефалограммы, нарастанием быстрых колебаний, преобладанием бета-активности. Сильные пассивные отрицательные эмоции (глубокое горе, сильный страх, переходящий в оцепенение и т.п.) характеризуются преобладанием "тормозных влияний с появлением в электроэнцефалограмме медленных волн", в то время как "для состояния покоя характерно преобладание синхронизирующих влияний, что соответствует хорошо выраженному альфа-ритму" (Лукьянов, Фролов, 1969, с. 108,107).

Важным, на; наш взгляд, является факт координации деятельности сердечнососудистой системы и электрической активности коры головного мозга. Так, в частности, обнаружено, что синхронные медленные волны высокой амплитуды сопровождаются медленным ритмом сердечных сокращений и снижением артериального давления. Существенно и указание психологов на то, что последствием активации нервного аппарата эмоций являются особые формы реагирования, выражающиеся в том, что "эмоционально активированный мозг начинает по-иному воспринимать и перерабатывать поступающую информацию, по-иному использует ранее накопленный опыт" (Симонов, 1975, с. 104).

Одним из показателей эмоционального и интеллектуального напряжения является изменение мышечного тонуса и характера двигательной активности. Выявлено, что по мере повышения уровняактивации (эмоционального возбуждения) напряжение мышц увеличивается. При этом различным эмоциональным состояниям соответствуют различные комплексы моторных реакций, определенный ритм движений. Экспериментально установлено, что человек не может выполнять движение, характерное для одного вида эмоций, и одновременно переживать другую эмоцию (Bull, 1962). Согласно другим исследованиям, существует корреляция между движениями человека и его речью (Birdwhistell, 1970).

Данные современных электрофизиологических исследований свидетельствуют о том, что состояние эмоционального напряжения реализуется в активации произвольной (поперечнополосатой) мускулатуры, хотя явных движений при этом может и не быть. Отметим, что дыхательные мышцы также относятся к поперечнополосатым, регулируемым соматической нервной системой. Как отмечают Э. Гельгорн и Дж. Луфбарроу, активность этих мышц меняется под влиянием самых незначительных сдвигов в эмоциональном состоянии и выражается в изменении ритма и амплитуды дыхательных движений" (Гельгорн, Луфбарроу, 1966, с. 127). Изменениям подвергаются частота, глубина

(определяемая степенью наполненности легких) и форма дыхания (характеризуемая соотношением между продолжительностью вдоха и выдоха, плавностью или толчкообразностью). Каждому эмоциональному состоянию соответствует свой тип дыхания (например, при радости - 17 вдыханий в минуту, пассивной грусти - 9 вдыханий, активной грусти - 20 вдыханий, страхе - 64 вдыхания, гневе - 40 вдыханий в минуту) (Медушевский, 1976).

Обобщая все сказанное, можно сделать вывод, что в эмоциональный процесс вовлекаются практически все нейрофизиологические и соматические системы организма. При этом возбуждение эмоциональных мозговых структур активирует различные паттерны психофизиологических реакций, то есть каждому эмоциональному состоянию соответствует свой комплекс вегетативных и висцеральных изменений, имеющих свои специфические нейрофизиологические и нейрохимические основания и представляющих собой взаимосвязанные и взаимообусловленные реакции организма. Существенно, что выявлен; факт координации ритма деятельности головного мозга с деятельностью сердечнососудистой и дыхательной систем. Все это, безусловно, определяет характер протекания речемыслительной деятельности и получает отражение в лексической, грамматической и ритмомелодической структуре речи.

Как отмечает В.П. Гридин, "эмоциональное состояние говорящего, которое является частью сложного эмоционально-мотивационного комплекса, определяющего возникновение речевой интенции, действует на семантическую и грамматическую реализацию программы высказывания в виде аффективного фактора" (Гридин, 1976, с. 18-19).

Данные экспериментальных: исследований свидетельствуют о том, что при возникновении у человека состояния эмоциональной напряженности в его речи происходит целый ряд количественных и качественных изменений, к числу которых относятся: средняя длина отрезка речи, произносимой без пауз, колебания темпа артикулирования, длительность интервалов между повышениями частоты основного тона, латентный период речевых реакций, словарное разнообразие, ошибки, оговорки и т.д. (Носенко, 1978, с. 76).

Несомненно, особенности эмоционального состояния, испытываемого индивидом, определяют и ритм процесса речепорождения. Еще Вильгельм Вундт подчеркивал, что одной из особенностей протекания процессов в сфере сознания является их ритмичность: "наше сознание ритмично по природе своей. ...Это явление находится в тесной связи со всей нашей психофизиологической организацией. Сознание ритмично потому, что вообще наш организм устроен ритмично (курсив мой.- М.Ч.)" (Вундт, 1976, с. 10). Ф. Зелинский связывал явление ритмической организации речи с действием неосознаваемых психологических факторов. По словам исследователя, "не подлежит никакому сомнению, что в нас есть таинственный регулятор, определяющий ритм нашей художественной речи, и притом так, что мы в причинах этого определения непосредственного отчета себе не даем" (Зелинский, 1922, с. 68). Обобщение данных психологических и нейрофизиологических исследований позволяет сделать вывод, что этим "таинственным регулятором" ритма является доминантная эмоция, под воздействием которой находится автор в процессе речепорождения.

X. Зайдлер был убежден, что речевой ритм детерминирован эмоциональными процессами и характеризовал чувство как фактор, определяющий ритмическую организацию речи. При этом исследователь различал собственно ритм, отражающий, по его мнению, лишь чувственный мир человека, и акцентуацию, которая способна выражать смысловые отношения в высказывании (Seidler, 1953).

Ритмическую организованность речи объясняли воздействием различных факторов. Так, основоположник физиологического направления в. трактовке ритма О. Есперсен полагал, что ритмичность речи, создаваемая чередованием ударных и безударных слогов, обусловлена физиологическими особенностями артикуляторного аппарата, требующими смены усилий и ослаблений напряжения органов речи: органы речи испытывают большое напряжение при слитном произнесении двух и более выделенных слогов и, наоборот, их работа облегчается, если между двумя сильными слогами появляется один или два более слабых.

С точки зрения СВ. Калачевой, ритмическая организация речи возникает в результате сочетания физиологического ритма дыхания и звукового состава (фонетической структуры) языка, воспроизводится говорящим непроизвольно и в равной мере присуща стихотворной и прозаической речи (Калачева, 1986, с. 23).

О.А. Норк и Н.Ф. Адамова, также считающие, что ритмическая организованность речи обусловлена физиологическими закономерностями речеобразования, вводят понятие ритмической базы, которую составляют физиологические особенности образования фонетических единиц, таких, как слог, акцентная группа, речевой такт и целая фраза. При этом каждый язык, по мнению исследователей, обладает своей ритмической базой, определяемой свойственным данному языку характером выдоха, накопления и разрядки энергии при образовании соответствующих фонетических единиц (курсив мой.- М.Ч.) (Норк, Адамова, 1976, с. 23-26). Одной из особенностей ритмической организации является распределение длительности внутри элементарных ритмических единиц, по-разному проявляющееся в разных языках (Блохина, Потапова, 1970; Барышникова, 1971). Нельзя не согласиться с тем, что каждому национальному языку свойственно свое специфическое представление ритма речи, особые ритмические законы, несоблюдение которых приводит не только к нарушению произносительных норм языка, но и затрудняет понимание или даже ведет к искажению информации (Никонова, 1958; Реформатский, 1969; Задоенко, 1980). Отметим в этой связи, что, согласно некоторым исследованиям, первые признаки ритмической организации будущего языка ребенка выявляются уже на начальных этапах онтогенетического развития. Так, в частности, исследования У. Кондона и Л. Сандерса показали, что движения здорового новорожденного ребенка обнаруживают много общих черт с ритмической организацией его будущего языка, на основании чего был сделан вывод о том, что к тому времени, когда ребенок должен заговорить, у него уже складывается система речевых форм, в том числе ритмических (Condon, Sanders, 1974).

Тем не менее, в каждом конкретном случае ритмические особенности процесса речепорождения определяются эмоциональным состоянием продуцента, обусловливающим, в том числе, и "характер выдоха". В этом смысле более обоснованной представляется; концепция Л.И. Тимофеева, который указывает на то, что ритмичность речи определяют "с одной стороны, чисто физиологические условия — прежде всего дыхание, членящее речь на относительно равные отрезки, благодаря регулярно чередующимся вдохам и выдохам. С другой стороны, этот физиологический ритм связан с ритмом, так сказать, интеллектуальным, определяющим смысловую законченность фраз и подчиняющим им работу дыхания, сливая: физиологические паузы с паузами: смысловыми". По мнению исследователя, эти факторы обусловливают "тот естественный фразовый ритм, который присущ речи вообще (курсив мой.- М.Ч.)" (Тимофеев, 1958, с. 184-185). Подобной точки зрения на природу речевого ритма придерживается и Н.В. Черемисина, считающая, что ритм речи, имеющий физиологическую основу, корректируется интеллектуально. По ее словам, здесь обнаруживается следующая взаимосвязь: "изменения ритма дыхания влекут за собой и изменения ритма разговорной речи. А поскольку регуляция дыхания осуществляется при участии коры больших полушарий головного мозга, то и ритм речи определяется в конечном счете особенностями высшей нервной деятельности... (курсив мой.- М.Ч.)" (Черемисина, 1981, с. 32-33). При этом "между дыханием и интеллектом существует обратная связь, позволяющая регулировать длительность вдоха в зависимости от задач сообщения" (там же, с. 33).

Таким образом, ритм речемыслительной деятельности обусловлен психофизиологически - ритмом деятельности головного мозга, дыхательной системы и артикуляторного аппарата, определяемым, в свою очередь, особенностями переживаемого индивидом эмоционального состояния.

Эмоции, оказывая разностороннее влияние на жизненные функции, детерминируют и характер фонетического, спектрального и интонационного оформления речи. Изменения голоса (просодических параметров речи) представляет собой древний механизм выражения эмоций. При этом эмоциональные голосовые средства общения в процессе эволюции возникли гораздо раньше, чем речь. Подтверждением тому служит структурная организация головного мозга, где речевые центры (Брока и Вернике) расположены в коре головного мозга, а центры, управляющие непроизвольными эмоциональными голосовыми реакциями, -в подкорковой области, так называемой лимбической системе, эволюционно более древней, чем кора головного мозга.

Данные многочисленных психологических исследований свидетельствуют о том, что в процессе онтогенеза, задолго до овладения речью ребенок способен общаться на языке эмоций - не только выражать свое эмоциональное состояние, но и реагировать на эмоционально окрашенную речь окружающих.. Р.В. Тонкова-Ямпольская, исследовавшая особенности развития речевой интонации у детей первых двух лет жизни (этот ранний период развития рассматривается как отражение той стадии эволюции человека, которая предшествовала появлению логической речи), выявила поразительное разнообразие интонационно-слуховых проявлений: интонации недовольства, радости, интонации просьбы, спокойное гуление. В результате исследований был сделан вывод о том, что слух ребенка от рождения до двух с половиной лет имеет преимущественно интонационную природу (Тонкова-Ямпольская, 1968). При этом характер интонирования необходимо связан: с качеством и интенсивностью переживаемой эмоции (см. Тарасов, 1996).

Эмоциональная окраска голоса обеспечивается сложным взаимодействием частотных, динамических и темпоральных характеристик. Особенности акустических средств выражения эмоций обусловлены характером физиологического состояния организма индивида - общей активацией, увеличением скорости и интенсивности протекания психических, моторных и вегетативных процессов (при стенических эмоциональных состояниях) или ослаблением активности (на фоне астенических эмоциональных состояний). Таким образом, для формирования акустических характеристик речи важное значение имеет общая функциональная перестройка организма, что необходимо влечет за собой и перестройку голосового и артикуляторного аппарата.

Как показывают современные психофизиологические исследования (Витт, 1965; Попов и др., 1971; Галунов, Манеров, 1974; Лукьянов, Фролов, 1969; Носенко и др., 1977;

Фролов, 1987), изменения ритмомелодических характеристик речи, закономерно отражающие динамику протекания эмоционального процесса, могут служить объективной основой для заключения о характере и степени интенсивности эмоционального напряжения.

В речевой реализации эмоций большую роль играет интонация, субъективно воспринимаемая как изменение высоты и интенсивности голоса и объективно регистрируемая в виде сдвигов во времени частоты основного тона и амплитуды речевого сигнала. В свое время на важную роль интонации как одного из основных голосовых проявлений эмоционального состояния указывал А.М. Пешковский: "Стоит только вспомнить обилие восклицательных высказываний в нашей повседневной речи и их. интонационное,. особенно" тембровое (а тембр, конечно, тоже часть интонации) многообразие, чтобы признать, что чувства наши мы выражаем не столько словами, сколько интонацией" (Пешковский, 1959, с. 458). Компонентами интонации являются: частота основного тона голоса (высотный, или мелодический компонент),, интенсивность (динамический компонент), длительность, или темп (временной, темпоральный компонент), паузы и тембр.

Наиболее часто в качестве ведущего компонента интонации, имеющего первостепенное значение для выражения эмоциональных оттенков речи, называется s мелодика (ритмически организованное движение речи с повышением или понижением основного тона голоса) (Зиндер, 1979; Русская грамматика, 1980; Светозарова, 1982; Нушикян, 1986). В ходе психофизиологических исследований выявлено, что существует принципиальная возможность распознавания качества и интенсивности эмоций по характеру мелодического контура (Галунов, Манеров, 1974; Фролов и др., 1978; Бескадаров, Галунов, 1978; Дуранин и др., 1984). Так, стенические эмоции вызывают увеличение средней частоты основного тона, характер мелодических подъемов и спадов становится более выраженным, в то время как для депрессивных эмоциональных состояний характерным является снижение среднего уровня частоты основного тона, плавность переходов от подъемов к спадам на мелодической кривой. Изменения интонации при увеличении или уменьшении степени эмоционального напряжения носят непроизвольный характер, что имеет психофизиологическое основание: высота основного тона определяется скоростью (частотой) колебаний голосовых связок, зависящей от скорости потока воздуха через голосовую щель, величиной подсвязочного давления, степенью натяжения голосовых связок, что регулируется, в свою очередь, центральной нервной системой. Общее повышение уровня основного тона при увеличении степени эмоционального напряжения описано для многих языков, а, следовательно, - является универсальным. Как отмечает Д. Боллинджер, "единственный безупречный аспект проблемы мелодической универсальности — это несомненная ассоциация с мускульным напряжением всего организма. Эмоциональное же напряжение отражается в напряжении голосовых связок, что автоматически повышает общий тон" (Боллинджер, 1972, с. 228).

Важную роль, в реализации эмоционального состояния играет динамический компонент интонации. Физиологически интенсивность звука зависит от величины подсвязочного давления, активности дыхательных мышц и напряжения периферийных произносительных органов: чем больше амплитуда колебания голосовых связок, тем больше интенсивность звука. Согласно данным психофизиологических исследований, большинство стенических эмоций, связанных с возрастанием эмоционального напряжения, характеризуются увеличением громкости речи, а для астенических эмоциональных состояний характерно уменьшение среднего уровня речевого сигнала (Бондарко и др., 1975; Колымба и др., 1975; Никонов, Попов, 1975). Показано, что о развитии эмоциональных состояний стенического типа сигнализируют резкие колебания громкости, а депрессивные эмоциональные состояния характеризуются в большинстве случаев неизменным уровнем речи (Носенко и др., 1975). Обусловленность динамических характеристик речи особенностями переживаемого индивидом эмоционального • состояния отмечается и лингвистами. Так, Э.А. Нушикян, проводившая исследование интонации эмоциональной речи на материале русского, украинского и английского языков, пришла к выводу, что "большинство эмоциональных фраз характеризуется увеличением общефразовой энергии и энергии главноударного слога по сравнению с нейтральными вариантами во всех исследуемых языках", а в высказываниях, выражающих печаль, нежность, обиду,, наблюдается значительное уменьшение общефразовой энергии (Нушикян, 1986, с. 94-95, 152).

Для передачи эмоционально-модальной информации немаловажное значение имеют и изменения во временной организации речи, реализующиеся в виде отклонений темпа в сторону ускорения; или замедления, изменении соотношения между временем интонирования и паузами. Установлено, что колебания темпа речи служат объективным индикатором динамики протекания эмоционального процесса. Так, по словам Э.Л. Носенко, "чем шире диапазон колебаний темпа речи на отдельных участках речевой "цепи", тем с большей степенью вероятности можно утверждать, что говорящий переживает состояние эмоциональной напряженности" (Носенко, 1978, с. 80).

На взаимосвязь эмоций и темпоритмических характеристик в свое время указывал К.С. Станиславский, отмечавший, что "у каждой человеческой страсти, состояния, переживания свой темпоритм" (Станиславский, 1955, с. 152). В настоящее время получено экспериментальное подтверждение того, что одна и та же фраза, произносимая с разными эмоциональными оттенками, имеет разный темп произнесения (например, при выражении радости - 5,00, печали — 1,74, гнева — 2,96, страха — 4,45 слогов в секунду) (Морозов, 1993). Данные электроакустического анализа свидетельствуют о том, что при реализации, например, эмоций печали и тоски происходит увеличение длительности гласных во всех позициях фразы. Это объясняется тем, что астенические эмоции сопровождаются общим уменьшением активности, скорости протекания психических и вегетативных процессов.,

К числу компонентов интонации, играющих большую роль в речевом выражении эмоционального состояния, относится и тембр — качество звука, обусловленное соотношением его спектральных составляющих. Полагают, что определенным разновидностям эмоциональной речи свойственна различная тембровая окраска (Буланин, 1970, с. 193). Исследования спектральных параметров речи показали, что при различных эмоциональных; состояниях происходит смещение формант и перераспределение низкочастотных и высокочастотных составляющих (Попов и др., 1971; Морозов, 1977; Галунов и др., 1978). Выявлено, например, что увеличение эмоционального напряжения находит отражение в смещении спектра речевого сигнала в сторону более высоких частот. Причем при отрицательных эмоциях он концентрируется, в основном, в низкочастотной области, а при положительных - в высокочастотной области (Галунов, Манеров, 1974). В исследованиях, проводившихся М.В. Фроловым, установлено, что стенические эмоции (гнев, радость, страх) характеризуются расширением спектра, увеличением средней частоты спектрального максимума, повышением энергии высокочастотных компонент, а для эмоций депрессивного плана (тоска, печаль) характерно уменьшение ширины спектра, смещение энергетического максимума в область низких частот (Фролов, 1987, с. 85).

Таким образом, особенности эмоционального состояния, переживаемого индивидом, получают закономерное отражение во всех компонентах интонационной (ритмомелодической) структуры речевого произведения. Следует отметить, что все составляющие данной структуры функционируют взаимосвязанно и обусловливают друг друга таким образом, что изменение какого-либо одного компонента необходимо влечет за собой изменения других. Поэтому изменение эмоционального состояния детерминирует одновременные и взаимосвязанные изменения частоты основного тона, тембра, интенсивности и темпа речи. В.П. Морозов, исследовавший четыре базовых эмоциональных состояния (горе, радость, гнев и страх) на материале вокальной речи, сделал вывод, что каждая из перечисленных эмоций "выражается изменением не какого-либо одного свойства звука, а практически всех его свойств: силы, высоты, тембра, темпоритмических характеристик и т.п." (Морозов, 1983, с. 158). Важно, что каждой из эмоций свойствен свой комплекс отличительных акустических признаков. Это позволяет сделать вывод о том, что должны существовать закономерные и устойчивые ритмомелодические корреляты эмоциональных состояний.

Формы выражения эмоций в речи являются общечеловеческими, носят универсальный характер, поскольку базируются на единой психофизиологической основе. Так, состояние возбуждения, эмоционального напряжения реализуется на фоне повышения частоты основного тона, изменения тембра в сочетании; с одновременным увеличением уровня интенсивности. Здесь существует следующая взаимосвязь: высота основного тона зависит от степени напряжения голосовых связок и от силы тока воздуха, а увеличение подсвязочного давления и возрастание сила > тока воздуха способствует и увеличению интенсивности. При стенических эмоциональных состояниях повышение частоты основного тона и увеличение интенсивности нередко сочетается с возрастанием темпа речи.

Показательно, что средства выражения эмоций и в речи, и в пении практически одинаковы, поскольку обусловлены "рядом чисто физических зависимостей характера звука от состояния организма в целом и органов звукообразования в частности" (Морозов, 1977, с. 204). Более того, по предположению В.П. Морозова, средства эмоциональной выразительности инструментальной музыки в значительной мере имеют общую природу со средствами: эмоциональной выразительности речи- и пения. По словам исследователя, "инструментальная музыка, родившаяся в глубокой древности, скорее всего, как средство подражания голосу человека, ив своем современном многообразии остается постольку эмоционально действенной и понятной слушателю, поскольку находится в связи со средствами голосовой эмоциональной выразительности" (Морозов, 1983, с. 163).

Таким образом, определенное сочетание компонентов ритмомелодической структуры речи, отражающее особенности эмоционального состояния, не случайно, а обусловлено физиологически (ритмом деятельности головного мозга, тонусным состоянием мышц, характером дыхания и т.п.). Это находит выражение в сходстве интонационного оформления речи носителей разных языков. Данное явление отмечалось Н.С. Трубецким, утверждавшим, что "многие из интонаций, выражающих эмоции, имеют одно и то же значение в самых разных и притом далеко отстоящих друг от друга языках мира" (Трубецкой, 1960, с. 32) и Д. Боллинджером, который полагал, что при выражении эмоций в интонации проявляется больше универсальности, чем специфичности, поскольку наблюдаются тенденции к повторению одних и тех же интонационных форм в далеких друг от друга языках (Боллинджер, 1972).

Закономерная связь между характером звука голоса (его ритмомелодическими характеристиками) и психофизиологическим состоянием организма, а также стабильность выражения эмоций в речи служит объективной основой для их адекватного распознавания. Основываясь на том, что возможность правильного опознавания выражаемых индивидом эмоций свидетельствует об определенной стабильности способов выражения эмоций, как в мимике, так и в речи, Н.В. Витт выдвигает гипотезу о существовании инвариантных речевых (интонационных) моделей выражения эмоциональных состояний, определенных эталонов интонирования, имеющихся в памяти как говорящего, так и слушающего. Отмечается, в частности, что "выражение эмоциональных состояний в интонации звучащей речи может иметь кодовый характер весьма сложного вида (курсив мой.- М.Ч.)" (Витт, 1965, с. 102).. Таким образом, акустические особенности речевого произведения (его ритмомелодическая структура) служат своеобразным кодом, несущим эмоциональную информацию. Важно подчеркнуть, что кодирование эмоциональной информации на ритмомелодическом уровне, в; процессе речепорождения осуществляется непроизвольно и носит универсальный характер.

Эмоции, презентирующие мотивационную сферу психических процессов, являются обязательным компонентом речемыслительной деятельности, инициируя и регулируя ее протекание. Возбуждение эмоциональных мозговых структур в процессе текстопорождения активирует различные паттерны психофизиологических реакций,, определяя тем самым характер ритмомелодической структуры речевого произведения. Каждому эмоциональному состоянию присущ свой психофизиологически обусловленный комплекс ритмомелодических характеристик, выражающийся в особенностях ритма, мелодики, темпа, динамики и тембра..

Таким образом, доминантная эмоция, под воздействием которой находится продуцент, получает закономерное закрепление на ритмомелодическом уровне поэтического текста. В этой связи возникает вопрос, на каком основании возможно адекватное восприятие ритмомелодической структуры речевого произведения, а через нее - эмоционально-смысловой доминанты?

Представляется, что большой объяснительной силой обладает концепция Л.С. Выготского, согласно которой любое произведение искусства рассматривается как "система раздражителей, сознательно и преднамеренно организованных с таким расчетом, чтобы вызвать эстетическую реакцию. При этом, анализируя структуру раздражителей, мы воссоздаем структуру реакции" (Выготский, 1998, с. 26). Исследователь подчеркивает, что понимание текста вызывается с принудительной необходимостью организацией поэтического материала. В психолингвистическом аспекте особое значение приобретают те языковые средства, которые, будучи целенаправленно структурированными, являются системой раздражителей, воздействующих на эмоциональную сферу воспринимающего (Пищальникова, 1999, с. 97). По мнению Л.С. Выготского, важную роль в этом процессе играет ритмический строй произведения, который разнообразно направлен на то, чтобы вызвать соответствующую функциональную реакцию (Выготский, 1998).

Эмоциональное воздействие структуры поэтического текста возможно на основе присущего каждому воспринимающему чувства ритма. Согласно концепции, развиваемой А.Н. Леонтьевым, человеческое сознание многомерно. Его образующими? являются психологическое значение, личностный смысл и чувственная ткань (Леонтьев А.Н., 1983). Чувство ритма представляет собой одну из составляющих чувственной ткани, является; одним из устойчивых врожденных свойств и имеет моторную природу. В основе восприятия ритма лежит способность нервной системы настраиваться на ритм внешних воздействий (усваивать ритм). В ряде психофизиологических исследований: получено подтверждение того, что восприятие ритма; всегда сопровождается неосознаваемыми мышечными движениями: последовательность ритмических стимулов вызывает параллельный аккомпанемент в форме сенсорных рефлексов, возникающих в той или иной части тела, причем произвольное торможение этих рефлексов невозможно. Важно, что ритм воспринимается на сенсорном уровне, неосознанно. Акцентируется, что мышечные движения, которые могут быть полными или зачаточными, являются не просто результатом, а необходимым условием ритмического переживания (Теплов, 1985). Таким образом, восприятие ритма сопряжено со специфической активностью, со своеобразным ощущением деятельности.

Выявлено, что при восприятии периодичности поступающих раздражителей формируется система физиологических ответов, реализующаяся как изменение ритма деятельности сердечно-сосудистой и дыхательной систем. Необходимо учитывать при этом, что такие изменения служат объективным показателем эмоциональной реакции. Иными словами, существует корреляция между ритмическим функционированием вегетативной нервной системы и частотными характеристиками раздражителей. Поэтому говорят о реакции навязывания определенного ритма деятельности нервной системе воспринимающего. Полагаем, что данный механизм служит психофизиологической основой эмоционального воздействия ритмической структуры поэтического текста.

В этом отношении обоснованной представляется так называемая "дыхательная теория", получившая распространение в физиологии в конце 19 века. Сторонником данной теории был и Л.С. Выготский, подчеркивавший важную роль структурной организации художественного текста в воссоздании эмоциональной реакции. Как полагает исследователь, это возможно в силу того, что ритмический строй произведения искусства, регулируя ритм дыхания, воздействует на эмоциональную сферу воспринимающего. Каждый художественный текст, по утверждению Л.С. Выготского, имеет свою систему дыхания, фиксированную в его структуре, а данная система: дыхания является признаком определенной эмоции, переживаемой автором. При восприятии художественного текста ритмическая организация влияет на дыхание, делая чередование вдоха и выдоха более или менее частым. Ускорение дыхательного процесса вызывает эмоциональное возбуждение, при замедлении дыхательного ритма происходит успокоение. Необходимо учитывать при этом, что дыхательные процессы неразрывно связаны; с деятельностью головного мозга, регулирующего все жизненные процессы организма. Л.С. Выготский отмечает, что "...в сущности говоря, мы чувствуем так, как мы дышим, и чрезвычайно показательным для эмоционального действия каждого произведения является та система дыхания, которая ему соответствует" (Выготский, 1998, с. 178). Развивая данное положение, автор основывается на психологических исследованиях В. Вундта, определявшего ритм как "временной способ выражения чувств", а отдельную ритмическую форму - как изображение течения чувств. Рассуждения В. Вундта строятся на том, что, поскольку временной способ протекания чувств составляет часть самого аффекта, то изображение этого способа в ритме вызывает и сам аффект. В связи с этим эстетическое значение ритма состоит в том, что "он вызывает те аффекты, течение которых он изображает, или, другими словами: каждый раз ритм вызывает тот аффект, составной частью которого он является в силу психологических законов = эмоционального процесса" (там же, с. 238-239).

Таким образом, ритм (а также интонация, неразрывно с ним связанная) является основным способом эмоционального воздействия: речевого произведения и вхождения в эмоциональную сферу автора. Важно подчеркнуть, что данный процесс происходит на сенсорном, бессознательном уровне, следовательно, восприятие эмоциональной доминанты возможно уже на начальных этапах перцепции поэтического текста, а именно — на уровне восприятия его звуковой, ритмомелодической структуры.

Восприятие и обработка ритмомелодической организации текста связаны с деятельностью нервной системы, в которой выделяют два основных отдела: центральную нервную систему (ЦНС), включающую головной и спинной мозг, и периферическую нервную систему, которую составляют нервные волокна и узлы, находящиеся вне ЦНС. В реальности же нервная система представляет собой систему органов, неразрывно связанных друг с другом анатомически и функционально. Элементарными единицами нервной системы являются нервные клетки (нейроны) с отходящими от них отростками (дендритами и аксонами) и синапсы (места соединения нейронов). Синапсы осуществляют передачу нервных импульсов с одного нейрона на другой. Основными нервными процессами, осуществляющими высшую нервную деятельность являются возбуждение и торможение. Благодаря их взаимодействию происходит анализ и синтез внешних раздражений в соответствии с их значимостью, при этом динамика возбуждения определяет и характер ответной реакции на воздействие внешней среды. Каждый из вышеназванных процессов способен распространяться от места первоначального возникновения на другие участки нервной системы (процесс иррадиации), кроме того, торможение может легко переходить в возбуждение, и наоборот (явление взаимной индукции). Полагают, что возбуждение и торможение реализуются вследствие различных химических процессов, при этом, в случае, когда торможение нервного импульса сменяется возбуждением, возникает положительный эмоциональный аффект, в то же время, если за возбуждением следует торможение, возникает отрицательный эмоциональный аффект.

При анализе восприятия ритмомелодической структуры поэтического текста важно учитывать, что в процессе осуществления нервной реакции в результате координированного взаимодействия нейронов, находящихся; в различных отделах ЦНС, образуются нервные центры. Любая реакция на раздражитель, деятельность нервной системы вообще, определяется функциональным состоянием данных центров.. Важно, что в некоторых участках нервной волны образуются господствующие (доминантные) очаги возбуждения, причем импульсы, поступающие в другие участки, лишь усиливают доминантный очаг. Способность нейронов усваивать ритм возбуждений играет большую роль в координации деятельности различных, нервных центров, реализующих эмоциональную реакцию. Ритмомелодическая организация поэтического текста регулирует ритм поступления раздражений в ЦНС. Вербальные фрагменты, имеющие сходную ритмическую структуру, способны акцентировать эмоционально-смысловую доминанту. Значимым является и соотношение по-разному организованных ритмических фрагментов, что обусловливает возникновение положительного или отрицательного эмоционального аффекта. Все вышесказанное и делает возможным формирование у реципиента эмоции, адекватной той, которую испытывал автор в процессе текстопорождения.

На последующих этапах восприятия под регулирующим воздействием смысловой структуры поэтического текста и ритмомелодической организации ее вербальных репрезентантов происходит формирование доминантного смысла текста в концептуальной системе реципиента. Принципиально важно, что ритмомелодическая структура способна акцентировать эмоционально-смысловую доминанту, ограничивая континуальность смыслов и неосознаваемо направляя процесс смыслопорождения в КС воспринимающего. Следовательно, ритмомелодия может быть охарактеризована как смыслообразующий фактор, определяющий восприятие смыслов речевого произведения. Поэтому, несмотря на несходство концептуальных систем автора и реципиента, возможно адекватное понимание смысла поэтического текста. Таким образом, ритмомелодическая организация вербальных смысловых компонентов представляет собой эмоциональную основу введения реципиента в авторский смысловой континуум.

В последнее время все более активизируются исследования звуковой; структуры текста. В русле лингвистического подхода одним из наиболее содержательных, на наш взгляд, является исследование ритма и интонации художественной речи, осуществляемое Н.В. Черемисиной (Черемисина, 1971, 1981, 1989). Традиционно интонация рассматривалась как принадлежность устной, звучащей речи. Исследователем впервые предложено описание многообразных способов фиксации интонации в письменном (художественном) тексте. Исследуя ритмоинтонационную организованность художественной прозы и стиха, Н.В. Черемисина обнаружила формулу ритмической организации русской синтагмы, получившую название ритмической фигуры. Выявлено, что ритмические фигуры регулярно повторяются в художественных текстах, а их границы совпадают с границами синтагм. Структура ритмической фигуры (РФ) определяется ритмической структурой составляющих синтагму слов, в частности - позицией словесного ударения в каждом из соседних фонетических слов. Как полагает исследователь, именно ритмические фигуры определяют организованность так. называемой естественной (неритмизованной) прозы и первичный ритм стиха,, сосуществующий одновременно с метроритмом. Установлено, что типу РФ закономерно соответствует определенное движение мелодики. Акцентируется важная роль ритмических фигур как в определении заданных в тексте пауз, так и в расстановке смысловых ударений, в выявлении направленности движения мелодики, в определении относительных ускорений и замедлений темпа синтагмы, влияющих на осмысление нюансов содержания. Таким образом, ритмическое строение художественной речи, по утверждению Н.В. Черемисиной, является одним из важнейших материальных средств закрепления интонации. Важным для нашего исследования является положение о том, что организованность художественного текста, в том числе его ритмоинтонационная организованность, ориентирована на адекватное восприятие его смысла читателем, то есть читатель способен постичь заданный художником слова интонационно-ритмический строй текста, относительную выделенность (акцентуацию) составляющих его слов, синтагм и фраз, а следовательно, способен воспринять смысл более или менее адекватно авторскому замыслу. Важным представляется также вывод, сделанный исследователем в процессе сопоставительного анализа речи и вокальной музыки, о том, что ритмические фигуры письменного текста задают границы музыкальных мотивов.

В психолингвистическом аспекте исследование ритмической организации текста осуществляется В. А. Пищальниковой, рассматривающей поэтический текст "как совокупность составляющих его звуков, (осознанно и неосознанно) структурированных поэтом с учетом их ритмомелодических характеристик (качественных и количественных) для адекватного выражения личностного смысла" (Пищальникова, 1999, с. 87). Как; утверждает исследователь, ритмомелодическая структура является содержательно значимым компонентом поэтического текста, способным і адекватно представлять доминанту личностного смысла.

В.В. Налимов, решая проблему континуальности мышления и дискретности языковых значений, полагает, что каждый национальный язык имеет свою особую систему входа в континуальные потоки сознания (Налимов, 1979, с. 219). В этом процессе особую роль, по мнению исследователя, играет ритм, являющийся тем фактором, который помогает преодолеть ограниченность конвенциональных значений языковых знаков. По словам В.В. Налимова, "ритм в поэзии и песнопении — попытка наложить континуальную составляющую на дискретные носители речи" (там же, с. 219). Ритм способствует размытию смысла слов, слиянию их "в непрерывный, внутренне неразрывный - континуальный поток образов" (Дрогалина, Налимов, 1978, с. 293). В этой связи В.А. Пищальникова отмечает, что хотя содержание текста представляет собой континуум смыслов, в этом континууме всегда присутствует доминанта, обусловленная мотивом или целью речевой деятельности, а ритм, как и другие ритмомелодические характеристики, обусловливает понимание художественного текста, представляя доминанту данного континуума: организованная звуковая структура поэтического текста обеспечивает реципиенту эмоциональное вхождение в смысл текста.

Вслед за В.А. Пищальниковой, ритмомелодические характеристики художественного текста как его смыслообразующая основа, выполняющая регулятивную функцию и направляющая континуум сознания воспринимающего, рассматриваются Н.Ю. Чернышевой (Чернышева, 1998).

Исследование звуковой организации речевого произведения с психолингвистических позиций представляется аргументированным и, несомненно, плодотворным, вместе с тем, оно не дает полного теоретического основания для анализа ритма текста. Нерешенным остается вопрос о том, существуют ли общие закономерности организации ритмомелодической структуры речевого произведения, на какой основе возможна интеграция смыслового и ритмомелодического уровней текста. Более перспективным, на наш взгляд, является рассмотрение данной проблемы с позиций лингвосинергетической парадигмы, в рамках которой речевая деятельность (язык) и текст исследуются как открытые неравновесные нелинейные самоорганизующиеся системы, обладающие способностью обмениваться с окружающей средой энергией, веществом и информацией. При этом фоническая (звуковая) субстанция текста является не чем иным, как веществом, способным воздействовать на процессы восприятия, регулируя протекание смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

1.3 Ритмомелодическая структура текста как компонент синергетического процесса

Исследования, проводившиеся в самых различных научных областях в последние годы, позволили осознать, что физическая, социальная и ментальная реальность является нелинейной и сложной. В рамках нового холицистического мировидения окружающая действительность предстает как сложная саморегулирующаяся и самосовершенствующаяся система, состоящая из огромного числа взаимосвязанных и взаимозависимых подсистем, в основе возникновения и эволюционного развития которых лежат общие фундаментальные законы самоорганизации, функционирующие в качестве природных алгоритмов.

Утверждается, что между поведением сложных систем существуют глубинные аналогии, то есть "сложное поведение может быть реализовано на совершенно различных субстратах" (Хакен, 1991, с. 22-23). Характерно, что множество научных направлений, становление которых относится к 60-70 годам 20 века, изучающих самые разнородные явления и использующих разный концептуальный аппарат, исследуют, в сущности, одни и те же процессы самоорганизации. Так, теория автопоэзиса занимается изучением проблемы самоподдержания и сохранения биологических структур; теория фракталов исследует самоподобие (схожесть) элементов системы, проявляющееся в том, что при увеличении или уменьшении масштаба рассмотрения системы оказывается, что она повторяет себя на всех уровнях; целью теории диссипативных структур является исследование спонтанного формирования структур за пределами термодинамического равновесия при помощи процессов диссипации энергии. Таким образом, актуальной в современной науке является проблема поиска закономерностей структурогенеза природных систем, фундаментального принципа, лежащего в основе организации мироздания. Представляется, что именно синергетика как новая система естественнонаучных взглядов, ориентированная на поиск универсальных алгоритмов эволюции и самоорганизации открытых нелинейных систем любого вида, независимо от их конкретной природы, обладает большой объяснительной силой.

В противовес господствующей методологической парадигме, основанной на приоритете линейности, стабильности и устойчивости, в синергетике за исходные, базовые понятия принимаются нелинейность, нестабильность и неравновесность. Синергетика предполагает "нелинейное, творческое отношение к миру", где "не субъект дает рецепты и управляет нелинейной ситуацией, а сама нелинейная ситуация, будь то природная, ситуация общения с другим человеком или с самим собой, как-то разрешается и в том числе строит самого субъекта" (Князева, Курдюмов, 1997, с. 71).

Отличие процесса самоорганизации от процесса организации состоит в том, что его сущность объясняется природой самой системы,, саморазвитием материи за счет внутренних взаимодействий элементов, а не действием внешних факторов. В синергетическом аспекте материя не является пассивной субстанцией: обладая свойством; спонтанной активности, она способна к самопроизвольному упорядочиванию и образованию структур, причем активность материи связана с неравновесными условиями, ею же и порождаемыми. Систему называют самоорганизующейся, "если она без специфического воздействия извне обретает какую-то пространственную, временную или функциональную структуру" (Хакен, 1991, с. 28-29).

В основе синергетики лежат несколько ключевых положений: 1) исследуемые системы являются открытыми и находятся в условиях, далеких от равновесия; 2) системы состоят из множества сходных или разнородных компонентов, находящихся во взаимодействии друг с другом; 3) эволюционное развитие систем нестабильно, подвержено внутренним и внешним колебаниям; 4) в процессе самоорганизации происходят качественные изменения систем: при переходе на макроуровень они приобретают эмерджентные свойства; 5) в процессе эволюционного развития системы происходит спонтанное образование пространственных, временных или пространственно-временных функциональных структур, которые могут быть упорядоченными или хаотическими. В настоящее время закономерности, открытые синергетикой, применяются при исследовании самых различных явлений природы и мира человека во всех его разнообразных проявлениях.

С 1997 года методологические принципы синергетики все более активно распространяются в лингвистике. Теория лингвистической синергетики, научно обосновывающая возможность и необходимость применения синергетической парадигмы к анализу лингвистического объекта, была выдвинута В.А. Пищальниковой (1997) и поддержана И.А. Герман (1999), М.А. Балаш (1999), Е.В. Рыловой (2000). Необходимость пересмотра представлений о природе и структуре лингвистической реальности вызвана противоречием: между онтологией объекта и принципами его описания. Доминирующее представление о языке как статичной инвариантной иерархически организованной системе не может объяснить его сложную и противоречивую природу. Как отмечает В.А. Пищальникова, при системоцентрическом подходе к языку "господствовала уровневая модель языка — стройная, логичная схема иерархически зависимых компонентов. Однако перенесение внимания исследователей на изучение речевых процессов повлекло за собой поиск такой модели языка, которая была бы способна представить потенциальную динамику смысла1 речевого произведения", поскольку "закономерные отношения инвариантных (статичных) компонентов языка...не могут объяснить динамизм языка, его эволюцию" (Пищальникова, 2001, с. 126-127). В то же время, в рамках синергетического подхода возможно создание целостной концепции языка, объединяющей дискретно-структурный и континуально-структурный принципы исследования лингвистического и психолингвистического объекта и позволяющей утверждать, что "свойства языка/речевой деятельности не столько присущи объекту сами по себе, сколько порождены условиями его существования и характером, способом установления этих свойств" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 9-10).

Теория лингвистической синергетики утверждает, что образ реальности имеет психофизическую природу,-объясняющую принципы взаимодействия познающего субъекта и отражаемых им объектов (материальных и идеальных), при: этом "континуальность мышления и разноприродность реалий действительности позволяют говорить о возможности возникновения систем, генезис которых предполагает принцип самоорганизации" (там же, с. 4).

Представление синергетики об аналогии процессов различной природы позволяет совместить в одной модели речемыслительной деятельности психические, физиологические и нейрофизиологические процессы, существующие как единое целое. Речемыслительная деятельность определяется как "лингво- , ментально- и субстанциональное образование" (там же, с. 18) и может быть представлена в виде нелинейной открытой среды, где "границы между субъектом и внешним миром размыты" (Аршинов, Свирский, 1994).

С позиций лингвистической синергетики язык, речевая деятельность и текст как ее продукт рассматриваются как неравновесные системы, к которым оказываются применимы параметры описания любого синергетического объекта, такие как открытость, нелинейность и диссипативность. Открытость предполагает возможность обмена с окружающей средой энергией, веществом и информацией, постоянный приток которых поддерживает систему в неравновесном состоянии и является необходимым условием ее динамического развития. Под энергией понимается эмоциональное содержание, под веществом - звуковая материя (фоносемантическое содержание), под информацией — смысловое содержание. Нелинейность означает изменение системы под воздействием множества причин, при этом осуществляется принцип обратной положительной связи, когда последствия способны оказывать влияние на причины, их обусловившие, а причинами могут являться еще не наступившие следствия. Существенно, что в нелинейной среде возможно спонтанное зарождение пространственных и пространственно-временных, структур. Диссипативность определяется как особое динамическое состояние материи, когда неравновесное протекание множества процессов на микроуровне приобретает на макроуровне некоторую интегративную результирующую, "благодаря диссипативности в неравновесных системах могут спонтанно возникать новые типы структур, совершаться переходы от хаоса и беспорядка к порядку и организации, возникать новые динамические состояния материи" (Найдыш, 1999, с. 424-425). Диссипативность проявляется в способности системы "забывать" детали внешних воздействий, в "естественном отборе" среди множества микропроцессов, разрушающем то, что не отвечает общей тенденции: развития, в когерентности (согласованности) микропроцессов, устанавливающей их некий общий темп развития, и др." (там же, с. 425).

Речевая деятельность исследуется как принципиально нестабильная диссипативная система, эволюционирующая под воздействием флуктуации элементов, текст же (речевое произведение) представляет собой временное состояние относительной устойчивости системы. Нелинейность речевой деятельности предполагает принципиальную непредсказуемость эволюции, множественность качественно различных путей ее развертывания (порождения). Необратимость и многовариантность развития системы обусловлены возможностью изменения под воздействием множества причин. Таким образом, нелинейная среда, под которой в лингвосинергетике понимается концептуальная система, выступает как поле возможных путей эволюции. В то же время известно, что существует набор эволюционных запретов, накладывающихся на несвойственные системе пути развития, поэтому в данной конкретной среде возможны не любые, а лишь определенные структуры. Утверждается, что нелинейная среда "потенциально содержит в себе различные типы локализации процессов (различные типы структур)" (Князева, 2000, с. 245). Следовательно, в данной нелинейной среде может быть реализован не любой путь эволюции, а только определенный набор эволюционных путей, предзаданный спектром будущих возможных структур. По словам Е.Н. Князевой, "будущее открыто в виде спектра преддетерминированных возможностей" и способно оказьюать влияние на текущее развитие системы: "в некотором смысле оно (будущее. — М.Ч.) существует в настоящем" (Князева, 2000, с. 246). Это положение теории самоорганизации представляется принципиально важным, поскольку позволяет предположить, что нелинейная среда является носителем различных форм будущей организации речевого произведения (текста). Данные структуры, представляющие собой.: относительно устойчивые макросостояния, служат аттракторами эволюции самоорганизующейся системы. Под аттракторами (от англ. to attract — притягивать) понимают "реальные структуры в пространстве и времени, на которые выходят процессы самоорганизации в открытых нелинейных средах. Структуры-аттракторы выглядят, как цели эволюции...в качестве таких целей могут выступать как хаотические состояния, так и различные типы структур, имеющих симметричную, правильную архитектуру и возбуждаемых в среде в некотором смысле резонансно" (Князева, Курдюмов, 1997, с. 39). Необходимо отметить, что предзаданность структур-аттракторов как будущих состояний системы является характерной чертой процессов самоорганизации и существенно ограничивает множественность путей эволюции системы. Все внешние воздействия учитываются системой только в применении к этим возможным структурам, то есть производится селективный отбор компонентов, способных стать составляющими будущей структуры.

Аттракторы определяют динамику системы, обусловливают наиболее оптимальный режим ее эволюции. Как утверждает теория самоорганизации, в случае определения возможных путей развития (спектра структур-аттракторов) возможно не только моделирование развивающейся сложной системы, но даже управление ее развитием. При этом необходимо учитывать, что нелинейные системы избирательно реагируют на внешние воздействия: малые причины могут приводить к большим следствиям, а сильные воздействия на систему могут вызывать лишь незначительные отклонения в ее функционировании. Определяющим фактором здесь служит не интенсивность воздействия, а степень его соответствия внутренним тенденциям развития системы, поскольку подобные системы чрезвычайно чувствительны к слабым, но правильно организованным резонансным возмущениям. Таким образом, непропорциональность ответных реакций системы на внешние воздействия, с одной стороны, делает ее очень устойчивой к сильным неблагоприятным воздействиям, а с другой стороны — необычайно чувствительной к незначительным колебаниям состояния нелинейной среды.

Для образования сложной системы необходимым условием является наличие некоторой совокупности элементов, генерирующей целостность объекта. Так, в физиологии А.А. Ухтомский сформулировал принцип доминанты, согласно которому временно •■ господствующий рефлекс определяет поведение всего организма (Ухтомский, 1966). В теории рекуррентности, предложенной А.В. Клименко и описывающей общие закономерности функционирования и внутреннего устройства всех естественных объектов природы, актуализируется понятие эгокрейта сообщества как особой совокупности элементов, которая "прямо или опосредствованно участвует в родственном обмене со всеми остальными элементами сообщества и, вследствие этого,- может упорядочить их функционирование, что и создает феномен целостности и персональности, то есть эгоидности: сообщества" (Клименко, 1994, с. 51). В синергетике Г. Хакен развивает концепцию параметров порядка, то есть основных ключевых переменных, которые подчиняют себе все остальные степени свободы системы, находящейся в неустойчивом состоянии (Хакен, 1980). Кроме того, в теории самоорганизации существует понятие креативного аттрактора, определяемого как та область объекта, "где в наибольшей степени сосредоточено "творческое" начало, порождающее, концентрирующее в себе разнонаправленные смыслы, эффективные для интерпретации целого" (Москальчук, 1998, с. 150). С психолингвистических позиций креативный аттрактор соотнесен В .А. Пищальниковой с доминантным личностным смыслом речевого произведения, регулирующим; и синхронизирующим связи между симметричными и асимметричными компонентами текста (Герман, Пищальникова, 1999, с. 54). Синхронизирующая функция креативного аттрактора (доминантного смысла) выявляется в том, что "часть текстовых компонентов оказывается репрезентантом той или иной части содержания аттрактора, то есть лингвистическая единица в тексте релевантна лишь как носитель кванта смысла креативного аттрактора, поэтому ее системные языковые свойства могут быть не просто неактуальными, но и модифицированными, нарушенными, разрушенными" (Пищальникова, 1998, с. 9). Креативный аттрактор характеризуется как "зона гармонизации симметрии и асимметрии, организации и самоорганизации текста, зона притяжения всех элементов текста, позволяющая ему существовать как целому, одновременно допуская возможность его пребывания в состоянии относительной стабильности и перехода к иному состоянию. Креативный аттрактор, с одной стороны, задает "путь" восприятия текста, сужает его, с другой - позволяет привлекать к его интерпретации практически неограниченное количество смысловых элементов, как-либо связанных с доминантным смыслом" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 55). В процессе самоорганизации система текста стремится уменьшить энтропию смысла, выйти на креативный аттрактор, "попадая в поле действия которого смысловые элементы довольно жестко выстраиваются в определенном порядке" (там же, с. 59). Акцентируется функциональность креативного аттрактора, выражающаяся в том, что языковые элементы являются его компонентами непостоянно.

Исследование любого объекта или явления с позиций синергетики актуализирует его процессуалъностъ, нестабильность. Акцентируется не бытие объекта, а его становление. Так, отмечается, что "главная форма бытия — не ставшее, а становящееся, не покой, а движение, не завершенные, вечные, устойчиво-целостные формы, а переходные, промежуточные, временные, эфемерно-дробные образования (курсив мой.- М.Ч.)" (Аршинов, Войцехович, 2000, с. 113). В этом аспекте любое языковое/речевое явление рассматривается как отдельная процессуальная стадия его эволюции. С этой точки зрения структура текста представляет собой временно организованный участок нелинейной среды, локализованный в определенной ее области процесс, обладающий способностью перемещаться в среде, перестраиваться в ней. По справедливому замечанию В.Б. Шкловского, структура,— это "выделенная часть движения; движение — изменение состояний — переключает структуры" (Шкловский, 1983, с. 305).

В свое время на динамичность и процессуальность формы поэтического произведения указывал Ю.Н. Тынянов,. подчеркивая, что "ощущение формы...есть всегда ощущение протекания (курсив мой.- М.Ч.)" (Тынянов, 1965, с. 28). Роль каждого элемента формы при этом функциональна и изменяется в зависимости от общей динамики произведения. Единство произведения представляет собой развертывающуюся во времени динамическую целостность, между элементами которой, по словам исследователя, "нет статического знака равенства и сложения, но всегда есть динамический знак соотносительности и интеграции" (там же). Ю.Н. Тынянов акцентирует мысль о том, что "форма литературного произведения должна быть осознана как динамическая" (там же). Для нас важны два положения: о динамическом развертывании поэтического произведения, а также о том, что форма образуется не в результате механического соединения элементов, а в процессе их динамического взаимодействия, интеграции.

Процессуальность формы музыкального произведения подчеркивает и Б.В. Асафьев, отмечая, что музыкальное становление всегда обнаруживает себя в непрерывных изменениях, при этом каждый момент такого становления оценивается как стадия перехода в последующий (Асафьев, 1971). Говоря о силах, обусловливающих музыкальное развитие, исследователь акцентирует внимание на том, что они возникают в самом процессе "звукостановления" (там же, с. 52, 72). Инициировать изменение формы могут как внешние стимулы, так и внутренние свойства самого "музыкального материала" (звуковой материи). Формообразование осуществляется во взаимодействии двух противоположных тенденций: тенденции к "кристаллизации", проявляющейся как стремление системы обрести устойчивое, равновесное состояние - симметричную структуру (подобное состояние требует от системы наименьших затрат энергии для своего поддержания) и тенденции "ко все более интенсивному ощущению состояния неустойчивого равновесия", реализующейся как непрерывное нарушение инерции становления формы за счет внутренних флуктуации и внешних воздействий на систему.

Ритмомелодическая структура поэтического текста, являющаяся предметом нашего исследования, образуется в процессе самоорганизации сложно взаимодействующей звуковой материи языка.

Под ритмомелодической структурой мы понимаем развертывающееся в пространственно-временном континууме единство темпоритма, мелодики,, динамики и тембра. Данная структура возникает в ходе сложных коллективных взаимодействий составляющих ее компонентов, как результат их спонтанного упорядочивания под регулирующим воздействием креативного аттрактора (эмоционально-смысловой доминанты). Определяющим условием при этом является когерентное функционирование ритмомелодических компонентов. Понятие когерентности раскрывается как согласование, фазировка, синхронизация, несиловое взаимодействие между состояниями объектов. Отмечается, что когерентность характеризует потенциально возможное состояние любых форм существования материального мира (Шелепин, 1980, с. 451). Проявление когерентных свойств возможно лишь при определенных условиях: наличии нелинейности, нестационарности и открытости системы. Всем этим условиям отвечает система художественного текста. Синхронизация, определяемая как свойство материальных объектов вырабатывать единый ритм совместного функционирования, является одной из форм самоорганизации материи. Как отмечают Е.Н. Князева и СП. Курдюмов, "для построения сложной организации необходимо когерентно соединить подструктуры внутри нее, синхронизировать темп их эволюции. В результате объединения структуры попадают в один темпомир..., начинают "жить" в одном темпе" (Князева, Курдюмов, 1997, с. 69). Но на каком основании возможно когерентное взаимодействие компонентов ритмомелодической структуры? Известно, что в природе используется небольшое число основных принципов, определяющих общие тенденции развертывания процессов самоорганизации систем.

Согласно антропному принципу, "сложность наблюдаемой Вселенной определяется очень узким диапазоном сечений первичных элементарных процессов и значениями фундаментальных констант. (...)Антропный принцип оказывается принципом существования сложного в этом мире. Чтобы на макроуровне сегодня было возможно существование сложных систем, элементарные процессы на микроуровне изначально должны были протекать очень избирательно (курсив мой.- М.Ч.)" (Князева, Курдюмов, 1997, с. 64). Следовательно, число способов построения сложных нелинейных систем ограничено.

Одной из универсальных закономерностей структурогенеза любых материальных и идеальных систем является принцип "стабилизации через резонанс". "Резонанс (от лат. resono — звучу в ответ, откликаюсь) — относительно большой селективный (избирательный) отклик колебательной системы (осциллятора) на периодическое воздействие с частотой, близкой к частоте ее собственных колебаний" (Физика: Большой энцикл. сл., 1998, с. 629). Когда частоты колебаний объектов одинаковы или сходны, то колебания одного из них возбуждают сильные колебания в другом. Как отмечает Т. Павлидис, "если осцилляторы почти одинаковы и, связаны между собой не слишком сильно, они обычно склонны к совместным синхронным колебаниям" (Павлидис, 1984, с. 82). При этом исследователь акцентирует внимание на характере межэлементных связей: "Очень сильная связь может полностью перестроить динамику системы: либо вовсе подавить колебания, либо резко изменить их частоту по сравнению с собственной частотой отдельных элементов. При достаточно слабой связи поведение системы может зависеть от начальных условий" (там же). Существенно, что сходство элементов действует так же, как усиление связей между ними. Только в случае кооперативных процессов, возможных в силу наличия особых связей между элементами, наблюдается спонтанное возникновение структуры: "...связать части между собой так, чтобы они представляли некоторое законченное целое, можно только за счет сходства самих частей, иначе говоря, за счет того общего, что содержится в каждой части. Если же между частями нет ничего общего, то есть все части различны (в смысле абсолютно различны), то и целое они образовать не смогут" (Марутаев, 1990, с. 135). На наш взгляд, этим общим моментом, объединяющим различные языковые элементы, является сходство их ритмических структур, благодаря которому и возможно их согласованное функционирование. На этой основе становится возможной синхронизация гетерогенных компонентов в процессе самоорганизации художественного (поэтического) текста. Необходимым условием является наличие в сложной системе компонентов, характеризующихся собственными фазовыми координатами и обладающих способностью навязывать свой ритм функционирования другим автоколебательным объектам. В этом случае говорят о явлении захватывания, или о внешней синхронизации (Блехман, 1971, 1981). Связь между объектами при этом может быть довольно слабой, важно лишь то, что "достаточно мало отличие соответствующих одноименных параметров объекта" (Блехман, 1971, с. 33). В применении к процессу самоорганизации текста это означает, что релевантным становится сходство ритмических структур языковых элементов, в то время как связь этих элементов по лексическому значению может быть слабой или отсутствовать вовсе, что и наблюдается в том случае, когда языковые единицы, входящие в структуру текста, не связаны ни ядерными, ни периферийными семами. Еще Ю.Н. Тынянов отмечал конструктивную роль ритма, благодаря которому в стихе может происходить "сцепление" слов и с далекими "основными признаками". Механизм этого "сцепления" объясняется исследователем на примере рифмы, определяемой как "своеобразное ритмическое сравнение с частичным изменением основного признака рифмующего члена или с выступлением в нем признаков колеблющихся" (Тынянов, 1965, с. 167).

Пути эволюции системы текста предзаданы ее аттракторами. При этом, как уже говорилось, в процессе самоорганизации система производит селективный отбор компонентов, способных стать составляющими будущей структуры. По утверждению Г. Николиса и И. Пригожина, "динамическая система...действует как своего рода селектор, отбрасывающий огромное большинство случайных последовательностей и сохраняющий лишь те из них, которые совместимы с соответствующими динамическими законами (курсив мой.- М.Ч.)" (Николис, Пригожий, 1990, с. 224). Это обусловлено тем, что система, находящаяся в неравновесном состоянии, должна активно отбирать (селектировать) поступающие из среды кванты энергии, вещества и. информации, чтобы сохранить свою качественную определенность.

Каждый аттрактор, необходимо обладая определенной ритмической организацией, стремится упорядочить среду вокруг себя и производит отбор среди множества возможных репрезентантов смысла. При этом в процесс самоорганизации могут быть втянуты: 1) языковые единицы, структура которых изоморфна структуре аттрактора и 2) единицы, обладающие подходящей структурой для того, чтобы органично вписаться в окружающую аттрактор ритмомелодическую среду. Этот механизм можно соотнести с явлением "подстройки всех частот под некоторую выделенную", определяемым некоторыми исследователями как один из возможных путей образования структур (Валянский, Илларионов, 1994, с. 316). Отсюда понятным становится положение синергетики о том, что неравновесные системы способны избирательно реагировать на внешние воздействия среды: воспринимать различия во внешней среде и "учитывать" их в своем функционировании. При этом "некоторые более слабые воздействия могут оказывать большее влияние на эволюцию системы, чем воздействия, хотя и более сильные, но не адекватные собственным тенденциям системы" (Найдыш, 1999, с. 424). Таким образом, вследствие организующего действия аттрактора в определенных участках среды происходит понижение уровня энтропии. Тем самым ограничивается разнообразие языковых единиц, потенциально возможных в качестве репрезентантов личностного смысла, устраняется неопределенность, множественность путей развития процесса смыслопорождения. Поэтому говорят, что "на данной нелинейной среде возможен не любой путь эволюции, а лишь определенный набор этих путей, определяемый спектром устойчивых состояний, структур-аттракторов" (Курдюмов, Князева, 1994, с. 172). Присутствие (выделение) в некоторых участках среды одного или нескольких аттракторов порождает каталитический эффект, когда процессы самоорганизации значительно ускоряются, при этом происходит перераспределение языковой материи во времени и пространстве и спонтанно устанавливается новый порядок элементов.

Известно, что процессы самоорганизации имеют место только в системах, обладающих высоким уровнем сложности, то есть состоящих из множества элементов, связи между которыми носят вероятностный характер. Природная система тем устойчивее, чем выше ее разнообразие. Таким образом, сложность системы напрямую связана с ее способностью сопротивляться деструктивному воздействию среды. Тогда должен существовать какой-то фактор, ограничивающий разнообразие элементов и организующий разнородные составляющие сложного объекта в целостную, гармонично функционирующую систему текста. Полагаем, что именно ритм позволяет отдельным разрозненным языковым элементам преодолеть неупорядоченность во времени и пространстве, в результате чего и возникает сложная негэнтропийная система — художественный текст.

Большинство природных систем являются открытыми и функционируют в нестабильном режиме, что имеет объективную причину: в ходе эволюции имели шанс выжить и сохраниться только нестабильные системы, процессы и объекты, поскольку устойчивые объекты уравновешивались, становились частью среды, а неустойчивые распадались. Колебательный режим является фундаментальным принципом поведения сложных самоорганизующихся систем и реализуется как периодическое чередование стадий эволюции и инволюции, развертывания и свертывания, взрыва активности, схождения к центру (интеграции) и расхождения (дезинтеграции). Развитие нелинейных систем может быть описано как своеобразная пульсация, где "тенденции дифференциации сменяются интеграцией, разбегание — сближением, ослабление связей — их усилением" (Князева, Курдюмов, 1993, с. 50).

Открытые системы подвергаются непрерывным возмущениям, обусловленным внутренними флуктуациями и воздействиями внешней среды, что влечет за собой нарастание энтропии (меры неупорядоченности, дезорганизации). Ритм в этом случае выступает как фактор негэнтропии, нейтрализующий деструктивные тенденции. Ритмичное функционирование системы противостоит деструктивным воздействиям среды, которые способны привести к разрушению ее структуры, вследствие чего система получает возможность динамично развиваться, сохраняя свою целостность. Нарушение ритма функционирования системы ведет к снижению ее адаптационных возможностей, то есть способности адекватно реагировать на внешние воздействия. Таким образом, в условиях постоянного притока энергии и информации из нелинейной среды (концептуальной системы индивида), система художественного текста сохраняет относительную устойчивость, целостность и стабильность основных функциональных параметров благодаря ритму (ритмичному функционированию).

Ритм имеет всеобщее значение, поскольку коллективная деятельность элементов любых органических систем подчиняется закону ритма. Периодические процессы характеризуют все уровни развития материи. Благодаря ритмическому функционированию достигается качественная устойчивость, целостность объекта в его непрерывном развитии, а кроме того - возможность гибкой адаптации к нерегулярным воздействиям среды. Таким образом, ритм принадлежит к числу фундаментальных природных закономерностей, которым подчиняются сложные системы в своем функционировании. Более того, ритм лежит в основе самого их существования, выступая как фактор образования системы, ее развития и сохранения ее целостности в процессе эволюции. Следовательно, ритм может быть охарактеризован как устойчивый компонент синергетических систем.

Сущностным свойством процесса смыслопорождения (речемыслительной деятельности) является его континуальность, что "аргументируется нейрофизиологически, но не определяется связями системы языка с другими системами - вообще с внешней средой" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 40). Смысловой континуум принципиально невозможно дискретировать, вместе с тем репрезентация его неизбежно осуществляется в дискретных единицах. Материя языка также принципиально нестабильна, динамична. В процессе самоорганизации речевого произведения происходит поиск соответствия, установление гармоничных отношений между ними. В результате временной стабилизации потоков обмена энергией (эмоциональным содержанием), веществом (звуковой материей) и информацией (понятийным содержанием) и установления между ними гармоничного соотношения текст приобретает определенную метастабильную структуру.

Дискретность и континуальность являются универсальными характеристиками эволюционирующих систем. Континуальный процесс самоорганизации системы текста осуществляется через цепь дискретных переходов (изменений состояния структуры). В процессе эволюции происходит ритмичное переключение режимов функционирования системы, реализующееся как определенным образом упорядоченная смена ее структурно-функциональных состояний. Система балансирует между устойчивостью и неустойчивостью, непрерывно переходит из устойчивого состояния в неустойчивое, упорядоченное движение сменяется хаотическим, и наоборот: "...если: система будет находиться в состоянии устойчивого (идеального) равновесия, то она потеряет способность к развитию. В то же время, если система будет находиться в состоянии только преобладания неравновесного положения, то она рано или поздно разрушится" (Ковалев, 1999, с. 182). Таким образом, динамика системы предполагает такое соотношение устойчивости и неустойчивости, которое позволяет ей функционировать и развиваться.

Ритмомелодическая структура текста возникает в процессе ее непрерывных преобразований, детерминируемых внешними воздействиями (квантами < энергии и информации, поступающими из среды обитания текста) и внутренними флуктуациями составляющих данную структуру компонентов, спонтанно генерируемыми самой системой. Следует отметить, что, вследствие особого рода связей в системе, изменение какого-либо компонента с необходимостью влечет за собой преобразование всей ритмомелодической структуры.

Смена одного уровня организации и режима функционирования другим определяется существованием универсального принципа оптимизации (оптимальной конструкции), согласно которому каждая функциональная система стремится обрести такую структуру, при которой эффективность системы наибольшая. Иными словами, "организм имеет для ряда заданных биологических функций оптимально возможную конструкцию по отношении к экономии используемого материала и расходуемой энергии, необходимых для выполнения заданных функций. Или, в общей формулировке, этот принцип требует, чтобы конструкция; организма была адекватна заданной функции при заданных изменяющихся условиях среды" (Ковалев, 1999, с. 63). В соответствии с этим ритмомелодическая структура текста, вероятно, организуется так, чтобы наилучшим образом отвечать выполняемым системой функциям, то есть репрезентации эмоционально-смысловой доминанты.

Полагают, что эволюционное развитие различных систем подчинено объективно существующим универсальным принципам структурной гармонизации. Структурная гармония может быть охарактеризована как "некий оптимум, мера внутриструктурного разнообразия элементов системы, скоррелированного с функциональными ее особенностями и свойствами" (Сороко, 1984, с. 143). Выявлено, что структурам природных систем, их свойствам и отношениям присущ механизм рядообразования, рано или поздно приводящий, причем независимо от начальных порождающих условий, к отношению золотого сечения, существующего как фундаментальный структурный код, пронизьшающий все формы организации материи и выражающий закономерности ее самоорганизации в процессе развития. Иными словами, любой природный объект, обладающий внутренним единством, какова бы ни была его природа, в своем развитии приходит к одним и тем же структурным инвариантам. По У .Р. Эшби, идея инвариантности состоит в том, что хотя система в целом претерпевает последовательные изменения, некоторые ее свойства ("инварианты") сохраняются неизменными (Эшби, 1959, с. 109).

Реализацию принципа золотой пропорции находят в самых различных областях природы: в структуре ДНК, в морфологии организмов, в кардиограмме, в деятельности головного мозга, в структуре периодической системы химических элементов, в строении почв. Существенно, что мозг в; своем і функционировании характеризуется теми же инвариантами, которые типичны для всех самоорганизующихся ■ систем, обладающих сложной структурой. Экспериментально установлено, что отношения частот биоритмов тяготеют к золотой пропорции (средняя частота каждого последующего ритма в два раза больше, чем у предыдущего ритма) (Соколов А.А., Соколов Я.А., 1976).

Золотая пропорция определяет деление целого на две неравные части так, чтобы. большая часть относилась к меньшей, как целое к большей. Следовательно, золотая пропорция отвечает асимметрии. Фундаментальным свойством золотого сечения является единство аддитивности и мультипликативности, обусловливающих два рода связи между частями и целым, структурность и целостность объекта. Понятие аддитивности означает, что целое структурно (а + b = с), то есть простейшее элементарное целое — это целое, составленное из двух частей. Кроме того, свойство аддитивности проявляется в том, что каждый отрезок линейного ряда золотого сечения равен сумме или разности двух смежных отрезков (Шевелев, 1990, с. 66). Примером аддитивности может служить ряд чисел Фибоначчи. Связь этого ряда с "божественной пропорцией" состоит в том, что отношение рядом стоящих чисел в пределе стремится к золотой пропорции (1,61803...). По словам Э.М. Сороко, "соотношение рядом стоящих чисел ряда Фибоначчи отражает колебательный процесс,...строго периодическое со все уменьшающейся амплитудой уменьшение разницы в отношениях этих чисел, затухающее колебание этих отношений относительно величины Ф -золотой пропорции" (Сороко, 1984, с. 41-42). Таким образом, ряд чисел Фибоначчи воплощает бесконечный процесс стремления к гармонии. Понятие мультипликативности "означает, что на все части структурно организованного целого распространяется одна и та же закономерность роста" (Шевелев, 1990, с. 62) — закон геометрической прогрессии, то есть чем больше становится одна часть, во столько же раз больше становится и другая часть, и, соответственно, - все целое (а : b = с). При этом элемент "с" имеет особое значение, поскольку "остается во времени себе тождественным в любой момент своего бытия" (там же, с. 63). Отмечается, что в нем заложен принцип памяти, подобия, генетики.

Поскольку в, природе действуют единые принципы формообразования и функционирования различных систем, логично предположить, что и текст как квазиприродный объект должен подчиняться указанным закономерностям. Теория лингвистической синергетики утверждает, что в, сфере формообразования текста реализуются законы природы. Как отмечает В.А. Пищальникова, "закономерности формообразования текста совпадают с закономерностями формообразования природных объектов хотя бы уже в том смысле, что они связаны с пропорцией золотого сечения" (Пищальникова, 1999, с. 76).,

До недавнего времени представление о становлении формы текста было во многом интуитивным и существовало на уровне догадок и предположений. Известно, что в основе: многих форм мыслительной деятельности лежат процессы, развертывание которых остается за порогом сознания и которые дают знать о себе только результатами своей деятельности, становясь доступными сознанию лишь на более поздних этапах. Именно к такому роду явлений можно отнести и организацию структуры речевого произведения, которая осуществляется в процессе текстопорождения во многом неосознанно, поскольку представления о форме текста не находятся в светлом поле человеческого сознания. Как отмечает В. Ванслов, подбор конкретных выразительных средств в процессе художественного творчества в значительной мере определяется чутьем, интуицией, ощущением верно или неверно найденной детали, "...художник далеко не всегда полностью осознает, почему именно он выбирает такие, а не иные средства для: создания художественной формы и воплощения своего замысла, почему он отбирает одно и оставляет другое, предпочитает определенные детали другим и т.д." (Ванслов, 1956, с. 362).

Исследования, проведенные Г.Г. Москальчук (Москальчук,1998), позволили выявить общие тенденции самоорганизации структуры, наиболее часто реализующиеся в массиве текстов. В процессе анализа более 2000 различных по природе текстов (диалектная речь, загадки, заговоры, лирические стихотворения, художественная проза) исследователем было выявлено значительное сходство их структурной организации, некая повторяющаяся ритмическая упорядоченность, на основании чего был сделан вывод о существовании скрытых вероятностно-статистических параметров, определенных закономерностей самоорганизации структуры текста. В результате проведенного Г.Г. Москальчук статистического эксперимента была смоделирована система форм, включающая 243 теоретически возможных конфигурации. Каждая из моделей формы представляет собой вариант некой идеальной гармонической инвариантной структуры, в основе которой лежит ряд пропорций золотого сечения, и реализуется с разной вероятностью. Как полагает исследователь, инвариант, представляющий собой проявление универсальной текстопорождающей матрицы, "эксплицирует не осознаваемые человеком, но воспроизводимые в текстах, скрытые от сознания глубинные закономерности порождения речи" (Москальчук, 1998, с. 66). Таким образом, установлено существование бессознательно предпочитаемых способов структурной организации текста. В этой связи В. А. Пищальникова отмечает, что данные формы "не существуют вне текста, они порождены текстом, более того, их динамика обусловливается только структурой текста" (Пищальникова, 1998, с. 11). Полагаем, что выявленный Г.Г. Москальчук спектр форм как раз и включает те структуры-аттракторы, которые потенциально возможны в нелинейной среде (речевой деятельности) и определяют пути эволюции системы текста.

По мнению Г.Г. Москальчук, разнообразие конфигураций отражает различные сценарии протекания синергетического процесса в целом тексте, а конкретный вариант формы речевого произведения определяется "характером внутреннего самодвижения материи текста..., интегрирующейся в новое качественное целое" (Москальчук, 1998, с. 173, 186). Отмечается, что внутритекстовые взаимодействия "весьма индивидуальны в каждом конкретном случае, но происходят в русле общих тенденций самоорганизации целого путем флуктуации около некоторого усредненного функционального оптимума" (там же, с. 196).

Г.Г. Москальчук исследует структуру текста, основываясь на том, что "в синергетических объектах структура есть элемент содержания" (Пищальникова, 1998а, с. 9). Чрезвычайно важным представляется положение о том, что в самой форме текста заключен определенный смысл. Традиционная методика выявления смысла основывается на изучении семантики единиц поверхностного языкового уровня (лексики, грамматических и синтаксических форм и т.п.). Исследование Г.Г. Москальчук, в котором изложены основные принципы динамической самоорганизации структуры текста, позволяет понять инвариантные особенности самой формы, без привлечения данных поверхностного уровня. Подчеркивается, что "в самой форме текста заключено скрытое содержание, постоянно воспроизводимое в каждом отдельном тексте на неосознаваемом уровне" (Москальчук, 1998, с. 183).

Упорядоченность структуры текста возникает в процессе сложного и непрерывного взаимодействия симметрии и асимметрии, вследствие их гармонизации: "чтобы сохранить феноменальную целостность, текст должен стремиться к симметрии, но никогда ее не достигать, поскольку симметрия его структуры ведет к резкому снижению информативности...; субстанция текста организуется, стремясь к симметрии, но одновременно и самоорганизуется, стремясь к асимметрии" (Пищальникова, 1999, с. 76). Понятие симметрии раскрывается как существующий в объективной; действительности порядок, пропорциональность и соразмерность между составными частями целого, определенное равновесное состояние, относительная устойчивость. "Асимметрия — понятие, противоположное симметрии, отражающее существующее в объективном мире нарушение равновесия, связанное с изменением, а также нарушение, вызываемое перестройкой организации тех же составных частей целого, совокупность которых находилась в известном пропорциональном, равновесном состоянии" (Готт, 1988, с. 276). Функционирование системы обусловливается непрерывным взаимодействием симметрии и асимметрии, которое и создает определенный ритм. Отмечается, что "понятие симметрии раскрывает момент покоя, равновесия в состояниях движения, а понятие асимметрии — момент движения, изменения в состояниях покоя, равновесия" (там же, с 277-278).

Гармонический центр (ГЦ) структуры текста — сильная позиция, стягивающая "воедино...все наиболее существенные структурные, ритмико-интонационные, смысловые связи" (Москальчук, 1998, с. 42) — выступает в качестве стабилизатора симметричных и асимметричных тенденций. ГЦ как позиция, и зона ГЦ являются содержательно-эмоциональной кульминацией речевого произведения и "содержат наиболее важные элементы формы и смысла", считывание которых "позволяет быстро и экономно проникать в суть авторского замысла" (там же, с. 64). Коэффициент ГЦ (0,618) определяется пропорцией золотого сечения.

Исходя из того, что целью самоорганизации любой функциональной системы является достижение такого структурно-функционального состояния, когда она способна наиболее эффективно выполнять свои функции, можно полагать, что непрерывный процесс структурно-функциональных преобразований системы текста осуществляется с целью обрести оптимальный при данных условиях, относительно стабильный режим функционирования, характеризующийся фиксированной интенсивностью обменных процессов. Предположительно, в процессе самоорганизации системы поэтического текста происходит спонтанная самокоррекция его ритмомелодической структуры, приближение ее к глубинному структурному инварианту, оптимально соответствующему репрезентации доминантного смысла. Процесс самоорганизации текста завершается, когда его структура достигает наиболее полного соответствия выражению личностного смысла, то есть тому, ради чего создавался текст. Как отмечают В.А. Пищальникова и И.А. Герман, сигналом синергетических процессов внутри системы, указателем готовности к; переходу в иное состояние служит максимальная дискретность смысла (явная, вполне определенная — наблюдаемая — репрезентация; его в языковых единицах). Дискретные репрезентанты, выявляя неустойчиво стабильные интегративные компоненты смыслов, характеризующих определенные стадии в эволюции текста, свидетельствуют о переходах системы (текста) из одного состояния в другое" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 53).

С позиций теории самоорганизации эволюция системы текста может быть описана следующим образом: непрерывно флуктуирующая и подвергающаяся внешним і воздействиям система приходит в такое состояние, когда реальной становится возможность ее разрушения (распада внутренних связей). Хаотическое поведение компонентов системы является признаком кризиса предшествующей формы и свидетельствует о том, что прежние источники развития системы себя исчерпали и преобладающими стали процессы разрушения сложившейся структуры. Отметим, в этой связи, что, с точки зрения синергетики, хаос представляет собой очень сложную структурированность бытия, не укладывающуюся в известные современной науке модели описания, и является конструктивным фактором, поскольку открывает возможность новой организации. В этот момент, называемый точкой бифуркации (от англ. fork - "вилка"), перед системой открываются несколько возможных путей эволюции. Наличие точек бифуркации, когда направление дальнейшего развития системы принципиально невозможно предсказать, предполагает вероятностный подход к объекту исследования — художественному тексту.

Выбор одной из возможных будущих структур определяется системой сложившихся на данный момент связей между языковыми компонентами и принципом минимума диссипации: если существует возможность выбора из нескольких равновесных состояний, то реализуется то, которое сопряжено с наименьшей затратой энергии и которому отвечает минимальный рост энтропии. Когда система находится в значительном удалении от состояния равновесия, резко возрастает роль случайных факторов: ничтожно малое возмущение (флуктуация) или незначительное внешнее воздействие может инициировать ее дальнейшую самоорганизацию (малые причины ведут к большим следствиям).

Процесс эволюции сложных систем характеризуется диалектическим взаимодействием случайности и необходимости. Развитие любой системы носит направленный характер, однако пути этого развития жестко не предопределены. Поэтому говорят о том, что "случайность как бы предопределяет первичный поиск в изменениях систем, а осуществившаяся случайность делает сам процесс необратимым, то есть направленным" (Сачков, 1994, с. 138). Таким образом, случайно сложившаяся корреляция между компонентами звуковой материи языка обусловливает появление в нелинейной среде частично упорядоченных участков, где энтропия убывает вследствие согласованного функционирования элементов, что значительно изменяет поведение всей системы в целом. В результате формируется структура новой і конфигурации, и система приходит к новому динамическому режиму стабилизации.

Структура текста существует в соответствии с компенсационным законом, согласно которому возникновение упорядоченности і в каком-либо' из фрагментов коррелирует с ростом деструктивных тенденций в других участках структуры. Однородность структуры нарушается за счет флуктуации плотности элементов в различных ее фрагментах, вследствие чего возникает неравномерное распределение языковой материи: области с повышенной концентрацией элементов чередуются с областями, характеризующимися их разрежением. Усиление или ослабление интенсивности обмена с окружающей средой энергией и информацией * обусловливает своеобразную пульсацию структуры текста, которая то уплотняется, то разрежается, то организуется, то дезорганизуется, при этом, образно говоря, происходит "перекачка" звукового субстрата из одних фрагментов структуры в другие. Таким образом, динамическое развитие ритмомелодической структуры определяется периодической сменой волн сгущения и разрежения, ускорения и замедления процессов самоорганизации. Области повышенной интенсивности протекания процессов, где преобладают асимметричные тенденции, сменяются участками менее напряженными.

Необходимо отметить, что области обострения характеризуются скоплением, концентрацией в них асимметричных элементов, интонирование которых связано с повышением частоты основного тона, а, следовательно, — и с увеличением интенсивности, поскольку существует закономерность, согласно которой сила звука необходимо связана с его высотой. Как подчеркивают Е.Н. Князева и СП. Курдюмов, "сама нелинейность, если она достаточно сильная, обусловливает существование двух областей: области обострения (там, где начальное возмущение возрастает) и области затухания (там, где начальное возмущение сходит на нет, нивелируется)" (Князева, Курдюмов, 1997, с. 75-76).

Пульсирующий характер становления ритмомелодической структуры может определяться конкуренцией аттракторов.

Одной из существенных особенностей функционирования открытых нелинейных систем является взаимодействие двух противоположных тенденций, связанных с энтропией и негэнтропией: разрушительной, формирующейся в результате присущего материи стремления к достижению равновесного состояния, поскольку для его поддержания не требуется дополнительных затрат энергии, и созидательной, опирающейся на стремление материи к созданию и поддержанию неравновесных состояний, которые предполагают при определенных условиях переход системы на более высокий уровень сложности. Для замкнутых систем более характерна первая тенденция, означающая регрессивное развитие, постепенное уменьшение разнообразия, стирание различий, что приводит со временем к. разрушению упорядоченной структуры. В открытых саморегулирующихся системах, обменивающихся со средой энергией, веществом и информацией, напротив, преобладает тенденция поддержания энтропии приблизительно на одном уровне или даже снижение ее. Поступление в систему кванта энергии или информации из внешней среды выводит ее из относительно • устойчивого структурно-функционального состояния, что обусловливает возобновление процесса самоорганизации, в ходе которого достигается новая интеграция компонентов звуковой структуры. В результате система обретает некоторую устойчивость в качественно новом функциональном состоянии.

Основной тенденцией прогрессивного развития нелинейной системы является усложнение ее организации; более сложно организованная структура меньше разрушается при случайных флуктуациях, то есть способна противостоять возрастанию энтропии. В изолированных системах рост структурного разнообразия приводит к росту внутреннего беспорядка, дезорганизации, хаосу, в открытых системах, напротив, - связан с достижением более высокой степени организации. В процессе усложнения система приобретает эмерджентные свойства. Эмерджентностъ характеризуется наличием у системного целого особых свойств, не присущих его подсистемам и блокам, а также сумме элементов, не объединенных системообразующими связями. При этом "наблюдается не простой переход количества в качество, но особая форма интеграции, подчиняющаяся иным законам формообразования, функционирования и эволюции (курсив мой.- М.Ч.)" (Реймерс, 1990, с. 608). Таким образом, свойства новой возникшей системы не равны свойствам ее исходных составляющих компонентов. Это особенно явно проявляется в речевой деятельности. Как отмечает В.А. Пищальникова, "смыслы детерминируются одновременным воздействием совокупности факторов. Поэтому смысловая цельность речевого произведения (текста) не вытекает из дискретных языковых значений его компонентов" (Пищальникова, 2001, с. 111). В результате текст предстает как "сложный, иерархически организованный репрезентант некоей смысловой нелинейной целостности" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 13).

По мере усложнения повышается степень структурной упорядоченности системы, при этом энтропия уменьшается, а негэнтропия (отрицательная энтропия) увеличивается. Необходимо отметить, что чем сложнее и организованнее система, тем больший объем информации она может передать. Процесс развития представляет собой процесс накопления информации. Чрезвычайно важно, что упорядоченная определенным образом система приобретает способность влиять на организацию движения (функционирование) взаимодействующих с ней систем.

Понимание (усвоение смысла) речевого произведения (текста) является синергетическим процессом и рассматривается как "частный случай взаимодействия: субъекта с информационным феноменом" (Пищальникова, 2001, с. 113), в ходе которого в концептуальной системе реципиента порождается функциональная система смыслов. Система репрезентантов включает реципиента в креативный речемыслительный процесс понимания, при этом "непрерывное пространство смысла текста дано реципиенту как совокупность языковых репрезентантов этого пространства, вследствие восприятия которых происходит актуализация имеющихся и построение новых концептов в концептуальной системе воспринимающего" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 62). Таким образом, смысл текста. возникает в процессе динамического взаимодействия речевого произведения и концептуальной системы реципиента.

Текст как синергетический объект обнаруживает свойство спонтанной активности, реализующееся как способность текста упорядочивать не только самое себя (эндогенная активность), но и окружающую среду - концептуальные системы продуцента и реципиента (экзогенная активность). Как квант средовой информации, текст способен инициировать процесс смыслопорождения в концептуальной системе реципиента, приводя ее в неравновесное состояние. Это происходит "именно в силу несовпадения содержания концептуальной системы автора текста и концептуальной системы реципиента: системы смыслов (субъективных значений) принципиально существуют как открытые нелинейные неустойчивые системы. В этом случае динамическая система становится интегратором случайных сигналов, в частности, ассоциаций, что и приводит к интенсификации процесса поиска устойчивого состояния системы — к ее структурированию" (Пищальникова, 2001, с. 113). Отмечается, что "в момент перцепции концептуальной системой реципиента информации (содержания текста/речевого произведения) поле интерпретации поступающей информации предельно расширено (теоретически оно равно всему содержанию концептуальной системы). Это поле интерпретации креативно, поскольку в нем синергетически порождается новая система смыслов, инициированная исходной системой, но не равная совокупности ее смыслов" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 30-31). При этом необходимо учитывать, что "после репрезентации уже порожденной системы смыслов в тексте можно говорить лишь о реконструкции этой системы на основе характера репрезентантов" (Пищальникова., 2001, с.117).

Процесс смыслопорождения с позиций лингвистической синергетики может быть описан следующим образом: в процессе рецепции речевого произведения (текста) специфика концептуальной системы воспринимающего выступает по отношению к заданной продуцентом относительно устойчивой системе вербально репрезентированных смыслов как "фактор, приводящий к возникновению случайных (не совпадающих с "исходными") смыслов / компонентов смысла. Текст как воздействие внешней среды вызывает в концептуальной системе реципиента состояние неравновесия (поиск смыслового соответствия воспринятым репрезентантам). Следовательно, воспринимаемая вербальная система смыслов утрачивает исходную стабильность в ходе рецепции и осмысления вторым коммуникантом. Однако стремление системы к самоорганизации приводит к поиску ее организующего начала в концептуальной системе реципиента. В оптимальном случае (при максимальном сходстве ассоциативно-апперцепционного содержания концептуальных систем коммуникантов) возможно понимание текста продуцента как построение системы смыслов, эквивалентной "исходной". Подчеркивается, что "в силу неустойчивости самоорганизующейся системы она принципиально необратима, поэтому порождение тождественной системы смыслов реципиентом невозможно" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 34).

Полагаем, что ритмомелодическая структура поэтического текста играет ведущую роль в формировании направления процесса смыслопорождения, как бы программируя его результат. Возникая в процессе когерентных взаимодействий ее стабильных и нестабильных компонентов, ритмомелодическая структура определяет упорядоченную во времени и пространстве последовательность и интенсивность воздействий на концептуальную систему реципиента в процессе восприятия речевого произведения. Под воздействием квантов энергии и информации, поступающих из внешней среды, данной как текст, концептуальная система настраивается на ритм внешних воздействий, обретая новый режим функционирования.

Таким образом, в процессе восприятия текста его ритмомелодическая структура неосознаваемо (для реципиента) направляет процесс смыслопорождения. Это возможно потому, что сходные в ритмомелодическом отношении участки структуры способны выявлять интегративный признак, связывающий смыслы в единую функциональную систему. Так, под регулирующим воздействием ритмомелодической структуры речевого произведения концептуальная. система реципиента выходит на ведущий аттрактор — доминантный смысл текста.

Структуру текста можно представить как сложную сеть взаимодействующих и воздействующих друг на друга с различной силой компонентов. Характерной особенностью при; этом является постоянное переключение функций элементов, изменение их ранга вследствие нелинейных внутритекстовых взаимодействий. Г. Хакен развивает концепцию параметров порядка, то есть основных ключевых переменных, которые определяют, подчиняют все остальные степени свободы системы, находящейся в неустойчивом состоянии. Как отмечает исследователь, параметры порядка "временно существуют, растут и пропадают в ходе конкуренции друг с другом" (Хакен, 1999, с. 19)._ Проявлением нелинейности системы является тот факт, что в ней существует круговая причинная связь: хотя параметр порядка определяет поведение отдельных частей системы, однако, с другой стороны, и сами части, в свою очередь, способны генерировать параметр порядка своим коллективным поведением. Из концепции Г. Хакена следует, что функционирование неравновесной системы подчиняется наиболее неустойчивому, асимметричному компоненту. Отмечается, что "вблизи точки возникновения неустойчивости можно провести различие между устойчивыми и неустойчивыми коллективными движениями (модами). Устойчивые моды подстраиваются под неустойчивые и могут быть исключены. В общем случае это приводит к колоссальному уменьшению числа степеней свободы. Остающиеся неустойчивые моды служат в качестве параметров порядка, определяющих макроскопическое поведение системы (курсив мой.- М.Ч.)" (Хакен, 1980, с. 379). Можно предположить, что асимметричные компоненты структуры ритма, выделяющиеся на общем і симметричном фоне, служат маркерами перехода системы из одного структурно-функционального состояния в другое и сигнализируют: о наличии в процессе порождения смысла моментов неустойчивости. Данные асимметричные элементы являются, как правило, наиболее яркими репрезентантами смысла текста и на какое-то время определяют ход его самоорганизации.

В процессе конкуренции компоненты саморегулирующейся системы изменяют свой ранг: подчиненный элемент может стать главенствующим, что кардинально меняет всю структуру связей в становящемся речевом произведении. Таким образом, смысл текста непрерывно преобразуется за счет постоянного переключения функций языковых элементов, уже вовлеченных в процесс самоорганизации, и втягивания в него новых компонентов.

Области обострения в структуре текста свидетельствуют о наличии в них большого числа конкурирующих параметров порядка, каждый из которых, в силу своей природы, стремится организовать среду вокруг себя, что проявляется в столкновении множества асимметричных тенденций. Подобные фрагменты в структуре текста должны быть неоднородными и в смысловом, и в структурном отношении, то есть неоднородной должна быть и ритмомелодическая структура. По нашему предположению, такие области могут характеризоваться скоплением асимметричных отрезков текста, разнонаправленными и контрастными: ритмомелодическими характеристиками. Исследования Г.Г.. Москальчук показали, что в асимметричных участках текста наблюдается нарушение равновесия и упорядоченности, что связано, по ее мнению, "с развитием некоторого содержания и разнообразием используемых языковых средств выражения" (Москальчук, 1998, с. 58). Таким образом, асимметрические компоненты, выступая в роли аттракторов, включают в поле формирования доминантного смысла разнородные языковые репрезентанты.

Наличие некоторой асимметричности структуры является необходимым; условием развития системы. Асимметричность системы во взаимодействии с окружающей средой обеспечивает ей автономный режим функционирования, возможность эволюционировать как самостоятельный целостный объект. Структура, строго соответствующая метрической схеме,. не имеет потенции к прогрессивному развитию, поскольку представляет собой пространство равномерно распределенных элементов, обладающих одинаковыми свойствами. В данных условиях вероятность какого-либо события исключена. Как отмечают Г. Николис и И. Пригожий, "нарушение симметрии порождает упорядоченность и, следовательно, снижает энтропию системы" (Николис, Пригожий, 1979, с. 228). Необходимо отметить, что одно из значений понятия симметрия - равновесие. Только асимметричные системы имеют возможность эволюционировать. Поэтому нарушение симметрии следует признать необходимым условием устойчивого развития.

Полностью детерминированная система не только нежизнеспособна (в равновесном состоянии обменные процессы совершаться не могут), но и не способна передавать информацию, поскольку симметричные, повторяющиеся соотношения языковых элементов в большой мере предсказуемы. Как подчеркивает В.А. Пищальникова, "функционируют (= обмениваются информацией и энергией) лишь неустойчиво равновесные системы. Вот почему реально функционируют только отклонения от монотона, стремящиеся к гармонии, равновесию, но никогда не достигающие его, а потому способные инициировать динамику тех систем, с которыми они взаимодействуют, то есть инициировать процесс смыслопорождения.(...)Силше/ирмя предсказуема, вероятна, а потому менее информативна. Симметричные системы не инициируют создания новых функциональных систем, восприятие их опирается на устойчивые паттерны и операциональные связи. Любая статика структуры связана с пониженной информативностью" (Пищальникова, 1998, с. 10).

В силу сложности и нелинейности системы текста, состоящей из огромного числа взаимодействующих компонентов, каждый из которых может способствовать реорганизации системы, ее поведение становится непредсказуемым. Нелинейность предусматривает возможность эмерджентных (неожиданных) изменений направления течения процессов самоорганизации, поскольку "развитие совершается через случайность выбора пути в момент бифуркации, а сама случайность (такова уж она по природе) обычно не повторяется, вновь" (Курдюмов, Князева, 1994, с. 172). Выбор пути развития может зависеть от плотности элементов в определенной области системы и размеров этой области: чем больше здесь концентрация элементов определенной ритмической организации, тем сильнее тенденция стягивания других элементов в точку скопления, что и обусловливает образование некоторой \ упорядоченной структуры. Подобные области скопления языковых элементов могут служить своего рода опорами при восприятии смысла поэтического текста, который представлен здесь наиболее концентрированно. Данные участки структуры значительно активизируют восприятие или, иными словами, интенсифицируют протекание процесса смыслопорождения в концептуальной системе реципиента.

Звуковая материя языка, энергия (эмоциональное содержание) и информация (понятийное содержание) способны образовывать гомоморфные структуры как результат установления гармоничного соотношения между ними. Принципиально важно, что в тексте как синергетическом объекте структура является элементом содержания. Это возможно в силу синхронизирующего воздействия креативного аттрактора (эмоционально-смысловой доминанты), под влиянием которого смысловая и "формальная" стороны речевого произведения интегрируются в эволюционирующую целостность. В процессе самоорганизации текста "осуществляется спонтанное синхронизирование, согласование глубинных формальных структур и смысловых компонентов, репрезентированных в единицах поверхностных языковых структур" (Герман, Пищальникова, 1999, с. 104). Полагаем, что ритмомелодическая структура должна отражать динамику процесса смыслообразования, коррелировать с ней. В свою очередь, звуковая материя текста, организованная изоморфно смыслу, способна регулировать процесс смыслопорождения.

Таким образом, ритмомелодическая структура текста, эксплицируя вероятную совокупность путей развертывания процесса смыслопорождения, является в то же время фактором, регулирующим протекание этого процесса в концептуальной системе воспринимающего.

Данная гипотеза, безусловно, нуждается в экспериментальном подтверждении. В связи с этим нами была разработана и проведена серия психолингвистических экспериментов, ориентированных на выявление специфики восприятия ритмомелодической структуры текста и роли ритмомелодических характеристик в процессе понимания смыслового содержания речевого произведения.

Глава 2. Экспериментальное исследование ритмомелодической структуры вербального поэтического и музыкального текстов

2.1 Цель, задачи, материал исследования

Цель 1 и 2 экспериментов - экспериментально аргументировать наличие/отсутствие закономерностей восприятия реципиентами ритмомелодической структуры и характер ее корреляции со смысловой структурой вербального поэтического текста.

Для достижения поставленной цели предусматривалось решение следующих задач:

выявить инварианты структуры экспериментального текста на основе анализа данных, полученных при анкетировании реципиентов;

выявить роль ритмомелодических характеристик в процессе самоорганизации текста и в процессе понимания его эмоционально-смысловой доминанты.

Цель 3 эксперимента - установить наличие/отсутствие общих закономерностей восприятия реципиентами ритмомелодической структуры поэтического и музыкального текстов.

В качестве материала исследования использовались более 100 поэтических произведений, входящих в общепризнанный национальный фонд культуры. Для удобства анализа были отобраны стихотворные тексты небольшого объема (до 16 строк). Вследствие ограниченного объема диссертационного исследования рассмотрение всех исследованных текстов не представляется возможным, поэтому выбраны наиболее презентативные тексты, анализ которых дал существенные результаты.

2.2 Выбор методики

Достижение поставленной цели и задач обусловило выбор экспериментальной методики.

Для определения эмоционально-смысловой доминанты поэтического текста использовался метод концептуального анализа (смысловых доминант), разработанный В.А. Пищальниковой (Пищальникова, 1991; 1992; 1993; 1999).

Динамика становления смысловой структуры поэтического произведения в процессе его самоорганизации выявлялась при помощи методики позиционного анализа и методики выявления внутритекстовых циклов, разработанных Г.Г. Москальчук (Москальчук, 1998).

Корреляция результатов осуществлена по методике А.А. Леонтьева. 3. Первый этап экспериментального исследования

Для выявления характера восприятия реципиентами ритмомелодической структуры поэтического текста на первом этапе эксперимента использовалась разработанная В.А. Пищальниковой и С.Н. Диюном оригинальная методика, в соответствии с которой испытуемым был предложен письменный текст со следующим заданием:

  1. Прочтите текст;

  2. Разделите текст на смысловые отрезки, отметив их границы вертикальной чертой /;

  1. Отметьте в выделенных Вами отрезках повышение ), понижение интонации ), ровное звучание f^O;

  2. Расставьте динамические оттенки (Г — громко, НГ — не очень громко, Т — тихо);

  3. Обозначьте темп (Б - быстро, У - умеренно, М — медленно).

Внимание реципиентов обращалось на то, что деление текста на отрезки должно быть осмысленным, то есть отрезки должны представлять собой слово или сочетание слов, как-либо связанных по смыслу. Необходимо отметить, что членение речевого произведения на значимые отрезки происходит в процессе его смысловой обработки и является необходимой составляющей восприятия смысла, поэтому характер ритмической структуры текста, зафиксированной испытуемыми, должен отразить особенности его осмысления.

Известно, что интонация, включающая комплекс взаимосвязанных просодических компонентов (мелодику, ритм, темп, интенсивность (динамику) и тембр), является важнейшим средством формирования высказывания и выявления его смысла. Большую роль в процессе передачи смысловой и эмоциональной информации играет мелодика. Неразрывная связь мелодики и смысла дает некоторым исследователям основания считать ее "смыслообразующим фактором речи" (Бураго, 1986). Отмечается, что изменение высоты основного тона является сверхтонким: и сверхчутким индикатором любого, даже микроскопического изменения смысловых нюансов (Скворцова, 1999, с. 232). Не подлежит сомнению тесная связь мелодического компонента и с эмоциональным состоянием продуцента. Более того, способность интонации выражать эмоции признается большинством отечественных и зарубежных исследователей одной из основных ее функций. Изменение интонационного контура при увеличении или уменьшении степени эмоциональной напряженности является непроизвольным и описано для многих языков. Возможным нейрофизиологическим обоснованием этого явления может служить тот факт, что эмоциональное напряжение влечет за собой напряженность голосовых связок, что, в свою очередь, автоматически повышает основной тон (Боллинджер, 1972). Многочисленные исследования показали, что вербальные компоненты, репрезентирующие смысловой центр высказывания, как правило, маркируются пиковым значением частоты основного тона.

Тесно связан со смыслом высказывания и динамический компонент ритмомелодической структуры. Изменение громкости фиксирует особенности смыслопорождения. Рядом исследований доказано существование необходимой связи между динамическими и мелодическими характеристиками речи. Так, выявлена закономерность, в соответствии с которой, по мере повышения частоты основного тона одновременно происходит и непроизвольное увеличение силы голоса. Данное явление имеет физиологическое обоснование: увеличение подсвязочного давления, способствующее увеличению частоты колебаний голосовых связок, в результате чего повышается основной тон, приводит также и к увеличению силы голоса (Морозов, 1977). Таким образом, последовательное изменение высоты основного тона является одновременно и изменением силы звучания. Вербальный компонент, значимый для репрезентации личностного смысла, в интонационном отношении характеризуется мелодическим и динамическим максимумом. Как отмечает И.П Торсуева, "наиболее важный в смысловом отношении элемент (слово, группа слов) характеризуется в общем вопросе следующими акустическими параметрами: пиком частоты основного тона, наибольшим диапазоном ЧОТ и максимальной амплитудой интенсивности" (Торсуева, 1979, с. 81).

Темп, также как мелодика и динамика, играет большую роль в процессе формирования ритмомелодической структуры речевого произведения. Отклонения темпа в сторону ускорения или замедления отражают характер протекания процесса смыслообразования. Многими исследователями (А.М.. Антипова, Л.Р. Зиндер, Н.Д. Светозарова, Э.А. Нушикян и др.) признается важная роль темпа в передаче эмоционально-модальной информации. СВ. Шервинский, исследуя взаимосвязь смыслового содержания лирических произведений А.С. Пушкина с их ритмическим построением, характеризует темп как мощное средство выразительности и подчеркивает, что смысловые, и прежде всего эмоциональные оттенки влекут за собой разнообразные темповые различия, проявляющиеся как ускорение стиха в одном фрагменте и его замедление в другом. По словам исследователя, "...сила, то есть ударение, "время" и смысловое содержание остаются неизменно связанными друг с другом..." (Шервинский, 1961, с. 15). Э.А. Нушикян также отмечает, что с изменением темпа может быть связана передача смысловых и эмоциональных нюансов, при этом выделение того или иного вербального компонента осуществляется, как правило, путем замедления темпа и "несет по преимуществу эмоциональную нагрузку" (Нушикян, 1986, с. 191).

Данные современной физиологии и психологии речи свидетельствуют о том, что при чтении письменного текста происходит его внутреннее озвучивание, интонирование (Соколов, 1967; Бахтин, 1979; Задоенко, 1980). При этом, как показывают некоторые исследования, мелодическая интерпретация текста (в частности, поэтического произведения) до известных пределов остается неизменной у разных чтецов. Следовательно, интонационно-ритмический строй каким-то образом зафиксирован в письменном тексте и способен адекватно восприниматься. Н.В. Черемисина, исследовавшая; художественную речь, отмечает, что информация о ритмической организованности и интонировании формально задана в письменном тексте художественного произведения и воспринимается при чтении (Черемисина, 1976; 1981; 1989).

Глава 3. Первый этап экспериментального исследования: выявление закономерностей восприятия реципиентами ритмомелодической структуры поэтического текста

На основании всего вышеизложенного мы предположили, что анализ особенностей ритмомелодической структуры, зафиксированной в анкетах реципиентов, должен выявить характер восприятия ими смыслового содержания экспериментального поэтического текста. В случае обнаружения одинаковых стратегий восприятия реципиентами ритмомелодической структуры речевого произведения предполагалось, что такая структура каким-то образом вербализована, следовательно, она объективна, а потому может служить основанием для адекватного понимания поэтического текста. Результаты эксперимента использовались для подтверждения нашей гипотезы о том, что процесс смыслопорождения регулируется ритмомелодической структурой поэтического текста, определяемой взаимодействием ее стабильных и нестабильных компонентов.

Реципиенты фиксировали в анкетах особенности воспринятой ими ритмомелодической структуры экспериментального текста. Количество выделенных разными испытуемыми ритмомелодических характеристик по дочитывалось (для каждой характеристики отдельно), затем выявлялись наиболее частотные ритмомелодические характеристики, зафиксированные большинством испытуемых, что позволяло сделать некоторые выводы о характере ритмомелодической структуры текста.

3.1 Характеристика испытуемых

Поскольку эксперимент был направлен на выявление универсальных характеристик восприятия ритмомелодической структуры вербального текста, группы реципиентов были разнообразными по возрасту и социальному положению.

В первом эксперименте принимали участие

  • школьники 8, 9, 10, 11 классов общеобразовательных школ г. Горно-Алтайска в возрасте 12-17 лет (72 чел.);

  • учащиеся 2, 3,4 курсов Горно-Алтайского педагогического колледжа в возрасте 16-27 лет (63 чел.);

  • студенты 1 курса факультета иностранных языков Горно-Алтайского государственного университета в возрасте 16-19 лет (16 чел.);

  • студенты-филологи 4 курса Горно-Алтайского государственного университета в возрасте 20-21 лет (15 чел.);

- реципиенты с высшим образованием в возрасте 22-62 лет (48 чел.). Всего было получено 214 анкет.

Основными требованиями, обусловившими выбор таких групп испытуемых, являлись: наличие навыков чтения и работы с письменным текстом, уровень общей филологической подготовленности.

3.2 Описание результатов эксперимента

Реципиентам 4 экспериментальных групп был предложен для анализа поэтический текст "Растворил я окно..." К.Р.

Растворил я окно, - стало грустно невмочь, -

Опустился пред ним на колени,

И в лицо мне пахнула весенняя ночь

Благовонным дыханьем сирени.

А вдали где-то чудно так пел соловей;

Я внимал ему с грустью глубокой

И с тоскою о родине вспомнил своей;

Об отчизне я вспомнил далекой,

Где родной соловей песнь родную поет

И, не зная земных огорчений,

Заливается целую ночь напролет

Над душистою веткой сирени.

В процессе анализа данного текста был выявлен доминантный личностный смысл "тоска по родине", непосредственно репрезентированный языковым выражением "с тоскою о родине". Необходимо отметить, что смысловая доминанта структурирована амбивалентными эмоциями. Так, эмоцию отрицательной модальности представляет лексема грустно ("грустный" — полный грусти, вызьгеающий грустное настроение, печальный — Ожегов, с. 151). В первом предложении фиксируется и интенсивность указанного смысла в словоформе невмочь, которую словарь толкует как тождественную лексеме "невмоготу" — нет никаких сил, возможности делать что-нибудь (Ожегов, с. 400). Словосочетание весенняя ночь, в свою очередь, представляет эмоцию положительной модальности, так как словоформа "весенняя" означает признак "имеющий отношение к весне", а в традиционно-поэтическом употреблении это время года связано с представлением о молодости, расцвете, любви. Положительная эмоция фиксирована и в сочетании благовонным дыханьем ("благовонный" - ароматный, душистый — Ожегов, с. 55), то есть имеющий приятный запах. В словоформе сирени, употребленной в данном тексте два раза, эмоция положительной модальности репрезентирована дважды. Приведем толкование этого слова словарем: "сирень" - крупный садовый кустарник семейства маслиновых с лиловыми, белыми или розовыми душистыми соцветиями (курсив мой.- М.Ч.) (Ожегов, с. 717). Актуальными здесь являются два признака: во-первых, сирень цветет весной (время любви, расцвета), во-вторых, ( это кустарник с душистыми соцветиями ("душистый" — имеющий приятный сильный запах (курсив мой.- М.Ч.) (Ожегов, с. 187). Таким образом, в данной словоформе опосредованно фиксирована и сема интенсивности (сильный запах). В следующем предложении дважды представлена сема удаленности: лексемой вдали, которую словарь толкует как "далеко, на далеком расстоянии" (Ожегов, с. 75) и лексемой где-то — в каком-то месте (Ожегов, с. 131), подчеркивающей указанный смысл (где-то — не там, где я, в другом; неизвестном мне, месте). Следовательно, здесь фиксируется пространственная удаленность от родины, что репрезентирует отрицательную эмоцию. В лексеме чудно вновь репрезентирована положительная эмоция: "чудный" - прелестный, очаровательный (Ожегов, с. 886). Кроме того, здесь представлена и сема интенсивности в языковом выражении чудно так - слово "так" имеет значение "до такой степени, настолько" (Ожегов, с. 785). Языковое выражение пел соловей также подчеркивает сему эмоции положительной модальности, поскольку пение соловья связано с весной; при этом лексема соловей представлена в тексте дважды. Следующее предложение актуализирует негативную эмоцию и одновременно большую степень ее интенсивности, которые фиксированы в сочетании с грустью глубокой: "грусть" — чувство печали, уныния (Ожегов, с. 151), признак "глубокий" имеет переносное значение "обладающий глубиной, большой и сильный (курсив мой.- М.Ч.) (Ожегов, с. 136). Выражение с тоскою о родине вспомнил своей, как уже говорилось, непосредственно представляет доминантный личностный смысл: "тоска" — душевная тревога, уныние (Ожегов, с. 803). В словоформах о родине, своей, об отчизне актуализирована сема положительной модальности: "родина" — отечество, родная страна (Ожегов, с. 680); "свой" -1) принадлежащий себе, имеющий отношение к себе; 2) родной или связанный близкими отношениями, совместной деятельностью (там же, с. 703); в свою очередь родной, кроме значения "свой по рождению, по духу, по привычкам", имеет семантику "дорогой, милый" (там же, с. 680); "отчизна" - отечество, родина (там же, с. 482). Словоформа далекой вновь репрезентирует сему удаленности от родины: "далекий" — находящийся, происходящий на большом расстоянии или имеющий большое протяжение (Ожегов, с. 154) - здесь фиксирована эмоция отрицательной модальности. В следующем предложении представлена сема положительной эмоции в языковых выражениях родной соловей и песнь родную поет. Эмоция отрицательной модальности актуализируется словоформой огорчений: "огорчение" — неприятность, душевная боль (Ожегов, с. 442). Таким образом, соловей, не знающий земных огорчений, противопоставлен страдающему от тоски по родине лирическому герою. В языковых выражениях заливается и целую ночь напролет актуализируется сема интенсивности: лексему "заливаться" словарь, толкует как "издавать какие-нибудь заливистые звуки" (Ожегов, с. 213), "заливистый", в свою очередь, имеет значение "звонкий и переливчатый" (там же), а "звонкий" означает "звучный, громкий (курсив мой.- М.Ч.) (там же, с. 230). В выражении целую ночь напролет указанный смысл представлен дважды: "целый" - 1) весь, без изъятия, полный; 2) значительный, большой (Ожегов, с. 870), "напролет" - без перерыва, целиком (там же, с. 387). Здесь же одновременно репрезентированы эмоция положительной модальности и ее интенсивность в словоформе над душистою (душистый - имеющий приятный сильный запах (Ожегов, с. 187) ив словоформе сирени (сирень — кустарник с душистыми соцветиями, цветущий весной).

На основании проведенного анализа исследовательскую модель доминантного личностного смысла поэтического текста "Растворил я окно..." можно представить следующим образом (см. с. 82).

Для того, чтобы выявить динамику становления смысловой структуры исследуемого речевого произведения, нами был проведен позиционный анализ, позволяющий установить смысловую плотность текста. Методика позиционных срезов, разработанная Г.Г.

Москальчук, основана на 5 эвристичных позициях, определяемых серией пропорций золотого сечения как "универсальной константы оптимизации составной системы" (Москальчук, 1998, с. 175).

В исследуемом тексте 57 словоформ. Граница зачина располагается после 8 словоформы (57 х 0,146 = 8,322 " 8). Гармонический центр зоны начала (ГЦн) находится на 13 словоформе (57 х 0,236 = 13,452 " 13).Гармонический центр текста (ГЦ) расположен на 35 словоформе (57 х 0,618 = 35,226 " 35). Абсолютно слабые позиции текста располагаются симметрично от ГЦ на расстоянии 13 словоформ (57 х 0,236 = 13,452 " 13). Одна из них откладывается влево от ГЦ и называется "- 0,236", другая — вправо от ГЦ и носит название "+0,236).

Далее выявляем отклонения границ предложения слева и справа от каждого из позиционных срезов. Зачин имеет отклонения 8/10; ГЦн — 12/5; левая граница зоны ГЦ (абсолютно слабая позиция "- 0,236") — 3/36; ГЦ — 9/22; правая граница зоны ГЦ (абсолютно слабая позиция "+0,236") - 30/9. Качественно сравнив величины отклонений (флуктуации размера предложения) для каждого среза в отдельности, определяем характер границ (симметричные или асимметричные, если асимметричные, то крутые (обозначаются "2") или пологие (обозначаются "1"), что дает формулу модели циклической организации исследуемого текста: 2/21221/1.

Сочетание крутой и пологой границ порождает их циклическую взаимосвязь (цикл). Объединяя подобные асимметричные границы между собой, можно выявить плотность циклов, пересекающих интервалы текста. Комбинации различно ориентированных границ создают сложный индивидуальный ритм структуры целого.

Схема самоорганизации циклической структуры модели исследуемого текста представлена на рис. 2.

Рис. 2. Схема самоорганизации циклической структуры модели текста "Растворил я окно..."

Качественное своеобразие границ позиционных срезов является следствием флуктуации размера предложения, его ориентации относительно теоретических границ и отражает состояние структуры текста на данном этапе его эволюции. В данном случае в структуре текста реализуется суммарно восходящая градация, так как плотность циклов в конце текста выше, чем в зачине (4 и 3 соответственно). Некоторая асимметричность распределения циклической плотности в зонах зачина и конца текста подтверждает выявленную Г.Г. Москальчук тенденцию к увеличенной циклической плотности конца текста, что связывается исследователем с "функциональным сдвигом ГЦ как организующего центра целостной системы вправо" (Москальчук, 1998, с. 162). Взаимодействие разнонаправленных тенденций порождает сложную модель структурообразования, сочетающую в себе три тенденции: началостремительность (между абсолютным началом текста и точечным аттрактором ГЦн возникает отдельный цикл), центростремительность (цикл между ГЦн и ГЦ) и концестремительность (цикл между ГЦ и абсолютным концом текста). Все три тенденции обеспечивают преемственность внутритекстовой организации, а ГЦ-стремительность обеспечивает благоприятный режим рецепции речевого произведения. Как отмечает Г.Г. Москальчук, "ГЦ-стремительность структуры является оптимизирующим фактором восприятия целого" (Москальчук, 1998, с, 201). Анализ характера циклической самоорганизации текста позволяет судить о динамике развертывания структуры, об интенсивности протекания синергетического процесса в том или ином интервале речевого произведения. В данном случае зоны зачина и конца текста характеризуются минимальной плотностью циклов. По направлению к зоне гармонического центра интенсивность процесса самоорганизации заметно возрастает, достигая кульминации в интервале пост-ГЦ, где циклическая плотность наивысшая — 8 (здесь находится креативный аттрактор - средоточие внутренних связей текста), затем происходит резкое снижение интенсивности синергетического процесса. Сопоставим динамику изменения циклической плотности с организацией смысловой и синтаксической структуры текста. В зоне зачина, где плотность циклов равна 3, расположены репрезентанты негативной эмоции и ее интенсивности грустно невмочь. Асимметричный порядок слов первого структурно-смыслового компонента растворил я окно инициирует динамику процесса самоорганизации. Гармонический центр зоны начала является одним из точечных аттракторов, притягивающих асимметричные тенденции, поэтому зона его влияния — пред-ГЦн и пост-ГЦн — характеризуется большим разнообразием используемых автором языковых средств представления личностного смысла. Плотность циклических связей в этом интервале возрастает в два раза (6), здесь находятся репрезентанты эмоции положительной модальности: весенняя, благовонным, сирени и репрезентанты смысла "удаленность", косвенно представляющего негативную эмоцию: вдали, где-то. Одинаковая плотность циклов в интервалах "зачин. — ГЦн" и "ГЦн — абсолютно слабая позиция -0,236" свидетельствует о некоторой стабилизации процесса смысло- и формообразования. Происходит постепенное прояснение замысла. В следующем интервале — пред-ГЦн - интенсивность циклов еще более возрастает (7). Гармонический центр является абсолютно сильной позицией текста, его точечным аттрактором, к которому притягиваются разнообразные флуктуации, эмоциональной и содержательной кульминацией речевого произведения. В зоне гармонического центра оказываются стянутыми воедино все наиболее значимые структурные, ритмико-интонационные и смысловые связи (Москальчук, 1998, с. 45, 42). В данном интервале процесс смысло- и структурообразования достигает наивысшей интенсивности, что проявляется в концентрации здесь разнонаправленных смыслов, интегрируемых эмоциями противоположных модальностей. Так, эмоция положительной модальности и ее интенсивность представлена словоформами чудно так, соловей, о родине, своей, об отчизне, родной соловей, (песнь) родную; репрезентантами негативной эмоции и ее интенсивности являются выражения с грустью глубокой, с тоскою; смысл "удаленность" представлен словоформой далекой. Кооперативное взаимодействие точечных аттракторов ГЦн и ГЦ, а также циклических аттракторов, спонтанно возникающих в результате самоупорядочивания языковой материи в зонах пред-ГЦ и пост-ГЦ, ведет к стремительному росту асимметричных тенденций и интенсивной репрезентации эмоционально-смысловой доминанты, что проявляется также в скоплении в данной области синтаксических конструкций, реализующих обратный порядок слов: с грустью глубокой, о родине...своей, об отчизне...далекой, песнь родную. В зоне конца текста плотность циклических связей резко снижается (4) — смысл уже порожден, - и процесс самоорганизации речевого произведения входит в завершающую фазу.

Основываясь на том, что в синергетических объектах, к каковым относится и текст, структура является элементом содержания, мы предположили, что ритмомелодическая структура поэтического текста должна отражать динамику процесса смыслообразования, каким-то образом коррелировать с ней. Осуществив смысловой и позиционный анализ экспериментального текста, попытаемся теперь, с использованием его результатов, интерпретировать результаты эксперимента по восприятию ритмомелодической структуры данного текста. Отметим, что при анализе ритмомелодической структуры, включающей несколько компонентов (смысловые отрезки, мелодика, динамика и темп), мы исходили из того, что в реальной звуковой материи языка все ритмомелодические компоненты взаимосвязаны: высотных соотношений вне ритма, динамики, тембра и темпа не существует, тем не менее, для удобства анализа мы считали целесообразным рассмотреть каждый из указанных компонентов отдельно.

Ритмическая структура текста

При анализе вариантов ритмической структуры экспериментального текста, зафиксированных в анкетах реципиентами различных экспериментальных групп, выявлено, что они коррелируют по числу выделяемых ритмических компонентов. Так, в группе А (реципиенты с высшим образованием, 22 чел.) ритмическая структура текста может включать от 10 до 27 смысловых отрезков, в группе Б (студенты Г курса факультета иностранных языков ГАГУ, 16 чел.) - от 13 до 32, в группе В (учащиеся 3 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа, 21 чел.) — от 13 до 30, в группе Г (учащиеся 8-9 классов республиканского лицея, 21 чел.) - от 9 до 30 ритмических компонентов. Поскольку информативность любого текста в немалой степени определяется, эффективностью его структурной организации, мы попытались выяснить, насколько эффективно каждый из ритмико-структурных вариантов передает смысл текста. Для этого необходимо было определить позицию гармонического центра, так как известно, что в этой абсолютно сильной позиции концентрируются смыслы,. формирующие эмоционально-смысловую доминанту текста. В качестве единицы счета был избран смысловой отрезок. Количество выделенных смысловых отрезков (для; каждого ритмического варианта отдельно) умножалось на коэффициент 0,618 и, таким образом, выявлялось, какой смысловой отрезок находится в позиции гармонического центра.

Результаты анализа представлены в таблицах 1.1,1.2,1.3,1.4.

В группе А подавляющее большинство выявленных смысловых отрезков принадлежит теоретически расчетной зоне ГЦ, где расположены наиболее важные репрезентанты доминантного смысла. При этом 66,6% из них находятся в интервале пред-ГЦ, наиболее оптимальном с точки зрения восприятия смысла. Как отмечает Г.Г. Москальчук, интервалы пред-ГЦ и пред-ГЦн "наилучшим образом соответствуют оптимальности восприятия текста, определяемой инвариантом его структурной самоорганизации". В данном фрагменте ритмомелодической структуры происходит гармонизация разнонаправленных тенденций самоорганизации смысла текста. В интервале пост-ГЦ, менее оптимальном с точки зрения организации ритмической структуры, находятся 16,6% исследуемых отрезков. Тем не менее, суммарная энергетика данной области, являющаяся результатом сложения ритмов речевого произведения и биоритмов, достаточно высока. Один смысловой отрезок объединяет собой интервалы пред-ГЦ и пост-ГЦ. И лишь один отрезок из 13 ("А вдали где-то чудно так пел соловей") расположен на границе теоретически расчетной зоны начала текста и зоны ГЦ и включает в себя абсолютно слабую позицию "-0,236". Таким образом, можно сделать вывод, что в процессе самоорганизации поэтического текста происходит спонтанная самокоррекция ритмической структуры, приближение ее к глубинному структурному инварианту, наиболее оптимально соответствующему репрезентации доминантного смысла.

В группе Б теоретически расчетной зоне гармонического центра принадлежат 92,3% выявленных смысловых отрезков. 50% из них расположены в интервале пред-ГЦ, 33,3% - в интервале пост-ГЦ. Два ритмических компонента объединяют собой интервалы пред-ГЦ и пост-ГЦ. Один отрезок находится в зоне пост-ГЦн, что менее оптимально с точки зрения восприятия смысла, поскольку интервал пост-ГЦн находится перед абсолютно слабой позицией "-0,236", разделяющей композиционный континуум на зоны начала текста и гармонического центра. Таким образом, структурная организация подавляющего ритмических вариантов коррелирует с глубинным инвариантом как идеальной гармонической структурой. Подтверждается гипотеза о спонтанной самокоррекции ритмической структуры текста.

Таблица 1.3. Эффективность структурной организации экспериментального текста (группа В)

%

Вербальные компоненты, репрезентирующие отрезок в позиции ГЦ

№ строки

23,8

"о родине вспомнил своей"

7

19

"вспомнил своей"

7

14,2

"И с тоскою о родине вспомнил своей"

7

14,2

"Об отчизне"

8

4,76

"И с тоскою о родине"; "И с тоскою"; "о родине"

7

4,76

"И с тоскою о родине вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой"

7-8

4,76

"Об отчизне я вспомнил"

8

4,76

"с грустью глубокой"

6

В группе В теоретически расчетной зоне гармонического центра принадлежат 100% выявленных отрезков. Из них в интервале пред-ГЦ находятся 70%, в интервале пост-ГЦ — 20%. Один отрезок объединяет собой зоны пред-ГЦ и пост-ГЦ. Таким образом, экспериментальные данные и этой группы респондентов подтверждают гипотезу о самопроизвольном упорядочивании ритмической структуры текста относительно глубинного инварианта.

Таблица 1.4. Эффективность структурной организации экспериментального текста (группа Г)

%

Вербальные компоненты, репрезентирующие отрезок в позиции ГЦ

№ строки

19

"Об отчизне я вспомнил далекой"

8

14,2

"И с тоскою"; "вспомнил своей"

7

14,2

"Я внимал ему с грустью глубокой"

6

4,76

"И с тоскою о родине"

7

4,76

"Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине вспомнил своей"

6-7

4,76

"вспомнил своей; Об отчизне"

7-8

4,76

"Об отчизне"; "Об отчизне я вспомнил"

8

4,76

"с грустью глубокой"

6

4,76

"пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой"

5-6

4,76

"Где родной соловей"

9

В группе Г теоретически расчетной зоне ГЦ принадлежат 100% исследуемых отрезков. Из них в зоне пред-ГЦ находятся 58,3%, в зоне пост-ГЦ - 33,3%. Один ритмический компонент объединяет собой интервалы пред-ГЦ и пост-ГЦ.

Для выявления характера ритмической структуры и возможных стратегий понимания смысла экспериментального текста мы считали целесообразным провести построчный анализ, по результатам которого были составлены таблицы, отражающие частотность выделения тех или иных смысловых отрезков реципиентами различных экспериментальных групп (см. Приложение 1, с. 176-179). Обнаружено, что в структуре текста выявляются смысловые отрезки, которые фиксируются подавляющим числом реципиентов, менее частотные смысловые отрезки и отрезки, отмечаемые редко. При этом выявлена закономерность, согласно которой наиболее частотные смысловые компоненты фиксируются относительно равным количеством испытуемых в разных группах. Так, первый ритмический компонент Растворил я окно оказался выделенным наибольшим числом испытуемых и в группе А (95,4%), и в группе Б (87,5%), и в группах В и Г (100%). Следует отметить, что характер ритмического структурирования данной строки однозначно задан графически (особенностями пунктуационного оформления). Смысловые отрезки Опустился пред ним на колени; Над душистою веткой сирени; Где родной соловей; песнь родную поет; Благовонным дыханьем сирени; А вдали также выделены примерно равным количеством испытуемых во всех группах, что позволяет говорить о возможном наличии смысловой доминанты текста, легко вычленяемой реципиентами.

На основании наиболее частотных смысловых отрезков, выявленных в анкетах каждой из групп реципиентов, были смоделированы инварианты ритмической структуры экспериментального текста, которые, в целом, сопоставимы по числу смысловых компонентов.

Инвариант группы А включаетіб смысловых компонентов:

Растворил я окно, - / стало грустно невмочь, - /

Опустился пред ним на колени, /

И в лицо мне пахнула весенняя ночь /

Благовонным дыханьем сирени. /

А вдали / где-то чудно так пел соловей; /

Я внимал ему с грустью глубокой /

И с тоскою о родине / вспомнил своей; /

Об отчизне я вспомнил далекой, /

Где родной соловей / песнь родную поет /

И, не зная земных огорчений, /

Заливается целую ночь напролет /

Над душистою веткой сирени.

Инвариант ритмической структуры текста, смоделированный на основе экспериментальных данных, полученных в группе Б, содержит 17 смысловых отрезков:

Растворил я окно, - / стало грустно невмочь, - /

Опустился пред ним на колени, /

И в лицо мне пахнула / весенняя ночь /

Благовонным дыханьем сирени. /

А вдали / где-то чудно так пел соловей; /

Я внимал ему с грустью глубокой /

И с тоскою / о родине вспомнил своей; /

Об отчизне я вспомнил далекой, / Где родной соловей / песнь родную поет / И, не зная земных огорчений, / Заливается целую ночь напролет / Над душистою веткой сирени.

Необходимо отметить, что характер организации ритмической структуры экспериментального текста, выявленный в группах А и Б, обнаруживает значительное сходство. Некоторые отличия состоят в том, что 3 строка фиксируется испытуемыми группы А (31,8%) как единый смысловой отрезок, в то время как испытуемые группы Б выделяют в ней два смысловых компонента: И в лицо мне пахнула (25%), весенняя ночь (37,5%). В 7 строке в ритмическом инварианте группы А граница смыслового отрезка проходит после словоформы о родине, а в инварианте группы Б — после словоформы с тоскою.

Инвариант ритмической структуры группы В, смоделированный на основании наиболее частотных отрезков, включает 20 смысловых компонентов.

Растворил я окно, - / стало грустно / невмочь, - /

Опустился пред ним на колени, /

И в лицо мне пахнула / весенняя ночь /

Благовонным дыханьем сирени. /

А вдали / где-то чудно так пел соловей, /

Я внимал ему с грустью глубокой /

И с тоскою / о родине вспомнил своей; /

Об отчизне / я вспомнил далекой, /

Где родной соловей / песнь родную поет /

И, не зная земных огорчений, /

Заливается / целую ночь напролет /

Над душистою веткой сирени.

Обращает на себя внимание более детальное членение предложенного текста на значимые компоненты. Так, в отдельные отрезки выделены вербальные компоненты невмочь (1 строка), с тоскою (7 строка), об отчизне (8 строка), заливается (11 строка). Это свидетельствует, на наш взгляд, об актуальности смыслов, представленных в них, для данной группы испытуемых.

Вместе с тем, количество вербальных компонентов, репрезентирующих данный инвариант ритмической структуры, в целом сопоставимо с числом наиболее частотных смысловых отрезков, выделенных реципиентами групп А и Б. Типичность, одинаковость выделения смысловых отрезков подавляющим большинством реципиентов свидетельствует о наличии неких психолингвистических универсалий восприятия ритмической структуры текста.

Анализ анкет учащихся 8-9 классов (группа Г) подтвердил наличие определенных закономерностей восприятия ритмической структуры экспериментального текста.

Инвариант ритмической структуры текста, смоделированный на основе экспериментальных данных, полученных в данной группе испытуемых, содержит 17 смысловых компонентов.

Растворил я окно,- / стало грустно невмочь,- /

Опустился пред ним на колени, /

И в лицо мне пахнула / весенняя ночь /

Благовонным дыханьем сирени. /

А вдали / где-то чудно так пел соловей; /

Я внимал ему с грустью глубокой /

И с тоскою о родине / вспомнил своей; /

Об отчизне я вспомнил далекой, /

Где родной соловей / песнь родную поет /

И, не зная земных огорчений, /

Заливается целую ночь напролет /

Над душистою веткой сирени.

В целом данный ритмический инвариант практически совпадает с инвариантом группы Б. Отличие состоит лишь в том, что в 7 строке граница смыслового отрезка проходит после словоформы о родине. Такое ритмическое структурирование данной строки можно найти в инварианте группы А.

В подавляющем большинстве случаев основанием выделения какого-либо фрагмента текста в отдельный ритмический отрезок является его смысловая целостность. Анализ вариантов ритмической структуры поэтических строк показал, что наиболее частотными являются те из них, где каждый из ритмических отрезков, образующих строку, составляет семантическое единство. Чаще всего такие отрезки соответствуют синтагме, а ритмическая структура строки - синтагматическому членению, основанием для которого служат 1) грамматическая структура фрагмента текста и 2) (не всегда) пунктуационный критерий. В то же время выявлены смысловые отрезки, не тождественные синтагме (в группе А их выделяют от 4,5 до 9%, в группе Б - от 6,25 до 18,7%, в группах В и Г - от 4,76 до 19% испытуемых). Основания обособления подобных ритмических компонентов определяются наличием интегративной функции мышления, то есть лексемы, объединенные в таком отрезке, репрезентируют какой-либо один смысл (или близкие смыслы) и в этом отношении составляют смысловое единство. Так, выделение отрезков, обозначенных вербальными конструкциями пахнула весенняя ночь Благовонным и весенняя ночь Благовонным, объясняется наличием интегративного признака эмоции положительной модальности, объединяющего смыслы, представленные двумя лексемами: весенняя и благовонным. Положительная эмоция может служить основанием и для выделения отрезков И в лицо мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени; мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени и пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени, где она репрезентирована, тремя словоформами: весенняя, благовонным, сирени. Тот же интегративный признак объединяет смысловой отрезок весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени, репрезентантами которого являются уже указанные словоформы. Смыслы, представленные в ритмических: компонентах > о родине вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой; вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой; вспомнил своей; Об отчизне и о родине вспомнил своей; Об отчизне также объединены интегративным; признаком эмоции положительной модальности (положительная эмоция репрезентирована словоформами о родине, своей, об отчизне). Тот же интегративный признак, предположительно, объединяет отрезки Об отчизне я вспомнил далекой, Где родной соловей песнь родную поет (репрезентантами положительной эмоции являются словоформы об отчизне, родной, родную) и вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил (положительная эмоция репрезентирована лексемами своей, об отчизне. Вербальные компоненты, составляющие отрезок Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине вспомнил своей интегрирует признак эмоции отрицательной модальности и ее интенсивности, представленный словоформами с грустью глубокой, с тоскою. Смыслы, представленные в отрезке с грустью глубокой И с тоскою, интегрированы признаком интенсивности эмоции отрицательной модальности. Лексемы, составляющие ритмический отрезок А вдали где-то, интегрированы смыслом "удаленность". Наконец, выделение отрезков Заливается целую ночь напролет Над душистою, Заливается целую ночь напролет Над душистою веткой сирени, целую ночь напролет Над душистою веткой сирени, целую ночь напролет Над душистою, напролет Над душистою может объясняться наличием интегративного признака интенсивности эмоции, где он репрезентирован словоформами заливается, целую, напролет, над душистою.

В то же время выявлены такие компоненты ритмической структуры, основанием для выделения которых, возможно, являются субъективные факторы, поскольку семный анализ лексем, составляющих их, не может обнаружить личностное основание интеграции смыслов. Большей частью подобные ритмические отрезки объединяют от 1,5 до 2 стихотворных строк (в структурном отношении) и два и более смыслов (в отношении смысловом). Например, Растворил я окно, - стало грустно; Опустился пред ним на колени, И в лицо мне; Опустился пред ним на колени, И в лицо мне пахнула весенняя ночь; на колени, И в лицо мне; на колени, И в лицо мне пахнула; весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени. А вдали; А вдали где-то чудно так; где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему; так пел соловей; Я внимал ему; чудно так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой; где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине; далекой, Где родной соловей; я вспомнил далекой, Где родной соловей; я вспомнил далекой; Где родной соловей песнь родную поет И; где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине; где родной соловей песнь родную поет И, не зная земных огорчений; песнь родную поет, И; песнь родную поет И, не зная земных огорчений; И, не зная земных огорчений, Заливается; земных огорчений, Заливается; напролет Над душистою веткой.

Теоретически каждый из смысловых центров, образующих данные отрезки, должен быть, отмечен интонационным и/или динамическим максимумом, тем не менее, анализ мелодической и динамической составляющих ритмомелодической структуры данного фрагмента текста показывает, что актуальным для воспринимающих, как правило, является только один смысл. Так, отрезок А вдали где-то чудно так, зафиксированный в анкетах 13,6% респондентов группы А, включает репрезентанты двух смыслов. Но для 9% из них актуальным является смысл, репрезентированный словоформами вдали, где-то (здесь зафиксировано повышение интонации (^) и динамический максимум (Г-громко), а для 4,5% - смысл, представленный выражением чудно так (интонационный максимум). В отрезке, представленном вербальными компонентами где-то чудно так (4,5%), актуальным; для воспринимающих является смысл, репрезентированный лексемой чудно (динамический максимум). В отрезке И с тоскою о родине вспомнил своей (6,25% реципиентов группы Б) интонационный и динамический максимум зафиксирован на словоформе о родине. В отрезке где-то чудно так пел соловей (43,7%) 12,5% испытуемых акцентируют смысл, представленный выражением чудно так (мелодический и динамический максимум), 6,25% -лексему чудно (повышение мелодического контура и динамический максимум). 6,25% -лексему соловей (мелодический и динамический максимум). 14,2% реципиентов группы В выделили компонент И с тоскою о родине вспомнил своей, при этом для 9,52% из них актуальным является смысл, представленный словоформой с тоскою (мелодический максимум), а для 9,52% - смысл, представленный словоформой о родине (также мелодический максимум). В компоненте где-то нудно так пел соловей, выделенном 38% воспринимающих, актуализируется смысл, репрезентированный лексемой чудно (максимум интенсивности зафиксировали 14,2%, медленный темп - 9,52% испытуемых). Отрезок И с тоскою о родине выделен 19% реципиентов, из них 14,2% акцентируют смысл, представленный словоформой о родине (мелодический: максимум и медленный темп), а 9,52% - смысл, представленный компонентом с тоскою (медленный темп).

Таким образом, в подобных ритмических отрезках часть информации неизбежно уходит на второй план. В связи с этим интересно было выяснить, отрезки какого размера являются наиболее употребительными при организации ритмической структуры исследуемого текста (мерой при подсчете было количество слогов, составляющих ритмический компонент).

При анализе вариантов ритмической структуры, представленных в анкетах реципиентов группы А, было обнаружено, что предпочитаются отрезки, состоящие из 4-5 слогов. 2-е место по частоте употребления занимают компоненты, объем которых равен 3, 6 и 7 слогам. Сюда же примыкают отрезки, состоящие из 12 слогов, при этом большая часть из • них в структурном отношении равна одной стихотворной; строке, а в семантическом отношении представляет собой единое смысловое целое. Следующими по численности являются отрезки, состоящие из 10 слогов. На 4 месте по частоте использования — компоненты объемом 2 и 8 слогов. Отрезки объемом свыше 13 слогов составляют от 1,04 до 5,2% от числа всех исследованных ритмических компонентов и находятся, таким образом, на периферии процесса структурной самоорганизации текста. В группе Б размер наиболее употребительных компонентов ритмической структуры составляет от 3 до 10 слогов. Отрезки объемом свыше 13 слогов составляют от 1,1 до 3,3% всех исследованных ритмических компонентов. В группе В наиболее употребительными при организации ритмической структуры являются компоненты, размер которых составляет от 3 до 10 слогов. Отрезки объемом свыше 12 слогов составляют от 1,06 до 4,25% от числа исследованных. В группе Г наиболее употребительными при организации ритмической структуры являются компоненты, размер которых составляет от 3 до 12 слогов. Отрезки объемом свыше 12 слогов составляют от 1,21 до 8,5% от числа всех исследованных. Итак, размер наиболее употребительных отрезков составляет от 3 до 10 (12) слогов, что соотносимо с числом Ингве-Миллера "7 плюс-минус 2", характеризующим объем оперативной памяти (Ингве, 1965; Миллер, 1964). Предположительно, именно такой размер ритмического отрезка как кванта информации (смысла) обеспечивает оптимальный, самосогласованный режим функционирования системы текста и вместе с тем — наиболее благоприятный режим процесса смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

Нередко единый в смысловом отношении фрагмент текста членится реципиентами на несколько ритмических отрезков. Поскольку ритмическое структурирование текста (деление его на значимые отрезки) отражает определенный способ его осмысления, полагаем, что указанное нарушение целостности фрагмента является неслучайным и свидетельствует об актуальности (для воспринимающего) смыслов, представленных в каждом из выделенных отрезков. Как отмечают некоторые исследователи, "...объединение в одну синтагму нескольких членов предложения всегда снижает их смысловое значение и, наоборот, выделение одного члена предложения в отдельную синтагму повышает его смысловой вес в предложении" (Задоенко, 1980, с. 151). Таким образом, в результате более дробного членения текста каждый компонент его ритмической структуры становится более весомым в смысловом отношении. 27,2% реципиентов группы А разделили компонент стало грустно невмочь на два смысловых отрезка: стало грустно, невмочь, актуализировав тем самым смысл, представленный лексемой невмочь, то есть интенсивность эмоции отрицательной модальности. В анкетах 9% испытуемых зафиксирован следующий вариант ритмической структуры 2 строки экспериментального текста: Опустился пред ним / на колени. Здесь также нарушено единое смысловое целое. Предположительно, для данной части реципиентов значимым в процессе восприятия смысла текста является компонент на колени, поскольку он выделен в отдельный смысловой отрезок. В то же время 4,5% респондентов разделили данную строку на три отрезка: Опустился / пред ним / на колени, акцентировав тем самым каждый из репрезентантов смысла. Подобный вариант ритмического структурирования отмечен и в 8 строке: 9% испытуемых выделили в ней три компонента: Об отчизне / я вспомнил / далекой. В анкетах 4,5% реципиентов зафиксирован следующий ритмический; вариант этой строки: Об отчизне я вспомнил / далекой. Здесь актуализирован смысл, представленный словоформой далекой. 4,5% испытуемых разделили 4 строку, репрезентирующую единое понятие, следующим образом: Благовонным / дыханьем сирени. В данном случае актуализируется смысл, представленный словоформой благовонным. В анкете одного испытуемого подобная ритмическая структура выявлена в 12 строке: Над душистою / веткой сирени (акцентируется смысл, представленный словоформой над душистою).

Об актуальности смыслов, репрезентированных в обособленных отрезках, свидетельствуют и особенности мелодико-динамической структуры данных фрагментов текста (здесь часто наблюдается повышение интонационного контура и/или динамический максимум). Так, в отрезке А вдали, выделенном в анкетах 45,4% респондентов, повышение интонации отмечено у 36,3%, динамический максимум - у 18%, медленный темп - у 27,2% испытуемых. 22,7% респондентов обособили ритмический компонент И с тоскою в 7 строке, что указывает на актуальность смысла, представленного им, для данной группы испытуемых. Это подтверждается: и интонационной структурой — 18% реципиентов указанной группы обозначили здесь повышение интонационного контура. 9% респондентов выделили в 8 строке компонент Об отчизне. На актуализацию смысла, представленного данным компонентом, указывают особенности ритмической, мелодической и динамической структур: наблюдается повышение интонационного • контура: и динамический максимум. , 22,7% испытуемых актуализировали смысл, представленный лексемой заливается (11 строка), выделив его в отдельный смысловой отрезок, при этом 13,6% из них обозначили: здесь повышение интонации, а 9% зафиксировали динамический максимум.

В группе Б, как и в группе А, выявлены фрагменты текста, характер ритмического структурирования которых реципиентами нарушает смысловое единство. Так, в анкетах 25% испытуемых компонент стало грустно невмочь разделен на два смысловых отрезка: стало грустно / невмочь, тем самым актуализируется смысл "интенсивность отрицательнойі эмоции", репрезентированный лексемой невмочь. 37,5% респондентов акцентируют смысл, представленный компонентом И с тоскою, выделяя его в отдельный отрезок. Смысл, репрезентированный словоформой о родине, актуализирован в анкетах 12,5% реципиентов. 25% респондентов обособляют компоненты Об отчизне и напролет, актуализируя представленные в них смыслы. -

Значимость. указанных, смыслов в процессе восприятия эмоционально-смысловой: доминанты текста подтверждается и характером мелодико-динамической структуры, зафиксированной в анкетах испытуемых группы Б. Так, в компоненте А вдали, выделенном 50% респондентов, повышение мелодического контура отмечено у 31,25%, динамический максимум - у 43,75%, медленный темп — у 18,75% реципиентов. В компоненте И с тоскою, обособленном 37,5% испытуемых, повышение интонации и медленный темп обозначен у 25%. У 25% реципиентов, выделивших компонент Об отчизне, зафиксировано здесь повышение интонации (25%), максимум интенсивности — 18,75%, медленный темп; — 18,75%).

В анкетах 47,6% реципиентов группы В в едином смысловом фрагменте стало грустно невмочь в отдельный ритмический отрезок выделена лексема невмочь (акцентируется смысл "интенсивность отрицательной эмоции"), при этом 42,8% из них фиксируют здесь замедление темпа. 9,52% испытуемых акцентировали смысл, представленный словоформой благовонным, обособив ее в отдельный отрезок и обозначив медленный темп. Для 66,6% респондентов актуальным является смысл, репрезентированный во фрагменте А вдали (выделен в отдельный отрезок), причем 57,1% фиксируют повышение мелодического контура, 57,1% - максимум интенсивности, 23,8% - медленный темп. Смысл, представленный словоформой глубокой акцентирован 4,76% испытуемых. 42,8% респондентов актуализировали смысл, представленный во фрагменте И с тоскою, обозначив его как отдельный ритмический отрезок, при этом медленный темп зафиксирован у 28,57% из них, повышение мелодики — у 14,28%, максимум интенсивности — у 9,52%. Смысл, репрезентированный словоформой Об отчизне актуален для 33,3% испытуемых, обособивших ее в отдельный ритмический компонент, при этом 28,57% из них показали здесь повышение интонации, 14,28% - медленный темп, 19% - максимум интенсивности. Наконец, компонент Заливается выделен 42,8% испытуемых, при этом 38% из них зафиксировали здесь повышение мелодического контура, 28,57% - максимум интенсивности, 23,8% - медленный темп).

В процессе анализа вариантов ритмической структуры, зафиксированных реципиентами группы Г, также выявлены фрагменты текста, где нарушено смысловое единство. Так, 14,2% испытуемых в компоненте стало грустно невмочь обособили лексему невмочь, акцентировав интенсивность негативной эмоции,, при этом 9,52% из них зафиксировали здесь максимум интенсивности и медленный темп. Смысл, представленный словоформой благовонным, актуален для 14,2% испытуемых (динамический ■. максимум показали 9,52% из них). 38% респондентов акцентируют смысл, репрезентированный в отрезке А вдали, выделяя его в отдельную синтагму, при этом 33,3% фиксируют здесь повышение мелодического контура,, а 28,5% - максимум интенсивности. Для 28,5% испытуемых актуальным является смысл, репрезентированный во фрагменте И с тоскою (выделен в отдельный отрезок), причем 14,2% из них обозначили повышение интонации, а 9,52% - медленный темп и динамический максимум. Смысл, представленный словоформой об отчизне, актуален для 28,5% респондентов (19% из них фиксируют здесь также повышение мелодического контура, а 9,52% - максимум интенсивности). 19% испытуемых акцентируют смысл, репрезентированный лексемой заливается, обособляя его в отдельный отрезок и фиксируя мелодический максимум и медленный темп (9,52%).

Одним из важных указателей ритмико-смыслового членения поэтического текста служит его строчное расположение (графический критерий членения). Известно, что окончание стихотворной строки требует обязательной паузы. О влиянии графической формы на восприятие поэтического текста писал Б.В. Томашевский, отмечая, что "...графические представления играют значительную роль. Так, стихи всегда (за чрезвычайно редкими исключениями) пишутся отдельно строками —стихами, и эта графическая строка является указанием, как следует читать стихотворение, на какие ритмические части оно делится. В свою очередь группы стихов отделяются друг от друга пробелами, указывающими на паузы. Эти пробелы есть знак членения произведения" (Томашевский, 1996, с. 98). Важная роль строчного расположения поэтического произведения отмечается и О.И. Федотовым, который указывает, что "самая глубокая пауза, как известно, приходится на конец стиха и, естественно, строфы. Ее сила и глубина обеспечивается тем, что сущностное для стихотворной і речи метрическое членение (на строфы и строки), как правило, поддерживается словоразделами и, в большинстве случаев, интонационным промежутком между смысловыми и синтаксическими отрезками фразы" (Федотов, 1997, с. 238).

Анализ экспериментальных данных: показал, что 63,6% респондентов группы А в окончаниях всех стихотворных строк фиксируют знак "/". Для 27,2% испытуемых граница строки не является обязательным указанием на смысловую паузу. Здесь критерий окончания: строки используется факультативно: знак "/" зафиксирован в окончаниях 50-83,3% стихотворных строк. Лишь для 9% респондентов графический критерий не является одним из основных — знак границы смыслового отрезка обозначен в окончаниях 25-41,6% строк экспериментального текста. Для подавляющего большинства (75%) испытуемых группы Б граница стихотворной строки служит указанием на смысловую паузу (знак / зафиксирован в окончаниях 91,6 — 100% строк экспериментального текста). В группе А этот критерий был основным для 63,6% испытуемых. Факультативно данный критерий используется 25% респондентов исследуемой группы (знак границы смыслового отрезка зафиксирован; в окончаниях 58,3 - 83,3% строк). В группе В граница стихотворной строки служит указанием на смысловую паузу для 71,42% испытуемых, в то время как в анкетах 14,28% этот критерий используется факультативно. Наконец, в группе Г граница стихотворной строки служит одним из основных показателей смыслового членения для 33,3% испытуемых. 28,5% респондентов фиксируют знак "/" в окончаниях 83,3% строк, 14,28% - в окончаниях 91,6% строк. Вероятно, реципиенты данной группы в процессе ритмического структурирования текста ориентируются в большей степени на смысловой критерий членения, а графический облик текста не имеет для них существенного значения.

На границы смысловых фрагментов часто указывают знаки препинания, функциональным назначением которых как раз и является расчленение письменного текста на значимые в смысловом и грамматическом отношении части. Знаки препинания (,- : ;) актуализируют смысловые фрагменты, как сами по себе, так и в их соотнесенности. Однако смысловое членение речевого произведения далеко не всегда соотносится с его пунктуационным оформлением: в определенном фрагменте текста знак препинания может отсутствовать, тем не менее, анализ вариантов ритмической структуры показывает, что большинство реципиентов делят данный фрагмент на несколько (два и более) смысловых компонентов. С другой стороны, зафиксированы ритмические отрезки, выделение которых респондентами может быть объяснено лишь влиянием; знаков препинания. Так, 18% испытуемых группы А зафиксировали знак "/" после союза "И" в 10 стихотворной строке. Запятая после союза Я в 10 строке служит возможным основанием обозначения здесь знака / для 25% реципиентов группы Б и для 38% реципиентов группы В. Роль пунктуационного оформления возрастает в группе Г. В процессе анализа ритмических вариантов обнаружено большое количество смысловых компонентов, включающих стихотворные строки, не разделенные знаком препинания: И в лицо мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени (9,52%); Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине вспомнил своей (14,2%); песнь родную поет И, не зная земных огорчений (19%). Характерно, что 23,8% испытуемых фиксируют знак границы смыслового отрезка после союза И (10 строка), где стоит запятая.

Возможно, что в некоторых случаях основанием для определенного ритмического структурирования текста могут служить особенности акцентной структуры (например, стечение двух ударных слогов, требующее паузы между ними). По мнению Б.В. Томашевского, это обусловлено требованиями эвритмии: "Фразы вроде "путь прям", "апельсин красен" требуют для произношения некоторой остановки между словами", поэтому "из соображений эвритмии в расположении ударений избегают ставить два ударения подряд, не разделяя их паузой" (Томашевский, 1996, с. 88). Примерами могут служить следующие варианты ритмического структурирования фрагментов исследуемого текста: И в лицо I мне пахнула весенняя ночь (группа А - 9%, группа Б - 12,5%, группа В -19%, группа Г - 9,52%); А вдали I где-то чудно так пел соловей (группа А - 31,8%, группа Б -43,75%, группа Г -9,52%). Показательно, что иногда особенности акцентной структуры усиливают (подтверждают) ритмическое структурирование, обусловленное синтаксической структурой: Я внимал ему I с грустью глубокой (группа А - 36,3%, группа Б - 12,5%, группа В - 38%, группа Г - 9,52%); Где родной соловей I песнь родную поет (группа А - 63,6%, группа Б - 62,5%, группа В - 76,19%, группа Г - 38%).

Наконец, на характер ритмического структурирования текста может оказывать влияние ритмическая инерция, задаваемая первыми стихотворными строками. Так, выделение в 9-ой строке двух компонентов Где родной соловей I песнь родную поет может объясняться сходством данной строки с 1-ой строкой, имеющей аналогичную акцентную структуру.

Мелодическая структура текста

Группа А - реципиенты с высшим образованием

Поскольку одной из целей исследования было выявление характера корреляции ритмомелодической и смысловой структур экспериментального текста, при построении модели мелодической структуры за основу были взяты экстремальные точки развития процесса самоорганизации ритмомелодической структуры речевого произведения, то есть при анализе вариантов мелодической структуры, данных реципиентами, выявлялись вербальные компоненты, где наиболее часто фиксируется мелодический максимум. Чем реже отмечается тот или иной вербальный компонент, тем более удален он от ядра экспериментальной модели. Результаты анализа представлены на рис. 1.1. (см. Приложение

1).

При сравнении экспериментальной модели мелодической структуры с исследовательской моделью смысловой доминанты обнаружено, что наиболее часто повышением мелодического контура испытуемые обозначают языковые единицы, фиксирующие актуальные доминантные смыслы текста. Так, мелодическим пиком выделены: об отчизне (72,7%); соловей (9 строка); над душистою (63,6%); о родине (54,5%); пахнула (гармонический центр зоны начала), вдали (45,4%); чудно (40,9%); с тоскою (36,3%); огорчений, заливается, напролет (31,8%); весенняя (22,7%). Следующие вербальные репрезентанты доминантного смысла: далекой (18%); невмочь, своей (13,6%) находятся на периферии экспериментальной модели мелодической структуры. Это связано с их конечным расположением в < строке, а для этой позиции характерным является понижение мелодического контура. Вероятно, мелодическая невыделенность этих языковых единиц компенсируется замедлением темпа.

Анализ показал, что развитие мелодической структуры коррелирует с динамикой изменения циклической плотности. В зоне зачина, где плотность циклов небольшая (3), лишь один репрезентант смысла выделен мелодическим максимумом: грустно (22,7%). В зоне влияния ГЦн - интервалах пред-ГЦ и пост-ГЦ — циклическая плотность резко возрастает (6), здесь мелодический пик фиксирован на словоформах вдали (45,4%), благовонным (31,8%), весенняя (22,7%). В зоне гармонического центра процесс самоорганизации текста достигает кульминации — здесь зафиксировано наибольшее количество репрезентантов смысла, выделенных мелодическим пиком. Показательно, что большинство из них принадлежат ядру экспериментальной модели: об отчизне (72,7%), соловей (9 строка)(63,6%), о родине (54,5%), с тоскою (36,3%), чудно (40,9%), соловей (5 строка)(27,2%). Это свидетельствует, на наш взгляд, о том, что зона гармонического центра способна активизировать восприятие и направлять процесс смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего. В зоне конца текста плотность циклических связей резко убывает, тем не менее, она выше, чем в зоне зачина. В этом интервале мелодически выделены следующие репрезентанты смысла: над душистою (63,6%); огорчений, напролет, заливается (31,8%). Следует отметить, что языковые единицы, расположенные в начале стихотворных строк, имеет большую предрасположенность к интонационной выделенности, так как для этой позиции закономерными являются мелодический максимум и максимум интенсивности.

Группа Б - студенты 1 курса факультета иностранных языков Г-АТУ

В результате анализа экспериментальных данных, полученных в данной группе реципиентов, была построена экспериментальная модель мелодической структуры 2 (см. Приложение 1, рис. 1.2.), которая обнаруживает значительное сходство с моделью мелодической структуры группы А. Так, в центре поля расположены следующие репрезентанты смысла: об отчизне (62,5%); вдали (56,2%); ночь (3 строка), огорчений (50%); о родине, чудно (43,7%); ближе к центру - соловей (9 строка), с тоскою (37,5%); пахнула (ГЦн), весенняя, соловей (5 строка) (31,2%); заливается, целую, напролет (25%). На периферии экспериментальной модели находятся лексемы либо занимающие конечную позицию в строке {глубокой, родную, с грустью — 18,7%; грустно, вспомнил (8 строка), веткой — 12,5%; невмочь^ своей — 6,25%), либо нерелевантные для і представления доминантного смысла текста (опустился, пел, песнь - 12,5%; в лицо, внимал, и (10 строка), земных — 6,25%).

Выявлено, что данная модель, так же, как и модель группы А, отражает особенности протекания самоорганизации > исследуемого текста. Большинство репрезентантов смысла, находящихся в центре поля, принадлежат зоне ГЦн (пахнула, весенняя - 31,2%; ночь (3 строка) - 50%; вдали — 56,2%), где плотность циклических связей равна 6, и зоне ГЦ (об отчизне — 62,5%; чудно, о родине — 43,7%; с тоскою, соловей (9 строка) — 37,5%; соловей (5 строка) - 31,2%) с наивысшей плотностью циклов.

Группа В — учащиеся 3 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа

Экспериментальная модель мелодической структуры 3, построенная на основе анализа экспериментальных данных, полученных в данной группе испытуемых (см.

Приложение 1, рис. 1.З.), также в значительной мере сходна с моделями групп А и Б. Вблизи ядра расположены следующие вербальные компоненты: об отчизне (76,1%); вдали (71,4%); соловей (9 строка), над душистою (57,1%); соловей (5 строка), о родине (52,3%); заливается (47,6%); благовонным (38%); пахнула (ГЦн), с тоскою, своей (ГЦ), огорчений, ночь (11 строка) (33,3%); ночь (3 строка) (28,5%); вспомнил (7 строка),родную, целую (23,8%).

Особенности мелодической структуры отражают динамику изменения циклической плотности. Наибольшее количество репрезентантов смысла, отмеченных мелодическим максимумом, находится в зонах ГЦн (вдали — 71,4%, благовонным — 38%; пахнула — 33,3%; ночь (3 строка) - 28,57%) и зоне гармонического центра (об отчизне - 76,1%; соловей (9 строка) - 57,1%; соловей (5 строка), о родине — 52,38%; с тоскою, своей (33,3%); вспомнил (7 строка) - 23,8%), где плотность циклов достигает максимального значения.

Группа Г - учащиеся 8-9 классов республиканского лицея:

Экспериментальная модель мелодической структуры 4 (см. Приложение 1, рис. 1.4.), построенная по результатам анкетирования данной экспериментальной группы, показывает, что в процессе смыслопорождения актуальными для воспринимающих являются те же вербальные компоненты, что и для реципиентов предыдущих групп. Так, в центре модели находятся следующие компоненты: об отчизне (76,19%); вдали (71,14%); соловей (9 строка) (57,1%); соловей (5 строка) (52,3%); о родине, заливается, над душистою (47,6%). Ближе к центру - благовонным (38%); с тоскою, своей, огорчений (33,3%); пахнула, ночь (3 строка), внимал, ночь (11 строка) (28,5%); вспомнил (7 строка), родную, целую (23,8%).

Таким образом, подтверждается уже выявленная ранее закономерность, согласно которой репрезентанты смысла, выделяемые мелодическим максимумом подавляющим большинством испытуемых, расположены в интервалах текста с наивысшей интенсивностью циклов.

Динамическая структура текста

Группа А - реципиенты с высшим образованием

Аналогичным образом анализировалась динамическая структура исследуемого текста. Экспериментальная модель динамической структуры 1 (см. Приложение 1, рис. 1.5.),. полученная в результате анализа анкет данной группы реципиентов, отражает частотность вербальных компонентов, выделяемых динамическим максимумом.

Как видим, с наибольшей частотностью динамический максимум фиксируется испытуемыми на вербальных компонентах, релевантных для представления доминантного смысла текста: об отчизне (81,8%), над душистою (68%), о родине (63,6%), благовонным, вдали, целую (54,5%), пахнула (ГЦн), соловей (9 строка), песнь (50%), чудно, заливается (45,4%), в лицо, ночь (3 строка)(40,9%), окно, соловей (5 строка), с тоскою, вспомнил (7 строка), родной (36,3%), весенняя, своей, напролет, вспомнил (8 строка) (31,8%), грустно, невмочь, родную, земных (27,2%). Периферийное положение в динамической модели языковых единиц с грустью, глубокой (18%), далекой (13,6%), значимых для репрезентации доминантного смысла, объясняется их конечной позицией в стихотворных строках, для которой характерно снижение интенсивности (динамический минимум).

Таким образом, экспериментальная модель динамической структуры текста, так же, как и экспериментальная модель мелодической структуры, отражает динамику процесса смыслообразования. В зоне зачина динамическим максимумом выделены два репрезентанта смысла: грустно, невмочь (27,2%). Возрастание интенсивности процесса самоорганизации в зоне влияния ГЦн отражено и на динамическом уровне: максимум интенсивности зафиксирован на вербальных компонентах благовонным, вдали, (54,5%), весенняя (31,8%), где-то (22,7%). В зоне гармонического центра, где плотность циклических связей наивысшая,, расположено большое количество репрезентантов смысла, маркируемых пиковым значением интенсивности: об отчизне (81,8%), о родине (63,6%), соловей (9 строка)(50%), чудно (45,4%), , соловей (5 строка), с тоскою, вспомнил (7 строка), родной (36,3%), вспомнил (8 строка)(31,8%), родную (27,2%). При этом большинство отмеченных языковых единиц расположено вблизи ядра экспериментальной модели динамической структуры. Отсюда можно заключить, что ритмомелодическая организация поэтического текста содержит определенные универсалии восприятия и способна оказывать суггестивное воздействие на процесс порождения смысла в концептуальной системе, благодаря чему большинство реципиентов и воспринимают данную структуру одинаково.

Наконец, в зоне конца текста, где плотность циклических связей равна 4, динамическим пиком выделены следующие репрезентанты смысла: над душистою (68%), целую (54,5%), заливается (45,4%), напролет (31,8%), огорчений (22,7%).

Группа Б — студенты 1 курса факультета иностранных языков Г-АГУ

Представим экспериментальную модель динамической структуры 2, полученную в результате анализа анкет данной группы реципиентов (см. Приложение 1, рис. 1.6.).

При сопоставлении этой модели с моделью предыдущей группы испытуемых выявлено, что вблизи ядра модели расположены одни и те же репрезентанты смысла: об отчизне (87,5%); благовонным, вдали, о родине (62,5%); над душистою (56,2%); песнь, заливается, целую, ночь (11 строка) (50%); весенняя, ночь (3 строка), чудно, соловей (5 строка), соловей (9 строка) (43,7%); растворил, опустился, родной (37,5%); внимал, с тоскою, не зная, огорчений (31,2%); окно, где-то, вспомнил (7 строка) (25%).

Исследуемая модель также отражает динамику изменения циклической плотности. В зоне зачина расположены два репрезентанта смысла, выделяемые динамическим максимумом: растворил, опустился (37,5%). Интенсивность синергетического процесса, возрастающая в зоне влияния ГЦн, находит отражение и в динамической структуре — в интервалах пред-ГЦн и пост-ГЦн испытуемыми акцентируются следующие словоформы: в лицо, благовонным, вдали (62,5%); весенняя, ночь (3 строка) (43,7%); где-то (25%). В зоне ГЦ - кульминационной точке развития процесса самоорганизации — актуальными для воспринимающих являются: об отчизне (87,5%); о родине (62,5%); песнь (50%); чудно, соловей (5 строка), соловей (9 строка) (43,7%); с грустью, родной, родную (37,5%); внимал,, с тоскою, не зная (31,2%); вспомнил (7 строка) (25%). В зоне конца текста максимумом интенсивности выделены следующие компоненты: над душистою (56,2%); заливается, целую, ночь (11 строка) (50%); огорчений (31,2%).

Группа В — учащиеся 3 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа

Экспериментальная модель динамической структуры 3 (см. Приложение 1, рис. 1.7.) обнаруживает существенное сходство с моделями групп А и Б. В ядерной части модели находятся следующие репрезентанты смысла: вдали (71,4%); о родине (61,9%); чудно, об отчизне, соловей (9 строка), заливается (52,3%). Ближе к центру — ночь (3 строка), соловей (5 строка), над душистою (47,6%); родной, весенняя (42,8%); пахнула, благовонным, где-то, вспомнил (7 строка), целую, ночь (11 строка) (33,3%), так, с тоскою, родную (23,8%). На периферии модели - вербальные компоненты, как правило, занимающие конечную позицию в строке: своей (19%); невмочь (14,2%); сирени (4 строка), глубокой, далекой, поет, огорчений, напролет (9,52%); на колени, с грустью, сирени (12 строка) (4,76%).

Большая часть репрезентантов смысла, выделяемых динамическим максимумом, принадлежит структурным зонам с наивысшей плотностью циклов: вдали (71,4%); ночь (3 строка) (47,6%); в лицо, весенняя (42,8%); благовонным, где-то (33,3%); пахнула (23,8%) — зона ГЦн, о родине (61,9%); чудно, об отчизне, соловей (9 строка) (52,3%); соловей (5 строка) (47,6%); родной (42,8%); вспомнил (7 строка) (33,3%); родную, так, внимал, с тоскою (23,8%) — зона гармонического центра. В зоне конца текста максимальной интенсивностью отмечены: заливается (52,3%); над душистою (47,6%); целую, ночь (11 строка) (33,3%).

Группа Г - учащиеся 8-9 классов республиканского лицея

Представим экспериментальную модель динамической структуры 4 (см. Приложение 1, рис. .1.8.). Как видим, данная модель вполне сопоставима с моделями, построенными в результате анализа экспериментальных данных предыдущих групп. В центре модели находятся следующие компоненты: вдали (66,6%); о родине, об отчизне, над душистою (52,3%); соловей (9 строка), целую (47,6%); весенняя, благовонным, внимал, ночь(11 строка) (42,8%). Ближе к центру — где-то, песнь (38%); чудно, соловей (5 строка), с тоскою, родной, родную, заливается (33,3%); грустно, невмочь, ночь (3 строка), с грустью, вспомнил (7 строка), вспомнил (8 строка), огорчений (28,5%).

Данная модель динамической структуры также коррелирует с динамикой изменения циклической плотности. В зоне зачина максимумом интенсивности выделено небольшое число репрезентантов смысла: растворил (33,3%), грустно, невмочь (28,5%), окно, опустился (23,8%). В зоне ГЦн, где интенсивность процесса самоорганизации возрастает, реципиентами акцентируются словоформы вдали (66,6%); весенняя, благовонным (42,8%); где-то (38%); в лицо, ночь(3 строка) (28,5%); пахнула (23,8%).Наконец, в зоне наивысшей интенсивности циклов (интервалах пред-ГЦ и пост-ГЦ) динамический максимум фиксируется на следующих компонентах: о родине, об отчизне (52,3%); соловей (9 строка) (47,6%); внимал (42,8%); песнь (33,3%); чудно, соловей (5 строка), с тоскою, родной, родную (33,3%); пел, с грустью, вспомнил (7 строка), вспомнил (8 строка). В зоне конца текста, где циклическая плотность снижается, актуальными для воспринимающих являются компоненты над душистою (52,3%); целую (47,6%); ночь (11 строка) (42,8%); заливается (33,3%); огорчений (28,5%); земных, напролет (23,8%), большая часть из которых репрезентирует смысл "интенсивность эмоции".

Анализ экспериментальных данных показал, что, как правило, изменения в динамической структуре сопровождаются соответствующими изменениями мелодической структуры текста. Сопоставление экспериментальных моделей мелодических и динамических структур выявляет их существенное сходство. Таким образом, обнаруживается изоморфизм этих структур. Можно предположить, что именно благодаря когерентному взаимодействию компонентов ритмомелодической структуры, синхронизации их эволюционного развития под воздействием креативного аттрактора (эмоционально-смысловой доминанты) и достигается оптимальный режим функционирования текста как синергетического объекта.

Тем не менее, в некоторых случаях наблюдается некоторая асимметричность развития динамического и мелодического компонентов структуры: 1) повышение основного тона может сопровождаться снижением интенсивности, и наоборот, рост интенсивности может сопровождаться понижением мелодического контура; 2) на определенном этапе прогрессивное развитие ритмомелодической структуры может обеспечиваться изменением какого-либо одного ее компонента, в то время как остальные остаются без изменений. Выявлено, что чаще всего перестройку всей ритмомелодической структуры инициирует изменение частоты основного тона (мелодический компонент). Интенсивное развитие динамического компонента при стабильности мелодики (ровном движении тона) наблюдается гораздо реже. Таким образом, можно сделать вывод, что самым неустойчивым, асимметричным компонентом, обеспечивающим реорганизацию всей структуры и способствующим ее эволюции, является мелодика.

Темповая структура текста

Группа А — реципиенты с высшим образованием

В процессе анализа особенностей; обозначения темпа реципиентами группы А (учитывались вербальные компоненты, отмеченные замедлением темпа) была получена. экспериментальная модель темповой структуры исследуемого текста 1 (см. Приложение 1,. рис. 1.9.). Отличительной чертой этой экспериментальной модели является то, что вблизи ядра расположены языковые единицы, занимающие конечную позицию в стихотворных строках: сирени (4 строка), глубокой (6 строка), сирени (12 строка) 72,7%; грустно (1 строка), далекой (8 строка) 68%; на колени (2 строка), соловей (5 строка) 63,6%; ночь (3 строка), своей (7 строка) 54,5%; невмочь (1 строка), напролет (11 строка) 50%. Для этой позиции замедление темпа является закономерным. Характерно, что медленный темп в окончании 12 строки (абсолютный конец текста) зафиксирован в анкетах подавляющего большинства реципиентов группы А.

Словоформы, расположенные в конечной позиции стихотворных строк, играют большую роль в репрезентации личностного смысла. Это обусловлено существованием закона семантического выдвигания конца ряда (Тынянов, 1965), согласно которому рифмующиеся слова имеют особый смысловой вес. Статистический анализ, осуществленный Н.В. Черемисиной, показал, что расстановка смысловых акцентов на рифмующих словах является законом интонационной организации русского стиха (Черемисина, 1981, с. 13). При этом необходимо учитывать, что и эмфатическое ударение, присущее эмоциональной речи, также падает на последнее слово в строке. В данной позиции именно темп как средство акцентирования наиболее важных репрезентантов смысла играет ведущую роль, компенсируя нисходящий мелодический контур и понижение уровня интенсивности.

В сопоставлении с моделями мелодической и темповой структур, экспериментальная модель темповой структуры несколько иначе представляет актуальные смыслы текста — в ее ядре расположены другие репрезентанты смысла, что предопределено их конечной позицией в стихотворных строках. Тем не менее,, данная модель вполне сопоставима с исследовательской моделью доминантного смысла экспериментального текста и коррелирует с динамикой изменения циклической плотности: наибольшее количество вербальных компонентов, выделенных респондентами с помощью знака замедления темпа, находятся в зоне гармонического центра, где плотность циклических связей достигает максимального значения.

Группа Б — студенты 1 курса факультета иностранных языков

При сопоставлении экспериментальных моделей темповых структур группы А и группы Б (см. модель 2, Приложение 1, рис. 1.10) выявлено их значительное совпадение. Наиболее часто замедлением темпа выделяются лексемы, расположенные в окончаниях стихотворных строк: ночь (3 строка), глубокой (75%); грустно, сирени (12 строка) (68,7%); невмочь, соловей (5 строка) (62,5%); далекой, огорчений(56,2%); напролет (50%); на колени, сирени (4 строка), своей (43,7%). Важная роль вербальных компонентов, расположенных в этой позиции, уже отмечалась ранее. Вместе с тем, словоформы, релевантные для представления доминантного смысла текста, также располагаются вблизи ядра модели: с тоскою, о родине, об отчизне, огорчений (56,2%); вспомнил (7 строка), напролет (50%); вдали, с грустью, родную, заливается (43,7%); вспомнил (8 строка), родной (37,5%); благовонным (31,2%). При этом большинство репрезентантов смысла, выделенных при помощи замедления темпа, располагаются в зоне гармонического центра, что подтверждает гипотезу о суггестивном воздействии ритмомелодической структуры текста в процессе восприятия его смысла.

Группа В - учащиеся 3 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа

Анализ особенностей экспериментальной модели темповой структуры 3 (см. Приложение 1, рис. 1.11.) показал, что, как и в моделях предыдущих групп реципиентов, вблизи ядра находятся вербальные компоненты, занимающие конечную позицию в стихотворных строках: невмочь (76,19%); глубокой, сирени (12 строка) (71,4%); огорчений (66,6%); с грустью, далекой (57,14%); грустно, весенняя (52,3%); ночь (3 строка) (47,6%); на колени, сирени (4 строка) (42,8%); своей, родную (38%). Показательно, что в центре исследуемой модели располагаются и словоформы, принадлежащие зонам с наибольшей интенсивностью циклов: благовонным, вдали (47,6%) — зона ГЦн, с грустью, о родине (57,14%); с тоскою, об отчизне (52,3%); вспомнил (7 строка) (42,8%); чудно, вспомнил (8 строка), родной (38%); внимал (33,3%) — зона ГЦ.

Группа Г — учащиеся 8-9 классов республиканского лицея

Сопоставительный анализ экспериментальной модели темповой структуры 4 (см. Приложение 1, рис. 1.12.) с моделями групп А, Б и В выявил их существенное сходство. Так, ядерную позицию в модели занимают компоненты, расположенные в окончаниях стихотворных строк (глубокой, сирени (12 строка) - 71,4%; невмочь, на колени, ночь (3 строка), сирени (4 строка), своей — 66,6%); далекой - 61,9% а также компоненты, находящиеся в зонах с наивысшей интенсивностью циклов (зона ГЦн - весенняя (61,9%); благовонным, дыханьем (52,3%), зона ГЦ — с грустью, вспомнил (7 строка), вспомнил (8 строка) (52,3%); соловей (5 строка), об отчизне, песнь (47,6%); о родине (42,8%); чудно, с тоскою, родную (38%); соловей (9 строка) (33,3%).

Когерентно взаимодействуя с другими составляющими ритмомелодической структуры, темп вносит свой вклад в ее функционирование. При анализе вариантов мелодической, динамической и темповой структуры, представленных в анкетах испытуемых разных экспериментальных групп, выявлены следующие асимметричные тенденции:. 1) наиболее частыми являются случаи прогрессивного развития мелодического компонента при стабильных динамике и темпе. Следовательно, подтверждается предположение о том, что именно мелодика играет определяющую роль в реорганизации ритмомелодической структуры; 2) столь же часты случаи, когда согласованно развиваются мелодический и динамический компоненты при стабильном темпе; 3) к ним по частотности примыкают случаи, когда эволюционируют мелодика и темп при стабилизации развития динамического компонента; 4) стабильность мелодического компонента при развивающихся динамике и темпе фиксируется нечасто; 5)наконец, чрезвычайно редки случаи, когда ведущим при реорганизации структуры является динамический компонент и, тем более, темп. Таким образом, прогрессивное развитие ритмомелодической структур обеспечивается, прежде всего, мелодикой, а динамика и темп выполняют стабилизирующую функцию.

Рост и снижение количества асимметричных тенденций в ритмомелодической структуре текста коррелирует с динамикой процесса его самоорганизации. Показательно, что наибольшее количество случаев одновременной стабилизации развития мелодики, динамики и темпа зафиксировано в зоне конца текста, когда репрезентация доминантного смысла уже произошла, и программа текстопорождения свертывается..

Закономерности восприятия ритмомелодической структуры, выявленные в процессе анализа экспериментального текста "Растворил я окно..." К.Р., получили подтверждение и на других поэтических текстах. Представим результаты эксперимента с использованием в качестве экспериментального текста стихотворения А.С.Пушкина вас любил".

Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим.

Доминантный смысл, репрезентированный в данном тексте, можно определить как чувство сдерживаемой глубокой любви. Данный смысл фиксирован целой системой словоформ и словосочетаний. Актуальность выявленной смысловой доминанты подтверждается многократной акцентуацией ее в семантически близких словоформах: любил (1,5 и 7 строки) (любить — 1) чувствовать глубокую привязанность к кому-л., чему-л., быть преданным кому-л., чему-л.; 2) чувствовать сердечную склонность к лицу другого пола (курсив мой.- М.Ч.). - СлРЯ, т.2, с. 208-209), любовь (1 строка) (любовь - 1) чувство глубокой привязанности к кому-, чему-л.; 2) чувство горячей сердечной склонности, влечение к лицу другого пола (курсив мой.- М.Ч.). — там же, т.2, с. 209), любимой (8 строка) (любимый — 2) внушающий чувство любви, пользующийся любовью. - там же, т.2, с. 208).

Следует отметить, что внутри доминантного смысла выделяется система смыслов, связанных между собой, поскольку в анализируемом поэтическом тексте репрезентирован широкий спектр противоречивых, амбивалентных эмоциональных состояний, сопровождающих переживаемое лирическим героем чувство.

В первой строфе, казалось бы, актуализирован смысл малой интенсивности чувства, который репрезентирован вербальными компонентами любил (прошедшая любовь); быть может (может быть и быть может - возможно, вероятно - СлРЯ, т.2, с. 305); угасла не совсем (угаснуть (во 2-ом значении) — уменьшаясь, ослабевая по силе, степени проявления, прийти к концу, утратиться, исчезнуть. - там же, т.4, с. 455; не совсем — не вполне — там же, т.4, с. 177).

Во второй строфе, напротив, актуализируется: большая степень интенсивности переживаемого лирическим героем эмоционального состояния: томим (томиться — 1) испытывать мучения, страдания, 2) испытывать тягостное ощущение, мучительное беспокойство, волнение под влиянием какого-л. чувства (курсив мой.- М.Ч.). — СлРЯ, т.4, с. 379. Как видим, одновременно здесь репрезентирована и эмоция отрицательной модальности); так искренно, так нежно (так (в 5-ом значении) обозначает высокую меру, сильную степень проявления какого-л. качества, действия, состояния: в такой степени, до такой степени, настолько. — СлРЯ, т. 4, с. 332); вербальный репрезентант Как дай вам Бог любимой быть другим также фиксирует высокую степень проявления чувства.

Таким образом, выявляется мнимость ощущения, что любовь прошла, угасла, на самом деле уже в первой строфе словосочетание Я не хочу репрезентирует стремление лирического героя подавить в себе любовь, чтобы не нарушать покой, не причинять печали своей возлюбленной.

В 3 и 4 строках, а также в 8 строке поэтического текста языковые выражения пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем; Как дай вам Бог любимой быть другим репрезентируют смысл "благородство чувства".

Во второй строфе сконцентрированы словоформы, фиксирующие амбивалентность эмоционального состояния, переживаемого лирическим героем: безмолвно (безмолвный — не говорящий, молчащий; молчаливый // Не сопровождаемый словами, не выраженный в словах. - СлРЯ, т.1, с. 73); безнадежно (безнадежный — не оставляющий надежды на улучшение или на счастливый, благополучный исход // Выражающий отсутствие надежды. — СлРЯ, т. 1, с. 73), таким образом, данная лексема репрезентирует эмоцию отрицательной модальности. Выражение робостью ...томим акцентирует смысл "мучительная неуверенность в себе", также представляя отрицательную эмоцию (робость — боязливость, неуверенность в себе. - СлРЯ, т.2, с. 479), томиться - 1)испытывать мучения, страдания; 2) испытывать тягостное ощущение, мучительное беспокойство, волнение под влиянием какого-либо чувства.- там же, т.4, с. 379). В выражении ревностью томим эмоция отрицательной модальности фиксирована дважды: ревность - мучительное сомнение в чьей-либо верности, любви, в полной преданности, подозрение в привязанности, в большей любви к кому-либо другому (курсив мой.- М.Ч.)(СлРЯ, т.З, с. 692-693), значение лексемы томим уже приведено ранее; кроме того, в компоненте ревностью неявно репрезентирована и интенсивность чувства (ревность — мучительное сомнение). Языковое выражение так искренно актуализирует эмоцию положительной модальности и ее интенсивность, подлинность испытываемого лирическим героем чувства (искренний — выражающий подлинные мысли и чувства, лишенный притворства; правдивый, откровенный, чистосердечный.- СлРЯ, т.1, с. 679; так - до такой степени, настолько). Положительная эмоция и ее интенсивность представлены также языковым выражением так нежно (значение наречия так приведено выше; нежный — проявляющий любовь, ласку по отношению к кому-либо, в обращении с кем-либо // Выражающий ласку, любовь, исполненный мягкости, ласки, любви, —там же, т.2, с. 443, в свою очередь, лексема ласка имеет значение "доброжелательное, приветливое отношение, обращение" — там же, т.2, с. 165).

Модель доминантного смысла поэтического текста "Я вас любил" представлена на рис. 3. (см. с. 113). Динамика становления смысловой структуры текста в процессе его самоорганизации выявлялась при помощи методики позиционного анализа и методики установления внутритекстовых циклов. В данном тексте 49 словоформ. Граница зачина располагается после 7 словоформы (49 х 0,146 = 7,154 "7). Гармонический центр зоны начала (ГЦн) находится на 12 словоформе (49 х 0,236 — 11,564 " 12). Гармонический центр текста (ГЦ) расположен на 30 словоформе (49 х 0,618 = 30,282 " 30). Абсолютно слабые позиции текста располагаются симметрично от ГЦ на расстоянии 12 словоформ (49 х 0,236 = 11,564 " 12).

Представим модель циклической самоорганизации экспериментального текста (рис. 4.):

Рис. 4. Схема самоорганизации циклической структуры модели текста "Я вас любил"

Рис. 3. Исследовательская модель доминантного смысла текста "Я вас любил"

Формула модели циклической самоорганизации текста: 2/22121/1. В структуре текста реализуется суммарно восходящая градация (плотность циклов в начале текста - 3, в конце -4). Это так называемая концестремительная структура, включающая два цикла, связывающие ГЦн и ГЦ с абсолютным концом текста, при этом интенсивность протекания синергетического процесса, и соответственно, - интенсивность воздействия,- возрастает вблизи 2-го точечного аттрактора — ГЦ. Здесь сконцентрированы наиболее важные репрезентанты доминантного личностного смысла. В зоне гармонического центра на фоне перечисления реализуется нарастание эмоциональной напряженности:

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,...

Наибольшее количество вербальных компонентов, релевантных для представления доминантного смысла расположено в интервале пост-ГЦ, соответствующем второму пику интенсивности циклов. Наиболее мощные циклические аттракторы находятся в интервалах пост-ГЦн (циклическая плотность — 9) и пост-ГЦ (плотность циклических связей равна 8). Характерно, что именно здесь расположены вербальные компоненты, репрезентирующие максимальную экспрессию чувств лирического героя: Но пусть она вас больше не тревожит; То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно. После зоны пост-ГЦн — в интервале пред-ГЦ (плотность циклов 7) - реализуется некоторый спад интенсивности, затем следует новая волна активизации синергетического процесса. 5, 6 и 7 строки являются композиционным и смысловым центром текста, после чего следует гармоническое завершение процесса самоорганизации речевого произведения. Таким образом, выявляется пульсирующая эмоциональная напряженность структуры. Как видим, динамика интенсивности: циклов эксплицирует развитие процесса смыслообразования. Колебания активности формы исследуемого текста коррелируют с его смысловой структурой.

Эксперимент с данным текстом был проведен в 7 различных экспериментальных группах:

  • группа А — реципиенты с высшим образованием (26 чел.);

  • группа Б - студенты-филологи 4 курса ГАГУ (15 чел.);

  • группа В - учащиеся 4 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа (19 чел.);

  • группа Г - учащиеся 2 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа (23 чел.);

  • группа Д - учащиеся 11 класса школы-гимназии №3 г.Горно-Алтайска (17 чел);

  • группа Е - учащиеся 10 класса школы-гимназии №3 г.Горно-Алтайска (15 чел.);

- группа Ж — учащиеся 8-9 классов республиканского лицея (19 чел.)

Ритмическая структура текста

В процессе анализа вариантов ритмической структуры, полученных, в данных экспериментальных группах, выявлено, что они вполне сопоставимы по количеству составляющих данную структуру смысловых компонентов. Ритмическая структура может включать: в группе А - от 9 до 23, в группе Б - от 10 до 22, в группе В - от 12 до 26, в группе Г - от 4 до 20, в группе Д - от 8 до 19, в группе Е — от 6 до 19, в группе Ж - от 11 до 19 смысловых компонентов.

Эффективность структурной организации каждого из ритмических вариантов представлена в таблицах 2.1,2.2,2.3,2.4,2.5,2.6,2.7.

Таблица 2.1. Эффективность структурной организации экспериментального текста (группа А)

%

Вербальные компоненты, репрезентирующие отрезок в позиции ГЦ

№ строки

42,3

"безнадежно"

5

19,2

"То робостью"

6

11,5

"безмолвно, безнадежно"

5

7,69

"Я вас любил безмолвно"; "безмолвно"

5

3,84

"Я вас любил"

5

3,84

"Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим"

5-6

3,84

"То робостью, то ревностью томим"

6

В группе А 100% выявленных отрезков находятся в теоретически расчетной зоне ГЦ. При этом 42,3%(!) из них принадлежат позиции гармонического центра. На наш взгляд, это свидетельствует о гармоничности, оптимальности ритмико-структурной организации исследуемого текста, способной оказывать эффективное суггестивное воздействие в процессе его восприятия. В композиционном интервале пред-ГЦ находятся 50% ритмических компонентов, в интервале пост-ГЦ - 25%. Один отрезок объединяет собой зоны пред-ГЦ и пост-ГЦ.

В группе Б в теоретически расчетной зоне ГЦ также находятся все выявленные отрезки (100%). 46,6% из них расположены в позиции гармонического центра, что подтверждает вывод об особой эффективности структурной организации исследуемого текста. Зоне пост-ГЦ, где находится 2-ой пик интенсивности циклов, принадлежат 40% ритмических компонентов. В зоне пред-ГЦ расположены 13,3% смысловых отрезков.

В группе В, как и в предыдущих группах, 100% выявленных отрезков находятся в теоретически расчетной зоне ГЦ. В интервале с наивысшей интенсивностью циклов (зоне пост-ГЦ) расположены 52,3% из них. В позиции гармонического центра находятся 42,1% ритмических компонентов. В зоне пред-ГЦ — 5,26%.

Таблица 2.3. Эффективность структурной организации экспериментального текста (группа В)

%

Вербальные компоненты, репрезентирующие отрезок в позиции ГЦ

№ строки

47,6

"То робостью"

6

42,1

"безнадежно"

5

5,26

"безмолвно, безнадежно"

5

5,26

"то ревностью томим" >

6

Варианты ритмической структуры, зафиксированные испытуемыми группы Г, не: столь гармоничны по организации: в данном случае теоретически расчетной зоне ГЦ принадлежат 87,5% выявленных отрезков. Вместе с тем, необходимо отметить, что в позиции гармонического центра находятся 34,7% ритмических компонентов. В интервале пост-ГЦ - 30,4%. Следующая по численности группа отрезков (21,7%) расположена в зоне пред-ГЦ. Один отрезок объединяет собой интервалы пред-ГЦ и пост-ГЦ. Наконец, 8,69% компонентов находятся в интервале пост-ГЦн - пред-ГЦ, включая слабую позицию "-0,236", что неэффективно по структурной организации, поскольку в данной точке проходит граница между композиционными зонами текста.

В группе Д все выявленные ритмические компоненты находятся в теоретически расчетной зоне ГЦ. В интервале с наивысшей интенсивностью циклов (зоне пост-ГЦ) расположены 52,9% смысловых отрезков. Позиции гармонического центра принадлежат 29,4%. В зоне пред-ГЦ находятся 17,6% ритмических компонентов.

В группе Е, как и в экспериментальных группах А, Б, В и Д, в теоретически расчетной зоне ГЦ расположены 100% выявленных отрезков. Из них в интервале пост-ГЦ находятся 46,6%, позиции гармонического центра принадлежат 33,3%, в интервале пред-ГЦ расположены 13,3% ритмических компонентов. Один отрезок объединяет зоны пред-ГЦ и пост-ГЦ.

Таблица 2.5. Эффективность структурной организации экспериментального текста (группа Д)

%

Вербальные компоненты, репрезентирующие отрезок в позиции ГЦ

№ строки

35,2

"То робостью"

6

29,4

"безнадежно"

5

11,7

"безмолвно, безнадежно"

5

11,7

"то ревностью томим"

6

5,88

"безмолвно"

5

5,88

"То робостью, то ревностью томим"

6

Наконец, в группе Ж, как и в ритмических вариантах большинства предьщущих экспериментальных групп, теоретически расчетной зоне ГЦ принадлежат 100% выявленных отрезков. Из них в зоне пост-ГЦ находятся 52,6%, в позиции гармонического центра расположены 36,8%, в интервале пред-ГЦ находятся 5,26% ритмических компонентов.

Таблица 2.7. Эффективность структурной организации экспериментального текста (группа Ж)

%

Вербальные компоненты, репрезентирующие отрезок в позиции ГЦ

№ строки

42,1

"То робостью"

6

36,8

"безнадежно"

5

5,26

"безмолвно, безнадежно"

5

5,26

"То робостью, то ревностью томим"; "то ревностью томим"

6

Следовательно, явление самокоррекции ритмической структуры текста в процессе его самоорганизации относительно глубинного структурного инварианта можно считать универсальным.

Частотность выделения смысловых отрезков в каждой из экспериментальных групп представлена в таблицах (см. Приложение 1, с. 192-198). Подтверждается закономерность, выявленная ранее: в структуре текста существуют смысловые компоненты, вычленяемые подавляющим большинством испытуемых. Результаты анализа экспериментальных данных представлены в таблице 2.15.

Таким; образом, анализ экспериментальных данных позволяет сделать вывод об объективности ритмической структуры, наличии общих механизмов ее восприятия. Выявляется, что ритмическая структура текста адекватно воспринимается большинством реципиентов, при этом наибольшее количество совпадений отмечается в выделении компонентов, расположенных в зоне гармонического центра. Это служит подтверждением ее суггестивного воздействия в процессе рецепции речевого произведения.

На основании наиболее частотных смысловых отрезков, выявленных в анкетах испытуемых каждой из экспериментальных групп, были смоделированы инварианты ритмической структуры исследуемого текста, анализ которых обнаружил их существенное сходство.

Группа А

Я вас любил: / любовь еще, быть может, / В душе моей (/) угасла не совсем; / Но пусть она вас больше не тревожит; / Я не хочу / печалить вас ничем. / Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, / То робостью, / то ревностью томим; / Я вас любил / так искренно, / так нежно, / Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Данный инвариант включает 16 смысловых компонентов. Неоднозначность структурирования отмечается во 2 строке: 42,3% испытуемых обособляют компонент В душе моей (возможно, это обусловлено влиянием ритмической инерции — по аналогии с 1-й строкой), в то время как 38,4% обозначают эту строку как единый смысловой отрезок.

Подобная же организация ритмической структуры отмечается в 4 строке, благодаря чему актуализируется компонент Я не хочу.

Группа Б

Я вас любил: / любовь еще, быть может, /

В душе моей угасла не совсем; /

Но пусть она (/) вас больше не тревожит; /

Я не хочу (/) печалить вас ничем. /

Я вас любил / безмолвно, / безнадежно,

То робостью, / то ревностью томим; /

Я вас любил (/) так искренно, / так нежно, /

Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Здесь неоднозначное членение зафиксировано в трех стихотворных строках. Так, 3-ю строку 40% респондентов обозначают как единый отрезок, а 40% выделяют в ней два смысловых компонента: Но пусть она; вас больше не тревожит (граница, проходящая после лексемы она, может определяться ритмической инерцией). 4-я строка обозначается 46,6% реципиентов как единый отрезок, а 40% обособляют в ней фрагмент Я не хочу (возможное основание такого членения приведено ранее). Наконец, в 7-й строке у 53,3% испытуемых граница смыслового отрезка проходит после лексемы искренно (предположительно, данная часть реципиентов ориентируется преимущественно на знак препинания), а у 46,6% - после лексемы любил.

Группа В

Я вас любил: / любовь еще, быть может, /

В душе моей / угасла не совсем; /

Но пусть (/) она (/) вас больше не тревожит; /

Я не хочу / печалить вас ничем. /

Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, /

То робостью, / то ревностью томим; /

Я вас любил / так искренно, / так нежно, /

Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Данный инвариант включает 18 смысловых компонентов. Колебания в структурировании отмечаются лишь в 3 строке: у 36,3% испытуемых граница отрезка проходит после компонента пусть (актуализация смысла, представленного этим компонентом), а у 31,2% -после компонента она (влияние ритмической инерции).

Группа Г

Я вас любил: / любовь еще, быть может, / В душе моей угасла не совсем; / Но пусть (/) она вас больше не тревожит; / Я не хочу / печалить вас ничем. / Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, / То робостью, / то ревностью томим; / Я вас любил / так искренно, / так нежно, / Как дай вам Бог / любимой быть другим.

В данном случае, как в группах Б и В, неоднозначно структурируется 3 строка: 34,7% испытуемых обозначают ее как единый смысловой отрезок, в то время как 30,4% обособляют компонент Но пусть.

Группа Д

Я вас любил: / любовь еще, быть может, / В душе моей (/) угасла не совсем; / Но пусть она вас больше не тревожит; / Я не хочу печалить вас ничем. / Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, / То робостью, / то ревностью томим; / Я вас любил / так искренно, / так нежно, / Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Здесь, как и в группе А, отмечены колебания в организации ритмической структуры 2-й строки: 47% испытуемых обозначают ее как единый смысловой отрезок, а 41,1% выделяют в ней два компонента В душе моей и угасла не совсем. В то же время 3 и 4 строки фиксируются как единые смысловые компоненты.

Группа Е

Я вас любил: / любовь еще, быть может, / В душе моей (/) угасла не совсем; / Но пусть она вас больше не тревожит; /

Я не хочу печалить вас ничем./ Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, / То робостью, / то ревностью томим; / Я вас любил / так искренно, / так нежно, / Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Как ив предыдущем инварианте, неоднозначно структурируется 2 строка: 40% респондентов фиксируют ее как неделимый отрезок, а 40% вычленяют компонент В душе моей. 3 и 4 строки большинством испытуемых обозначаются как единые смысловые компоненты (такое же членение отмечено и в предыдущей экспериментальной группе).

ГруппаЖ

Я вас любил: / любовь еще, быть может, / В душе моей угасла не совсем; / Но пусть она (/) вас больше не тревожит; / Я не хочу печалить вас ничем. / Я вас любил (/) безмолвно, / безнадежно, / То робостью, / то ревностью томим. / Я вас любил / так искренно, / так нежно, / Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Отмечаются колебания в организации ритмической структуры двух стихотворных строк. В 3 строке 47,3% испытуемых обособляют компонент Но пусть она (влияние ритмической инерции), а 42,1% фиксируют данную строку как единый ритмический отрезок. В 5 строке в анкетах 47,3% респондентов граница смыслового отрезка проходит после лексемы любил, а у 42,1% - после лексемы искренно.

Таким образом, анализ экспериментальных: данных показывает, что чаще всего неоднозначность структурирования фиксируется в 3 строке. Характерно, что именно в данной строке (после словоформы больше) расположена абсолютно слабая позиция "-0,236", эксплицирующая область разрыва композиционного континуума. В этой точке сопрягаются зона начала текста и зона гармонического центра. Это находит отражение в характере ритмического структурирования данного фрагмента: граница между смысловыми отрезками фиксируется после лексем пусть и она.

Факторами, определяющими характер ритмического структурирования поэтического текста, являются: смысловой критерий, обусловливающий смысловое единство выделяемых компонентов (иногда объединение вербальных компонентов в один ритмический отрезок может осуществляться на субъективных основаниях); графический критерий (строчное расположение текста); пунктуационный критерий (влияние знаков препинания); особенности акцентной структуры (в частности, требования эвритмии); явление ритмической инерции-

Интегративная і функция мышления может служить основанием обособления следующих компонентов: "любил: любовь" (группа А - 3,84%)(эмоция положительной модальности); "так искренно, так нежно" (группа А - 3,84%, группа Б - 6,66%, группа В — 10,5%, группа Г - 17,3%, группа Д — 11,7%, группа Е - 20%, группа Ж — 10,5%)(интенсивность эмоции).

Важную роль в исследуемом тексте играет пунктуационное оформление, обусловливающее определенный характер ритмического структурирования.: Наличие в окончаниях всех стихотворных строк того или иного знака препинания служит дополнительным указанием на границу смыслового отрезка. Этим объясняется: такая согласованность в обозначении характера ритмической структуры в данной позиции. Е$ группе А знак границы смыслового отрезка в окончаниях всех стихотворных строк зафиксирован у 76,9% испытуемых, в группе Б — у 80%, в группе В — у 94,7%, в группе Г— у 73,9%, в группе Д - у 88,2%, в группе Е - у 80%, в группе Ж - у 89,4% реципиентов. Кроме того, влиянием пунктуационного оформления текста можно объяснить особенности ритмического структурирования следующих фрагментов: любовь еще, / быть может (группа А - 19,2%, группа Б - 20%, группа В - 10,5%, группа Г - 4,34%, группа Ж - 5,26%); Я вас любил безмолвно, / безнадежно (группа А - 23%, группа Б - 33,3%, группа В - 15,7%, группа Г — 21,7%, группа Д - 11,7%, группа Е — 13,3%, группа Ж - 52,6% (!); Я вас любил так искренно, / так нежно (группа А - 46,1%, группа Б - 53,3%, группа В - 5,26%, группа Г — 13%, группа Д - 11,7%, группа Е -13,3%, группа Ж - 42,1%.

Особенности акцентной структуры (стечение двух ударных слогов) могут определять, характер ритмической организации фрагмента Но пусть она / вас больше не тревожит (группа А - 15,3%, группа Б - 40%, группа В - 26,3%, группа Г - 17,3%, группа Д - 23,5%, группа Е - 6,66%, группа Ж — 47,3%). Кроме того, такое членение может быть обусловлено ритмической инерцией (влиянием ритмической структуры 1-ой строки, однозначно заданной графически).

При организации ритмической структуры текста во всех экспериментальных группах, предпочитаются отрезки объемом от 3 до 10 слогов. Таким образом, подтверждается вывод, сделанный нами ранее: размер наиболее употребительных отрезков близок к числу Ингве-Миллера (7 плюс-минус 2), что обеспечивает оптимальный режим функционирования системы текста и благоприятный режим процесса смыслопорождения при восприяхии речевого произведения.

Мелодическая структура текста

По результатам анализа анкет реципиентов каждой из экспериментальных групп были построены модели мелодической структуры (см. Приложение 1, рис. 3.1.-3.7.).

В центре экспериментальной модели 1 расположены следующие вербальные компоненты: то робостью (61,5%); то ревностью, не хочу (57,6%); искренно, так (неэюно) (50%); любил (1 строка), в душе, любил (5 строка) (46,1%); ближе к центру — Бог (42,3%); любовь, быть может (38,4%); пусть, любил (7 строка), так (искренно) (30,7%); неэюно, любимой (26,9%); безмолвно, безнадежно (23%). На периферии модели находятся лексемы, занимающие конечную позицию в строке, для которой характерно понижение мелодического контура., а также вербальные компоненты, большая часть из которых является местоимениями.

Необходимо отметить, что особенности мелодической структуры коррелируюх с динамикой изменения циклической плотности. Наибольшее количество репрезентантов смысла, выделяемых реципиентами мелодическим максимумом, расположено в зоне гармонического центра: то робостью (61,5%); не хочу, то ревностью (57,6%); искренно, так. (нежно) (50%); любил (5 строка) (46,1%); любил (7 строка), так (искренно) (30,7%); неэюно (26,9%); безмолвно, безнадежно (23%).

В ядерной части экспериментальной модели 2 находятся словоформы: любил, пусть (66,6%); безнадежно, нежно (60%); любил (5 строка), безмолвно, искренно, Бог (53,3%); любил (7 строка), любимой (46,6%); не хочу, то робостью (40%); в душе (33,3%); то ревностью (26,6%). Как видим, мелодический максимум фиксируется на тех; же репрезентантах смысла, что и у реципиентов группы А. При этом большинство таких репрезентантов расположено в зоне гармонического центра: безнадежно, нежно (60%); любил (5 строка), безмолвно, искренно (53,3%); любил (7 строка) (46,6%); не хочу, то робостью (40%); то ревностью (26,6%). Характерно, что в центре данной модели расположен вербальный компонент пусть, принадлежащий интервалу с наивысшей интенсивностью циклов (9) - пост-ГЦн.

Для реципиентов группы В актуальными при восприятии смысла текста являются следующие лексемы (см. экспериментальная модель 3): любил (5 строка) (63,1%); то робостью (52,6%); любил (1 строка), любил (7 строка), нежно (47,3%); моей, Бог (42,1%); пусть, то ревностью, мскренно(36,8%); безмолвно (31,5%); любовь, безнадежно, так (искренно) (21%). Таким образом, повышение мелодической кривой фиксируется, как правило, в одних и тех же фрагментах структуры текста. Отличие данной модели мелодической структуры от моделей предыдущих экспериментальных групп заключается лишь в том, что в 2-й строке происходит смещение пика мелодической кривой вправо: со словоформы в душе на словоформу моей. Как уже отмечалось, наибольшее количество репрезентантов смысла, отмечаемых мелодическим максимумом, сконцентрированы в зоне ГЦ.

Экспериментальная модель мелодической структуры 4 обнаруживает значительное сходство с уже исследованными. В ее центре находятся вербальные компоненты не хочу (52,1%); то ревностью (47,8%); пусть, любил (5 строка), безмолвно, любил (7 строка), искренно, Бог (43,4%); то робостью (39,1%); еще, в душе, безнадежно, так (нежно) (34,7%); нежно (30,4%); так (искренно) (26%); любил (1 строка), любовь (21%). Большая часть репрезентантов смысла, расположенных в центре модели, находятся в зоне ГЦ. По сравнению с предыдущими моделями интонационный пик в 1-й строке смещен влево: с лексемы любил на лексему вас. Второй интонационный пик в данной строке приходится на лексему еще (в группе А он был зафиксирован на лексеме любовь).

В группе Д (см. экспериментальная модель 5)мелодический максимум фиксируется на следующих лексемах: искренно (41,1%); не хочу, то ревностью (35,2%); любовь, моей, пусть, безмолвно, так нежно, дай (29,4%); любил (1 строка), быть может, безнадежно, то робостью, любил (7 строка), так (искренно), любимой (23,5%). Как видим, данная модель мелодической структуры также отражает динамику изменения циклической плотности. Особенностью данной модели является то, что в 1-й строке повышение мелодического контура зафиксировано на двух лексемах: любил и любовь (как в инварианте группы А); во 2-й строке наблюдается сходство с инвариантом группы В: мелодический пик зафиксирован на словоформе моей; наконец, в 8-й строке интонационный максимум смещен вправо: с лексемы Бог на лексему любимой.

Большинство репрезентантов смысла, находящихся в центре модели 6 принадлежат зоне гармонического центра: любил (5 строка) (60%); любил (7 строка) (53,3%); не хочу, то робостью (46,6%); не тревожит, нежно (33,3%); безнадежно, то ревностью, так искренно (26,6%). Вблизи ядра находится компонент пусть (46,6%), располагающийся в интервале с наивысшей интенсивностью циклов - пост-ГЦн.

Экспериментальная модель 7 обладает значительным сходством с моделями предыдущих экспериментальных групп, также отражая динамику процесса смыслообразования. В ее ядерной части находятся следующие репрезентанты смысла: то робостью (68,4%); нежно (52,6%); безмолвно, искренно (47,3%); любил (1 строка), безнадежно, то ревностью, Бог (36,8%); быть может, не хочу (31,5%); любил (7 строка) (26,3%).

Динамическая структура текста

Модели динамической структуры текста, построенные по результатам анализа анкет 7 экспериментальных групп, представлены в Приложении 1, рис. 3.8.-3.14. При сравнении данных моделей с моделями мелодической структуры экспериментального текста выявлено, что они тождественно представляют доминантные смыслы: (в ядерной; части моделей расположены одни и те же вербальные компоненты). Так, в центре экспериментальной модели 1 находятся следующие лексемы: искренно (57,6%); то ревностью, так (искренно), Бог (53,8%); любил (1 строка), пусть, любил (5 строка), любил (7 строка) (50%); не хочу, так (нежно) (46,1%); то робостью, нежно, дай (42,3%); любовь, безмолвно (38,4%); безнадежно (34,6%); быть может, любимой (30,7%); в душе, моей, больше (26,9%). В центре модели 2 — любил (5 строка) (60%); любил (1 строка), любовь, так (искренно) (53,3%); безмолвно, любил (7 строка), искренно, так (нежно) (46,6%); безнадежно, то ревностью, Бог (40%); в душе, моей, пусть, то робостью, нежно (33,3%). В центре модели 3 — любил (5 строка) (68,4%); не хочу, то ревностью (57,8%); пусть, то робостью, любил (7 строка), искренно (52,6%); любил (1 строка) (47,3%); быть может, безмолвно, безнадежно, нежно, Бог (42,1%); любовь, моей, так (искренно) (36,8%). В центре модели 4 - любил (5 строка) (56,5%); любил (1 строка), не хочу, то робостью (52,1%); любил (7 строка), Бог (47,8%); пусть, то ревностью, дай (43,4%); любовь, в душе (39,1%); так (искренно), так (нежно) (34,7%); моей, безмолвно, безнадежно, искренно, нежно (30,7%); любимой (26,6%). В центре модели 5 — любил (5 строка), то ревностью, так искренно, Бог (58,8%); то робостью, любил (7 строка) (52,9%); пусть, не хочу, так (нежно) (47%); не тревожит (41,1%); дай, любимой (35,2%); любил (1 строка),любовь, больше, печалить (29,4%). В центре модели 6-любил (1 строка) (66,6%); не хочу, любил (5 строка), то робостью, Бог (60%); в душе, пусть, то ревностью (53,3%); вас (5 строка), дай (46,6%); любил (7 строка) (40%); любовь, моей, больше, безнадежно, так искренно, так нежно (33,3%). В центре модели 7 — любил (5 строка), то робостью, то ревностью, искренно, так (нежно) (57,8%); любил (1 строка), любовь, любил (7 строка), так (искренно), нежно (52,6%); не хочу, безмолвно (47,3%); в душе, пусть, дай, Бог (42,1%); безнадежно (36,8%); больше, любимой (31,5%).

Таким образом, реципиентами различных экспериментальных групп динамический максимум фиксируется в одних и тех же участках структуры текста. Это служит подтверждением вывода об адекватности восприятия ритмомелодической структуры текста большинством испытуемых. А поскольку большинство совпадений в ответах приходится на репрезентанты смысла, расположенные в зоне гармонического центра, то можно полагать, что, вследствие когерентного взаимодействия ритмомелодических компонентов в данном участке структуры, она способна оказывать суггестивное воздействие в процессе рецепции речевого произведения.

Темповая структура текста

Сопоставительный анализ моделей темповой структуры (см. Приложение 1, рис. 3.15.-3.21) показал, что для испытуемых различных экспериментальных групп актуальными при восприятии смысла текста являются одни и те же лексемы. Так, в группе А (модель 1.) замедлением темпа выделены: безмолвно, безнадежно (80,7%); ничем (61,5%); любил (1 строка), нежно, Бог, любимой (57,6%); печалить, искренно, другим (53,8%)г не хочу, то ревностью (50%), не совсем, то робостью (46,1%); любил (7 строка), так (нежно), дай (42,3%); любовь, любил (5 строка) (38,4%), быть может, угасла, больше, не тревожит (34,6%); томим, в душе, моей, пусть, так (искренно) (26,9%). В группе Б (модель 2) — нежно (73,3%); безнадежно, искренно (66,6%); ничем, безмолвно (60%); то робостью, то ревностью, другим (53,3%); не тревожит, так (нежно), любимой (46,6%); любил (1 строка), любовь, не совсем, томим, дай, Бог (40%); угасла, пусть, не хочу, печалить, так (искренно) (33,3%); еще, моей, любил (5 строка), любил (7 строка) (20%). В группе В (модель 3) — безмолвно, безнадежно (78,9%); другим (68,4%); ничем (63,1%); так искренно, так нежно (57,8%); любил (1 строка), не совсем, то робостью (52,:%); не тревожит, печалить (47,3%); то ревностью, томим, любил (7 строка); Бог, любимой (42,1%); любовь (36,8%); угасла, пусть (31,5%); в душе, любил (5 строка) (26,3%). В группе Г (модель 4) - нежно (73,9%); так (нежно) (69,5%); искренно (62,5%); безнадежно (60,8%); любил (1 строка), ничем, безмолвно, так (искренно), другим (56,5%); любимой (52,1%); то робостью (47,8%); печалить, то ревностью, любил (7 строка), Бог (43,4%); не тревожит, не хочу, любил (5 строка), томим (39,1%); не совсем (34,7%); пусть (30,4%). В группе Д (модель 5) - безмолвно, безнадежно (76,4%); искренно, нежно, другим (64,7%); любил (1 строка), ничем, Бог (58,8%); любил (5 строка), томим, любимой (52,9%); то робостью (47%); не тревожит, печалить, то ревностью, любил (7 строка) (41,1%); любовь, не совсем, пусть, не хочу (35,2%); так (искренно), так (нежно) (29,4%). В группе Е (модель 6) — безмолвно, безнадежно (80%); ничем, другим (73,3%); то робостью, так (искренно), так (нежно) (66,6%); любил (1 строка), искренно, нежно, любимой (60%); то ревностью (53,3%); любил (7 строка) (46,6%); больше, не тревожит, печалить, томим (40%); любовь, угасла, не совсем, любил (5 строка) (33,3%); в душе, моей, пусть, дай, Бог (26,6%). В группе Ж (модель 7) - безнадежно (78,,9%); безмолвно, искренно, нежно (68,4%); ничем (63,1%); быть может, не тревожит, то робостью, так (нежно), любимой (52,6%); любил (1 строка); то ревностью, так (искренно),, другим (47,3%); не совсем, печалить, любил (5 строка) (36,8%); угасла, пусть, томим, любил (7 строка) (31,5%); любовь, в душе, моей, больше, не хочу (26,3%).

3.3 Выводы по первому эксперименту

Подводя итоги 1 этапа эксперимента по восприятию ритмомелодической структуры поэтического текста, необходимо отметить, что данное восприятие носит универсальный характер. Существует закономерность выделения наиболее частотных компонентов ритмической структуры относительно равным количеством испытуемых в разных группах. Следовательно, в структуре текста существуют смысловые компоненты, вычленяемые подавляющим большинством испытуемых.

Типичность, одинаковость выделения смысловых отрезков большинством реципиентов свидетельствует о наличии неких психолингвистических универсалий (общих механизмов) восприятия ритмической структуры текста.

Факторами, определяющими характер ритмического структурирования поэтического текста, являются: смысловой критерий, обусловливающий смысловое единство выделяемых компонентов (иногда объединение вербальных компонентов в один ритмический отрезок может осуществляться на субъективных основаниях); графический критерий (строчное расположение текста); пунктуационный критерий (влияние знаков препинания); особенности акцентной структуры (в частности, требования эвритмии); явление ритмической инерции.

Показательно, что наибольшее количество совпадений в ответах реципиентов различных экспериментальных групп отмечается в выделении компонентов, расположенных в зоне гармонического центра. Это свидетельствует о том, что зона гармонического центра, вследствие когерентного взаимодействия ритмомелодических компонентов в данном участке структуры, способна активизировать восприятие и направлять процесс смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

Таким образом, ритмомелодическая организация поэтического текста, как одна из форм проявления самоорганизации языка, содержит определенные универсалии восприятия и способна в процессе рецепции речевого произведения оказывать суггестивное воздействие на процесс порождения смысла в концептуальной системе, благодаря чему большинство реципиентов и воспринимают данную структуру одинаково.

В' процессе самоорганизации поэтического текста происходит спонтанная самокоррекция ритмической структуры, приближение ее к глубинному структурному инварианту, наиболее оптимально соответствующему репрезентации доминантного смысла.

Объем наиболее употребительных смысловых отрезков близок числу Ингве-Миллера "7 плюс-минус 2", характеризующему объем оперативной памяти. Предположительно, именно такой размер ритмического отрезка как кванта информации (смысла) обеспечивает оптимальный, самосогласованный режим функционирования системы текста и вместе с тем — наиболее благоприятный режим процесса смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

Характер ритмического структурирования текста (деление его на значимые отрезки) отражает определенный способ его осмысления. Нарушение целостности фрагмента является неслучайным: и свидетельствует об актуальности (для воспринимающего) смыслов, представленных в каждом из выделенных отрезков. В результате более дробного членения текста каждый компонент его ритмической структуры становится более весомым в смысловом отношении.

При сравнении экспериментальных моделей мелодической, динамической и темповой структур с исследовательской моделью смысловой доминанты обнаружено, что наиболее часто при помощи повышения мелодического контура, динамического максимума и медленного темпа испытуемые различных экспериментальных групп выделяют языковые единицы, фиксирующие актуальные доминантные смыслы текста. Активность звуковой материи, характеризующая экстремальные точки развития процесса самоорганизации ритмомелодической структуры, коррелирует с динамикой изменения циклической плотности: Таким образом, подтверждается гипотеза о том, что ритмомелодическая структура текста как синергетического объекта отражает динамику процесса смыслообразования, коррелирует с ней. Ритмомелодическая организация как материальная организация текста в принципе организуется вместе со смыслом и представляет собой часть смысла, смыслообразующий компонент:

Анализ экспериментальных данных показал, что изменения в динамической структуре, как правило, сопровождаются соответствующими изменениями мелодической структуры текста. В процессе сопоставления экспериментальных моделей мелодической и динамической структур выявлено их существенное сходство, изоморфизм. Полагаем, что именно благодаря когерентному взаимодействию компонентов ритмомелодической структуры, синхронизации их эволюционного развития под воздействием креативного аттрактора (эмоционально-смысловой доминанты) и достигается оптимальный режим функционирования текста как синергетического объекта.

Тем не менее, в некоторых случаях наблюдается некоторая асимметричность развития компонентов ритмомелодической структуры: повышение основного тона может сопровождаться; снижением интенсивности, и наоборот, рост интенсивности может сопровождаться понижением мелодического контура; на определенном этапе прогрессивное развитие ритмомелодической структуры может обеспечиваться изменением какого-либо одного ее компонента, в то время как остальные остаются без изменений., При анализе вариантов мелодической, динамической и темповой структуры, представленных в анкетах испытуемых разных экспериментальных групп, выявлены следующие асимметричные тенденции: 1) наиболее частыми являются случаи прогрессивного развития мелодического компонента при стабильных динамике и темпе; 2) столь же часты случаи, когда согласованно развиваются мелодический и динамический компоненты при стабильном темпе; 3) к ним по частотности примыкают случаи, когда эволюционируют мелодика и темп при стабилизации; развития динамического компонента; 4) стабильность, мелодического компонента при развивающихся динамике и темпе фиксируется нечасто; 5)наконец, чрезвычайно редки случаи, когда ведущим при реорганизации структуры является динамический компонент и, тем более, темп. Следовательно, чаще всего перестройку всей ритмомелодической структуры инициирует изменение частоты основного тона (мелодический компонент). Интенсивное развитие динамического компонента при стабильности мелодики (ровном движении тона) наблюдается гораздо реже. Таким образом,. самым неустойчивым, асимметричным компонентом, обеспечивающим реорганизацию всей ритмомелодической структуры и способствующим ее прогрессивному развитию, является мелодика, а динамика и темп выполняют стабилизирующую функцию.

Рост и снижение количества асимметричных тенденций в ритмомелодической структуре текста коррелирует с динамикой процесса его самоорганизации. Показательно, что наибольшее количество случаев одновременной стабилизации развития мелодики, динамики и темпа зафиксировано в зоне конца текста, когда репрезентация доминантного смысла уже произошла, и программа текстопорождения свертывается.

Глава 4. Второй этап экспериментального исследования: выявление характера корреляции ритмомелодической и смысловой структур поэтического текста и роли ритмомелодических характеристик текста в процессе понимания его эмоционально-смысловой доминанты

4.1 Цель, задачи, материал и методика исследования

На 2 этапе эксперимента предполагалось выявить роль ритмомелодических характеристик поэтического текста в процессе понимания его эмоционально-смысловой доминанты и установить соответствие между смысловой доминантой и ритмомелодической структурой текста как компонентом содержания. В связи с поставленной целью необходимо было: установить характер восприятия реципиентами доминантного смысла текста; выявить характер соотношения вербальных репрезентантов доминантного смысла, актуальных для воспринимающих, и ритмомелодической структуры текста; установить степень осознания реципиентами роли ритмомелодической структуры в процессе восприятия смысловой доминанты текста.

Для этого испытуемым была предложена анкета, содержащая письменный текст и задания к нему. 1-е задание включало в себя все вопросы анкеты, использовавшейся на первом этапе эксперимента (разделить текст на смысловые отрезки, обозначить движение интонации, динамические оттенки и темп).

5. Каково, на Ваш взгляд, содержание стихотворения?

  1. Какие слова и выражения данного текста, по Вашему мнению, наиболее важны для его понимания? Подчеркните их.

  2. Способствуют ли восприятию смысла стихотворения выделенные Вами ритмомелодические характеристики?

4.2 Описание результатов эксперимента

Представим результаты эксперимента по восприятию поэтического текста "Я вас любил" А.С.Пушкина. Анкеты с данным текстом получили реципиенты 3-х экспериментальных групп:

  • группа А - студенты-филологи 3 курса ГАГУ (16 чел);

  • группа Б - студенты-филологи 1 курса ГАГУ (27 чел.);

  • группа В - учащиеся 11 класса школы-лицея №6 г. Горно-Алтайска (14 чел.). Таблицы, отражающие частотность выделяемых смысловых отрезков, приведены в Приложении 2 (с. 220-222). Инварианты ритмической структуры, смоделированные на основе наиболее частотных ритмических компонентов, обнаруживают существенное сходство.

Инвариант группы А включает 16 смысловых отрезков:

Я вас любил: / любовь еще, быть может, /

В душе моей / угасла не совсем; /

Но пусть она вас больше не тревожит; /

Я не хочу печалить вас ничем. /

Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, /

То робостью, / то ревностью томим; /

Я вас любил / так искренно, / так нежно, /

Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Отличие ритмического инварианта группы Б заключается лишь в том, что 4-я строка содержит два смысловых компонента и, таким образом, данный инвариант включает 17 ритмических отрезков:

Я вас любил: / любовь еще, быть может, /

В душе моей / угасла не совсем; /

Но пусть она вас больше не тревожит; / Я не хочу / печалить вас ничем. / Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, /

То робостью, / то ревностью томим; / Я вас любил / так искренно, / так нежно, /

Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Наконец, инвариант ритмической структур группы В содержит 15 смысловых компонентов вследствие того, что большинство реципиентов данной группы фиксируют 2-ю строку как единый ритмический отрезок:

Я вас любил: / любовь еще, быть может, /

В душе моей угасла не совсем; /

Но пусть она вас больше не тревожит; /

Я не хочу печалить вас ничем. /

Я вас любил / безмолвно, / безнадежно, /

То робостью, / то ревностью томим; /

Я вас любил / так искренно, / так нежно, /

Как дай вам Бог / любимой быть другим.

Таким образом, испытуемые различных экспериментальных групп демонстрируют сравнительно сходный характер восприятия ритмической структуры исследуемого текста.

Сопоставление экспериментальных моделей мелодической структуры (см. Приложение 2, рис. 5.1-5.3) показало, что они обладают значительным сходством. Большинство репрезентантов смысла, находящихся вблизи ядра моделей, как правило, принадлежат зоне гармонического центра, где находятся наиболее мощные циклические аттракторы. Так, в модели группы А. мелодическим максимумом выделены: искренно (81,25%); нежно (75%); любил (5 строка), то робостью (68,75%); безмолвно, безнадежно (62,5%); любил (1 строка), то ревностью, любил (7 строка), Бог (56,25%); не хочу (50%); пусть (43,75%); моей, больше (37,5%); в группе Ъ — любил (1 строка) (66,6%); любил (5 строка) (55,5%); любил (7 строка) (51,85%); безмолвно, искренно, нежно (48,14%); не хочу, Бог (44,4%); пусть, безнадежно, то робостью (40,74%); то ревностью (33,3%); в группе В — безнадежно (71,42%); безмолвно, искренно (64,25%); любил (5 строка) (57,14%); любил (1 строка), любовь, пусть, то ревностью, Бог (42,85%); в душе, то робостью, нежно, дай (35,7%); любил (7 строка) (28,57%).

Экспериментальные модели динамической структуры, представленные в Приложении 2 на рис. 5.4.-5.6, также сходным образом представляют эмоционально-смысловую доминанту. Для реципиентов группы А актуальными являются следующие репрезентанты смысла: пусть, так (искренно) (75%); любил (7 строка), так (нежно) (68,75%); искренно, нежно, не хочу, любил (5 строка) (62,5%); любил (1 строка) (56,25%); любовь, безмолвно, безнадежно (50%); то робостью, то ревностью, Бог (43,75%); дай, любимой (37,5%); для реципиентов группы Б — любил (5 строка) (66,6%); любил (1 строка), Бог (55,5%); то робостью, дай (51,85%); безмолвно, то ревностью (48,14%); не хочу, безнадежно (44,4%); любил (7 строка) (40,74%); пусть (37%); так искренно (33,3%); для реципиентов группы В — любил (5 строка) (78,57%); любил (1 строка), не хочу, любил (7 строка), Бог (57,14%); в душе, безмолвно, безнадежно (50%); любовь, пусть (42,85%); быть может, то робостью, так искренно, дай (35,7%).

Анализ экспериментальных моделей темповой структуры (см. Приложение 2, рис. 5.7.-5.9) показал, что наиболее часто замедлением темпа испытуемыми выделяются лексемы, расположенные в зоне гармонического центра или занимающие конечную позицию в строке. Так, вблизи ядра модели группы А находятся следующие вербальные компоненты: безмолвно, безнадежно (75%); любил (1 строка), то робостью, то ревностью, искренно, другим (62,5%); любил (7'строка), нежно, Бог, любимой (56,25%); ничем, томим (50%); угасла, не совсем, печалить (37,5%); не тревожит, так (нежно), дай (31,25%); вблизи ядра модели группы Б - другим (62,96%); так нежно (59, 25%); безмолвно, безнадежно (55,5%); любил (1 строка), ничем, то робостью, любимой (51,85%); то ревностью, так искренно (48,14%); томим (44,4%); не хочу, печалить (40,74%); не совсем (37%); не тревожит, Бог (33,3%); любил (7 строка) (29,62%); вблизи ядра модели группы В - другим (85,7%); так нежно (71,42%); ничем, то ревностью, так искренно, любимой (50%); любил (1 строка), не тревожит, не хочу, печалить, безнадежно, то робостью, томим, Бог (42,85%); безмолвно, любил (7 строка) (35,7%); не совсем, любил (5 строка), дай (28,57%).

Большинство реципиентов группы А (87,5%) адекватно воспринимают содержание поэтического текста, связывая его со смыслом любовь. 12,5% испытуемых определяют смысл текста как "воспоминание о любви". Для большей части; испытуемых: данной группы доминантный смысл связан с эмоцией отрицательной модальности, которая объединяет следующие смыслы: "безответная любовь" (31,25%) ("любовь осталась без ответа"; "безответная любовь" (4)); "неразделенная любовь" (37,5%) ("смысл стихотворения состоит в вечном страдании неразделенной любви"; "она, может быть, даже его и не любила"; "неразделенная любовь" (4)); "невзаимная любовь" (18,75%) ("автор не хочет больше тревожить объект своей любви, может быть, из-за отсутствия взаимности"); "обида" (6,25%); "смирение с чувством утраты любви" (6,25%). Характерно, что именно этот смысл репрезентирован лексемой безнадежно, находящейся в гармоническом центре текста. 62,5% респондентов акцентируют данную лексему мелодическим максимумом, 50% - пиком интенсивности, 75% - замедлением темпа.

Смысл "интенсивность эмоции" актуален для 18,75% испытуемых, что находит отражение в следующих ответах: "Он [автор] говорит о величине, силе своей любви"; "эта любовь так сильна, что он желает счастья своей возлюбленной даже с другим человеком"; "поэт не в силах забыть свою любовь". Вербальные репрезентанты данного смысла так (искренно), так (нежно) акцентированы динамическим максимумом (75% и 68,75% соответственно), а компонент томим - замедлением темпа (50%). Смысл "благородство любви" фиксирован в анкетах 62,5% испытуемых: "автор не хочет больше тревожить объект своей любви"; "желает счастья своей возлюбленной, даже с другим человеком"; "он не желает ей зла, а желает счастья и понимания"; "не хочет навязывать своих чувств"; "он не желает любимой несчастья,...хочет, чтобы она была любима, счастлива"; "молодой человек, понимая нереальность счастья с этой женщиной, любя ее, желает ей счастья с другим. Это, действительно, душевный подвиг"; "любящий человек желает своей любимой счастья с другим". Актуальность данного смысла отражена и в особенностях ритмомелодической структуры. Так, мелодически выделены следующие вербальные компоненты, входящие в языковые выражения, представляющие данный смысл: не хочу (я не хочу печалить вас ничем) (50%); Бог (как дай вам Бог любимой быть другим) (56,25%); пусть (пусть она вас больше не тревожит) (43,7%); больше (не тревожит) (37,5%); динамически акцентированы: пусть (75%); не хочу (62,5%); Бог (43,75%); дай, любимой (37,5%); замедление темпа отмечено на лексемах Бог, любимой (как дай вам Бог любимой быть другим) (56,25%); ничем (я не хочу печалить вас ничем) (50%); печалить (не хочу печалить) (37,5%; не тревожит (пусть не тревожит), дай (как дай вам Бог любимой быть другим) (31,25%); не хочу (не хочу печалить) (25%).

Следует отметить, что в ответах данной группы реципиентов на вопрос о содержании текста не присутствуют лексемы, представляющие положительную эмоцию (таково влияние репрезентанта негативной эмоции, находящегося в гармоническом центре речевого произведения), тем не менее, анализ ритмомелодической структуры, фиксированной в анкетах, позволяет сделать вывод, что репрезентанты положительной эмоции также участвуют в процессе смыслопорождения. Так, лексемы искренно и нежно расположены в ядерной части экспериментальных моделей мелодической, динамической и темповой структуры текста.

В группе Б, при ответе на вопрос о содержании поэтического текста, смысл "любовь" фиксировали 100% испытуемых. При этом смысловая доминанта структурирована амбивалентными эмоциями. Так, 48,14% респондентов актуализируют эмоцию отрицательной модальности: "невзаимная любовь" (22,2%) ("лирический герой очень любит лирическую героиню, а она его не любит"; "человек очень любил девушку, которая не отвечала ему взаимностью"; "прощание еще любящего сердца с той, которая не ответила взаимностью или охладела"; "человек любил, но ему не отвечали взаимностью"; "его [поэта] любовь невзаимна"; "любовь к любимой женщине, но она не с ним"); "безответная любовь" (14,81%); "несчастная любовь" (25,9%) ("влюбленный человек становится отвергнутым"; "печаль покинутого, но все еще любящего человека"; "печальное размышление о любви"; "невеселые раздумья о любви"; "стихотворение о человеке с любящим сердцем, трепетной душой, но с невезением в любви"; "чувствуется грусть оттого, что приходится расставаться"; "любовь потеряна"; "ностальгия, безысходность положения автора стихотворения"). Лексему безнадежно, являющуюся наиболее ярким репрезентантом негативной эмоции и представляющую гармонический центр текста, мелодическим максимумом выделили 40,74% испытуемых, пиком интенсивности - 44,4%, замедлением темпа - 55,5% респондентов.

Смысл "благородство чувств" актуализирован в ответах 37% испытуемых: "печаль покинутого, но все еще любящего человека, благородно желающего своей любимой быть счастливой с другим"; "она его не любит, но он все же желает ей добра, счастья"; "лирический герой желает счастья своей возлюбленной"; "влюбленный человек становится отвергнутым, но, несмотря на это, он желает счастья своей возлюбленной; "он желает ей быть счастливой с другим"; "поэт любил и, может быть, любит до сих пор, но он не хочет нарушать покой любимой, так как, скорее всего, его любовь невзаимна, и желает ей счастья с другим"^ Актуальность данного смысла отражена ив характере ритмомелодической структуры. Мелодическим максимумом выделены следующие вербальные компоненты: не хочу (не хочу печалить), Бог (как дай вам Бог любимой быть другим) (44,4%); пусть (пусть не тревожит) (40,74%); динамически акцентированы: Бог (55,5%); дай (51,85%); не хочу (44,4%); пусть (37%); замедлением темпа выделены: ничем (я не хочу печалить вас ничем) (51,85%); не хочу печалить (40,74%); не тревожит (пусть она вас больше не тревожит), Бог (33,3%).

В анкетах данной; группы реципиентов фиксирована и эмоция положительной модальности, представленная репрезентантами "искренняя любовь" (29,62%), "чистая любовь" (11%), "настоящая любовь" (7,4%), "нежная любовь" (7,4%), "бескорыстная любовь" (любовь, не требующая ничего взамен) (3,7%), "трепетная любовь" (3,7%), "красота чувств" (3,7%). Лексемы искренно и нежно, репрезентирующие данный смысл, расположены в зоне гармонического центра и акцентированы большинством испытуемых мелодическим и динамическим максимумом и замедлением темпа.

Интенсивность эмоции отмечается 18,51% реципиентов: "сильная, несчастная любовь мужчины, который искренне любит"; "автор выразил свои чувства в связи с сильной любовью"; "человек очень сильно любил девушку, которая не отвечала ему взаимностью"; "лирический герой очень любит лирическую героиню, а она его не любит"; "поэт очень сильно любил и все еще любит". Мелодическим максимумом выделены следующие репрезентанты данного смысла: Бог (как дай вам Бог) (44,4%), дай (29,62%), так (нежно) (25,92%), так (искренно) (22,2%); максимумом интенсивности акцентированы: Бог (55,5%), дай (51,85%), так искренно (33,3%), так нежно (25,92%), замедление темпа фиксировано на лексемах так нежно (59,25%), так искренно (48,14%), томим (44,4%), Бог (33,3%).

Испытуемые группы В также демонстрируют адекватное понимание смысла текста. В ответах 92,8% реципиентов присутствуют лексемы "любовь", "любит", "любил", "любимая" (1 респондент отказался отвечать на вопрос о содержании текста). 50% испытуемых определяют смысл текста как "признание в любви" (вариант — "обращение к любимой женщине"): "мужчина признается женщине в прошедшей любви (не совсем прошедшей)"; "мужчина, любящий когда-то женщину, признается ей в этом" (на наш взгляд, показательная оговорка (описка), свидетельствующая об отсутствии у реципиента однозначного толкования смысла); "это искреннее признание в любви". В анкетах 64,2% испытуемых фиксирована эмоция отрицательной модальности, интегрирующая смыслы "безответная любовь" (28,5%) ("это стихотворение о безответной любви к девушке"; "один парень любил девушку безответно и безнадежно"; "стихотворение о безответной любви поэта"); "невзаимная любовь" (14,2%); "несчастная любовь" (14,2%) ("стихотворение о несчастной любви"; "стихотворение - признание в любви отвергнутого мужчины"); "сожаление" (7,14%). Следует подчеркнуть, что преобладание в ответах реципиентов всех экспериментальных групп вербальных: компонентов, репрезентирующих негативную эмоцию, связано, на наш взгляд, с тем, что в гармоническом центре текста находится лексема безнадежно, как раз и представляющая данную эмоцию. Характерно, что в группе В здесь наиболее часто фиксируется мелодический максимум (71,4%), 50% испытуемых выделяют данную лексему максимумом интенсивности, замедление темпа отмечено в анкетах 42,8% реципиентов..

Эмоция положительной модальности фиксирована в ответах 35,7% испытуемых, при этом 14,2% акцентируют смысл "чистая любовь"; 14,2% -"искренняя любовь"; 7,14% -"возвышенная любовь". Репрезентанты данного смысла также находятся вблизи; ядра экспериментальных моделей мелодической, динамической и темповой структур..

Для 21,4% респондентов актуален смысл "благородство чувств", что также находит отражение в ритмомелодической структуре: мелодическим пиком выделены вербальные компоненты пусть (пусть не тревожит), Бог (как дай вам Бог любимой быть другим) (42,8%); дай (35,7%); динамический максимум фиксирован на лексемах не хочу (не хочу печалить), Бог (57,1%); пусть (пусть не тревожит) (42,8%); дай (35,7%).

Наконец, 14,2% респондентов фиксируют интенсивность эмоции (любовь связана с бурными чувствами). Репрезентанты данного смысла находятся в ядерной части: экспериментальных моделей ритмомелодической структуры.

При сопоставлении лексем и языковых выражений, фиксируемых реципиентами как наиболее важные для понимания смысла текста, выявлено, что в ответах фигурируют одни и те же вербальные компоненты.

Частотность указанных вербальных компонентов представлена в таблицах 4.1, 4.2.

Анализ экспериментальных данных показал, что наиболее часто испытуемые выделяют те вербальные компоненты, которые репрезентируют актуальные доминантные смыслы текста. Более того, наблюдается большое сходство в проценте реципиентов, выделивших тот или иной языковой репрезентант.

Таблица 4.2. Вербальные компоненты, фиксируемые как наиболее значимые (группа Б)

%

Вербальные компоненты

92,5

"Я вас любил"

62,9

"так искренно"; "так нежно"

55,5

"Как дай вам Бог любимой быть другим"

44,4

"безмолвно"; "безнадежно"; "Я не хочу печалить вас ничем"

33,3

"любимой быть другим"

22,2

"В душе моей угасла не совсем"; "любовь еще, быть может"

18,5

"Как дай вам Бог"; "угасла не совсем"

14,8

"то ревностью томим"; "не тревожит"

11,1

"В душе"; "то робостью"; "Но пусть она вас больше не тревожит"; "томим"

7,4

"любовь"

3,7

"ничем"

Как видим, 100% реципиентов каждой из экспериментальных групп, фиксируют компонент "Я вас любил". Вероятно, это связано с тем, что данный компонент трижды встречается в экспериментальном тексте, акцентируя указанный смысл, что и приводит к такой его частотности у испытуемых. Чрезвычайно показательно, что вербальные компоненты, важные в смысловом отношении с точки зрения воспринимающих, являются и наиболее часто обособляемыми компонентами при ритмическом структурировании текста во всех трех экспериментальных группах. Так, уже указанное выше языковое выражение "Я вас любил" наиболее часто выделяется в ритмической структуре текста.

На вопрос о том, способствуют ли выделяемые реципиентами ритмомелодические характеристики текста восприятию его смысла, абсолютное большинство испытуемых каждой из экспериментальных групп отвечает утвердительно. Так, в группе А положительный ответ дают 100%, в группе Б — 92,5%, в группе В - 92,8% респондентов.

4.3 Выводы по второму эксперименту

Подводя итоги 2 этапа эксперимента, необходимо отметить, что подавляющее большинство реципиентов демонстрирует адекватное понимание смысла текста. При этом инварианты ритмической структуры, а также экспериментальные модели мелодической, динамической и темповой структур обнаруживают большое сходство. Тот факт, что данные экспериментальные модели по существенным параметрам совпадают с исследовательской моделью смысла текста, строятся изоморфно, свидетельствует о том, что существуют объективные основания адекватного восприятия смысловой доминанты. Полагаем, что именно ритмомелодическая структура текста во многом определяет адекватность, восприятия. Следовательно, ритмомелодическая структура текста, которую традиционно принято считать формальным компонентом, в действительности является частью смысла, компонентом смыслообразующим. Эмоция, лежащая в истоке процесса речепорождения и являющаяся проявлением мотивации, задает ритм. Таким образом, ритм, эмоция и доминантный смысл - это компоненты единого целого, смысла текста как такового. Звуковая материя текста, организованная изоморфно смыслу, способна регулировать протекание процесса смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающих.

Глава 5. Третий этап экспериментального исследования

5.1 Цель, задачи, материал и методика исследования

Поскольку формообразование в природе подчиняется единым физическим законам самоорганизации, мы предположили, что при восприятии ритмомелодической структуры музыкального текста, как и поэтического, должны обнаружиться общие закономерности. Звуковая материя должна иметь единые законы физической организации. На 3 этапе эксперимента предполагалось выявить наличие/отсутствие общих закономерностей восприятия ритмомелодической структуры поэтического и музыкального текстов. Эксперимент был проведен в два этапа. На 1 этапе реципиентам был предложены для анализа два письменных поэтических текста с заданиями к ним;

1. Прочтите текст;

а) разделите текст на смысловые отрезки, отметив их границы вертикальной чертой /,

б) отметьте в выделенных Вами отрезках повышение (/^), понижение (\) интонации, ровное звучание ( ^);

в) расставьте динамические оттенки (Г-громко, НГ-не очень громко, Т-тихо);

г) обозначьте темп (Б-быстро, У-умеренно, М-медленно).

2. Способствуют ли восприятию смысла текста его ритмомелодические характеристики, и какую роль при этом играет ритм?

На 2 этапе эксперимента реципиенты анализировали музыкальный текст (романс). Испытуемым была предложена анкета, содержащая текст (слова романса) со следующим заданием:

  1. Прослушайте романс;

  2. Опишите эмоции, возникшие у Вас по восприятии романса;

З.а) разделите текст на смысловые отрезки, отметив их границы вертикальной чертой /;

б) отметьте в выделенных Вами отрезках повьппение ), понижение ) интонации, ровное звучание (—►);

в) расставьте динамические оттенки (Г-громко, НГ-не очень громко, Т-тихо);

г) обозначьте темп (Б-быстро, У-умеренно, М-медленно);

4. Влияют ли на возникшие у Вас эмоции ритм, темп, динамика, повышение/понижение интонации?

6. Если да, то какие из ритмомелодических характеристик, по Вашему мнению, более всего повлияли на эмоциональное восприятие романса?

5.2 Характеристика испытуемых

В эксперименте принимали участие

  • студенты-филологи 5 курса Горно-Алтайского госуниверситета (12 чел.);

  • студенты-филологи 4 курса Горно-Алтайского госуниверситета (16 чел.);

  • учащиеся 4 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа (25 чел.);

  • учащиеся 3 курса Горно-Алтайского педагогического колледжа (23 чел.);

  • учащиеся 8 класса школы-лицея №6 г. Горно-Алтайска (11 чел.). Всего обработана 171 анкета.

5.3 Эксперимент с использованием поэтического текста

3 группы реципиентов получили анкеты с поэтическим текстом "На нивы желтые" А.К. Толстого.

На нивы желтые нисходит тишина, В остывшем воздухе от меркнущих селений, Дрожа, несется звон... Душа моя полна Разлукою с тобой и горьких сожалений. И каждый мой упрек я вспоминаю вновь, И каждое твержу приветливое слово, Что мог бы я сказать тебе, моя любовь,

Но что на дне души я схоронил сурово.

В процессе анализа данного текста нами был выделен доминантный смысл "состояние невыраженной любви". Смыслы, формирующие данную смысловую доминанту, интегрированы эмоцией отрицательной модальности, репрезентантами которой являются: словоформа разлукою (разлука — 2) жизнь вдали от того, кто близок, дорог. - Ожегов, с. 647); языковое выражение горьких сожалений (горький — 2) горестный, тяжелый (выделено мной.-М.Ч.). - Ожегов, с. 144), как видим, здесь фиксируется и интенсивность указанного смысла; в свою очередь, "горестный" имеет значение "исполненный горести, печальный, скорбный" (Ожегов, с. 142); сожалений (сожаление — 1)чувство печали, огорчения, вызванное утратой, сознанием невозможности изменить или осуществить что-нибудь. — Ожегов, с. 742); лексема упрек (упрек — выражение неудовольствия, неодобрения, обвинение. - там же, с. 834); языковое выражение схоронил сурово, то есть отказался от притязаний на любовь (лексема "хоронить" имеет: переносное значение "считая отжившим, ненужным, предавать забвению". — Ожегов, с. 797; суровый — 2) очень тяжелый, трудный, тяжкий (выделено мной.- М.Ч.); 3) угрюмый, сердитый, -там же, с. 778-779), таким образом, данное выражение фиксирует и значительную интенсивность, степень проявления смысла. Интенсивность фиксирована и в лексеме полна (полный- 1) содержащий в себе что-нибудь до своих пределов, замещенный целиком; 4) достигающий предела, наивысший. — Ожегов, с. 509). Неявно данный смысл репрезентирован в словоформе твержу (твердить — 1) постоянно говорить одно и. то же. — там же, с. 726). Негативная эмоция актуализирована и в сочетании мог бы я сказать, выражающем сознание невозможности что-либо изменить. Кроме того, актуальным в анализируемом тексте является смысл "постепенное исчезновение, охлаждение", который репрезентирован в языковом выражении нисходит тишина (нисходит — постепенно спускается;: тишина: — 1) отсутствие шума, безмолвие, 2) спокойствие, умиротворенное состояние. — Ожегов, с. 797), а также в словоформах в остывшем (производное от "стыть" - теряя тепло, становиться холодным. - Ожегов, с. 775), меркнущих (меркнуть - постепенно утрачивать яркость, блеск.- там же, с. 349). Опосредованно данный смысл фиксирован в словоформе дрожа (дрожать — 2)быть прерывистым, изменяющимся. -там же, с. 183).

Модель доминантного смысла текста представлена на рис. 5 (с. 143).

В целях установления динамики становления смысловой структуры исследуемого текста нами был проведен позиционный анализ. В данном тексте 46 словоформ. Граница зачина располагается после 7 словоформы (46 х 0,146 = 6,716 " 7). Гармонический центр зоны начала (ГЦн) находится на 11 словоформе (46 х 0,236 = 10,856 " 11). Гармонический центр текста (ГЦ) расположен на 28 словоформе (46 х 0,618 = 28,428 " 28). Абсолютно слабые позиции текста располагаются симметрично от ГЦ на расстоянии 11 словоформ (46 х 0,236 = 10,856 "11). Формула модели циклической организации текста: 2/11121/1.

Представим схему самоорганизации циклической структуры модели текста (рис. 6)

Рис. 6. Схема самоорганизации циклической структуры модели текста "На нивы желтые"

Это так называемая ГЦ-стремительная модель, сочетающая в себе три тенденции формообразования — началостремительность, центростремительность и концестремительность. Наибольшее структурное напряжение наблюдается в начальных интервалах текста: от абсолютного начала до гармонического центра сохраняется ровная интенсивность циклических плотностей (5). Здесь сосредоточены все наиболее важные репрезентанты смысловой доминанты: нисходит тишина; в остывшем; от меркнущих; дрожа; разлукою; горьких сожалений; упрек. После гармонического центра интенсивность синергетического процесса снижается — смысл уже порожден (плотность циклов в интервале "ГЦ — "0,236" равна 4), а зона конца текста характеризуется минимальным структурным напряжением (плотность циклов - 2).

Экспериментальные данные, полученные в 3 группах испытуемых, в целом подтвердили выводы, сделанные нами по результатам предыдущих экспериментов: большинство реципиентов демонстрируют сравнительно одинаковое восприятие ритмомелодической структуры поэтического текста. Анализ анкет показал, что в структуре текста существуют смысловые отрезки, выделяемые большей частью испытуемых. Кроме того, обнаружено, что экстремальные точки развития ритмомелодической структуры, выявленные в результате анализа экспериментальных данных, совпадают с теми фрагментами структуры текста, где наблюдается наибольшая циклическая плотность и доминантный смысл представлен наиболее концентрированно. Это позволяет говорить о том, что ритмомелодическая структура способна неосознаваемо направлять процесс смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего, что, в свою очередь, предполагает адекватное восприятие смысловой доминанты.

Частотность выделения тех или иных смысловых отрезков реципиентами представлена в таблицах (см. Приложение 3, с. 241-243).

Представим инварианты ритмической структуры экспериментального текста.

Группа А (студенты-филологи 5 курса ГАГУ)

На нивы желтые нисходит тишина, / В остывшем воздухе / от меркнущих селений, / Дрожа, (/) несется звон.../ Душа моя полна Разлукою с тобой / и горьких сожалений./ И каждый мой упрек я вспоминаю вновь, / И каждое твержу приветливое слово, / Что мог бы я сказать тебе, / моя любовь, / Но что на дне души я схоронил сурово.

Инвариант группы А содержит И (12) смысловых компонентов. Неоднозначное структурирование отмечается в 3-й строке: 33,3% реципиентов разделили фрагмент Дрожа, несется звон на два ритмических отрезка (вероятно, под воздействием знака препинания), а 33,3% зафиксировали его как единый смысловой отрезок.

Группа Б (студенты-филологи 4 курса ГАГУ)

На нивы желтые нисходит тишина, / В остывшем воздухе / от меркнущих селений, / Дрожа, несется звон.../ Душа моя полна / Разлукою с тобой / и горьких сожалений. / И каждый мой упрек (/) я вспоминаю вновь, / И каждое твержу приветливое слово, / Что мог бы я сказать тебе, / моя любовь, / Но что на дне души / я схоронил сурово.

Данный инвариант содержит 13 (14) смысловых компонентов. Неоднозначность структурирования отмечается в 5-й строке, которую 43,75% испытуемых группы Б фиксируют как единый отрезок, а 43,75% членят на два смысловых компонента. В отличие от инварианта ритмической структуры группы А, здесь обособлен компонент Душа моя полна в 3-й строке (влияние графической формы - строчного расположения поэтического текста), а в 8-й строке большинство испытуемых (75%) фиксируют два смысловых компонента.

Группа В (учащиеся 8 класса школы-лицея №6)

На нивы желтые нисходит тишина, / В остывшем воздухе (/)от меркнущих селений, / Дрожа, / несется звон.../ Душа моя полна (/) Разлукою с тобой / и горьких сожалений. / И каждый мой упрек / я вспоминаю вновь, / И каждое твержу / приветливое слово, / Что мог бы я сказать тебе, / моя любовь, / Но что на дне души / я схоронил сурово.

Ритмический инвариант группы В включает 14 (16) смысловых компонентов. Колебания в структурировании текста зафиксированы в двух стихотворных строках. Так, 45,4% реципиентов данной группы обозначили 2-ю строку как единый отрезок, а 45,4% -разделили на 2 компонента, что свидетельствует об актуальности смыслов, представленных в каждом из выделенных смысловых компонентов, для данной части испытуемых. 36,3% респондентов обособили в 3-й строке компонент Душа моя полна, в то время как другие 36,3% фиксировали фрагмент Душа моя полна разлукою с тобой как единый смысловой отрезок. 63,6% реципиентов в 3-й строке выделили компонент Дрожа (влияние пунктуационного оформления). В группе А такой вариант ритмического структурирования данной строки фиксирован в анкетах 33,3% испытуемых. Экспериментальные модели мелодической, динамической и темповой структур текста (см. Приложение 3, рис. 6.1.-6.9), построенные по результатам экспериментальных данных, полученных в 3 группах, также демонстрируют значительное сходство. Активность звуковой материи отмечается в одних и тех же фрагментах структуры текста, что свидетельствует о суггестивном воздействии ритмомелодической структуры в процессе восприятия речевого произведения. Цель 2-го вопроса анкеты заключалась в том, чтобы выяснить, осознается ли реципиентами значение ритмической структуры текста при восприятии его смысла. Абсолютное большинство реципиентов всех экспериментальных групп на вопрос о том, способствуют ли восприятию смысла текста его ритмомелодические характеристики, дают положительный ответ. Так, в группе А утвердительно ответили 91,6% испытуемых. Характерно, что большинство реципиентов, отвечая на данный вопрос, фиксирует эмоции (преимущественно негативной модальности), возникшие у них в процессе восприятия экспериментального поэтического текста. Приведем наиболее характерные ответы: "Ритмомелодические характеристики способствуют восприятию смысла текста, ритм наводит на какие-то определенные чувства и эмоции (тоска, печаль, сожаление), этому также способствуют динамические оттенки (НГ и Т), темп (У, М); "Ритмомелодические характеристики способствуют восприятию смысла текста. Это находит отражение прежде всего в эмоциональном плане"; "Темп и динамические оттенки придают особый характер стиху (трагичность)"; "ритм помог определить смысловые отрезки, темп чтения. При чтении возникли чувства грусти, сожаления о недосказанном, утраты, невозможности вернуть время назад"; "ритм придает размеренность, напевность некоторым словам (опорным). Взволнованность передается убыстрением темпа. Понижение интонации выражает горечь чувств, которые испытывает человек. Возникает чувство тихой грусти, тоски, обиды"; "ритм; определяет интонацию стихотворения"; "Автор с помощью мелодики и ритма передает нам. свое душевное состояние при, может быть, невзаимной любви, безответной"^ "мелодика у этого стихотворения спокойная, медленная, что наводит какую-то грусть..."; "С помощью ритма и ритмомелодических характеристик рисуется более яркая картина стихотворения, стихотворение как бы оживает. Эмоциональное восприятие более богатое". В группе Б утвердительный ответ зафиксирован у 81,25% испытуемых, которые отмечают, что "ритм и мелодика много значат для понимания: произведения"; "Текст вызывает немного грустное настроение. Восприятию смысла текста помогло разделение текста на смысловые отрезки, обозначение темпа, расстановка динамических оттенков"; "Этот текст навеял на меня грусть. Пришла осень. Чувствуешь какую-то опустошенность и в природе, и в жизни. Более глубокому восприятию текста способствуют паузы и интонация"; "Мне помогло воспринять текст разделение текста на смысловые части. ...Грустное стихотворение о сложных взаимоотношениях"; "Стихотворение навеяло грусть и чувство разлуки с чем-то важным и значимым, а впереди неопределенность. Восприятию способствует разделение текста на смысловые отрезки и определение темпа"; "Грусть. Тоска. Переживания. Соответствует времени года. На восприятие повлиял ритм и динамические оттенки"; "восприятию текста помогло ритмическое содержание стихотворения (подчеркнуто мной.- М.Ч.) и ассоциации на отдельные слова. Например: нивы желтые — осень, грусть; тишина — покой, одиночество"; "Текст оставил грустное настроение. Помогло восприятию деление на смысловые части и интонация"; "Этот текст навеял на меня грусть и почему-то печальное воспоминание. ...На мой взгляд, восприятию смысла текста способствуют его ритмомелодические характеристики". Наконец, в группе В утвердительный ответ дали 100% реципиентов. Наиболее частые ответы: ритмомелодические характеристики способствуют восприятию текста; "Так воспринимается лучше"; "Ритмомелодические характеристики способствуют лучшему восприятию текста". Две группы испытуемых анализировали поэтический текст "Растворил я окно", уже использовавшийся нами в 1-м эксперименте. Реципиенты этих экспериментальных групп также продемонстрировали существенное сходство восприятия ритмомелодической структуры текста. Частотность выделения смысловых отрезков см. в Приложении 3, с. 253254. Представим инварианты ритмической структуры текста, построенные на основании наиболее часто обособляемых смысловых отрезков.

Группа А (учащиеся 3 курса педагогического колледжа)

Растворил я окно, -/ стало грустно невмочь, -/

Опустился пред ним на колени, /

И в лицо мне пахнула (/) весенняя ночь /

Благовонным дыханьем сирени. /

А вдали / где-то чудно так пел соловей; /

Я внимал ему с грустью глубокой /

И с тоскою о родине / вспомнил своей; /

Об отчизне / я вспомнил далекой, /

Где родной соловей / песнь родную поет /

И, не зная земных огорчений, /

Заливается целую ночь напролет /

Над душистою веткой сирени.

Группа Б (учащиеся 4 курса педагогического колледжа)

Растворил я окно, -/ стало грустно невмочь, /

Опустился пред ним на колени, /

И в лицо мне пахнула / весенняя ночь /

Благовонным дыханьем сирени. /

А вдали / где-то чудно так пел соловей; /

Я внимал ему с грустью глубокой /

И с тоскою о родине / вспомнил своей; /

Об отчизне я вспомнил далекой, /

Где родной соловей / песнь родную поет /

И, не зная земных огорчений, /

Заливается целую ночь напролет /

Над душистою веткой сирени.

Как видим, данные ритмические инварианты обладают почти абсолютным сходством, за исключением ритмической структуры 8-й строки, в которой 52,1% реципиентов группы А обособляют компонент "Об отчизне", акцентируя смысл, представленный им, тогда как реципиенты группы Б (60%) фиксируют данную строку как единый смысловой отрезок.

В процессе анализа экспериментальных моделей мелодической, динамической и темповой структур исследуемого текста (см. Приложение 3, рис. 7.1.-7.6) подтвердился вывод об универсальности восприятия ритмомелодической структуры большинством реципиентов. При сравнении экспериментальных моделей двух групп оказалось, что в ядерной части каждого из указанных типов моделей расположены одни и те же вербальные компоненты. Таким образом, актуальными для испытуемых при восприятии ритмомелодической структуры являются языковые единицы, расположенные в интервалах текста с наибольшей циклической плотностью, то есть с наивысшей интенсивностью синергетического процесса, и являющиеся наиболее яркими репрезентантами доминантного смысла.

При ответе на 2-й вопрос (о влиянии ритмомелодических характеристик на восприятие смысла текста) 78,2% реципиентов группы А и 92% реципиентов группы Б дали положительный ответ.

5.4 Эксперимент с использованием музыкального текста

Эксперимент с использованием музыкального текста (романса), кроме выявления специфики восприятия (наличия/отсутствия общих закономерностей) ритмомелодической структуры текстов разных знаковых систем, предполагал выявить особенности воздействия данной структуры на эмоциональную сферу воспринимающих, поэтому реципиентам дополнительно был предложено задание зафиксировать эмоции, возникающие при восприятии романса и ответить на вопрос, влияют ли на возникновение этих эмоций ритм, темп, динамика, повышение/понижение интонации.

При сравнении инвариантов ритмической структуры музыкального текста "На нивы желтые" (муз. П.И.Чайковского), построенных на основе наиболее частотных смысловых отрезков, выделенных реципиентами трех экспериментальных групп (частотность выделения отрезков представлена в таблицах,. см. Приложение 3, с. 267-269), оказалось, что они абсолютно идентичны и включают 13 смысловых компонентов:

На нивы желтые / нисходит тишина, / В остывшем воздухе / от меркнущих селений, / Дрожа, несется звон.../ Душа моя полна Разлукою с тобой / и горьких сожалений. Г И каждый мой упрек я вспоминаю вновь, / И каждое твержу приветливое слово, / Что мог бы я сказать тебе, / моя любовь, / Но что на дне души / я схоронил сурово.

В отличие от инвариантов ритмической структуры поэтического текста, здесь 1-я строка включает два смысловых отрезка, в целом же по количеству и характеру выделяемых ритмических компонентов, данные инварианты в значительной мере сходны между собой. Таким образом, выявляется единство ритмической структуры вербального и поэтического текстов. Это позволяет сделать вывод о том, что в основе организации ритмической структуры лежат одни и те же фундаментальные принципы, которым подчиняется звуковая материя в своем функционировании.,

Сопоставление экспериментальных моделей мелодической, динамической и темповой структур музыкального текста 3 групп; реципиентов (см. Приложение 3, рис. 8.1.-8.9) выявило, что они сходны по существенным параметрам. Активность звуковой материи фиксируется в одних и тех же фрагментах структуры. В ядерной части экспериментальных моделей располагаются, как правило, одни и те же вербальные компоненты, выделяемые большинством реципиентов при помощи мелодического и динамического максимума, а также при помощи замедления темпа.

В процессе анализа эмоциональных реакций на музыкальный текст (романс), фиксируемых реципиентами, выяснилось, что они могут быть подразделены на две неравные группы. Первую группу составляют реакции, фиксирующие эмоциональное состояние, возникшее при восприятии самого романса (в группе А —75%, в группе Б — 87,5%, в группе В - 72,7% респондентов), в подавляющем большинстве это эмоции отрицательной модальности. Представим частотность эмоциональных реакций. Группа А — грусть (3), подавленность (2), разочарование (2), раскаяние (2), сожаление (2), тоска (2), нежелание жить (1), хочется плакать (1), непреодолимая тоска (1), тяжелая, давящая тоска (1), безысходность (1), тяжесть обиды (1), обида (1), чувство запущенности (1), чувство неуютности (1), чувство утраты (1), печаль (1),чувство вины (1), жалость (1), страх (1). Группа Б - грусть (11), печаль (7), сожаление (5), переживание (3), разлука (3), чувство недосказанности (3), чувство одиночества (3), тревога (3), безысходность (2), ожидание (2), утрата любви (2), тоска (1), взволнованность (1), чувство смятения (1), мучает совесть (1), мрак (1), темнота (1), камень на душе (1), горе (1), утрата любимого человека (1), чувство брошенности (1), обреченность (1), безнадежность (1), горечь (1), чувство потерянности (1), жалость (1), сострадание (1), сопереживание (1), ощущение полноты души (1), спокойствие (1), задумчивость (1). Один испытуемый группы данной группы, сопоставляя впечатления от поэтического и музыкального текстов, отмечает, что при анализе поэтического произведения у него возникло сходное настроение: "печаль, грусть, тревога". Группа В — грусть (8), тоска (6), тревога (2), печаль (1), большая печаль (1), чувство разлуки (1), захотелось плакать (1), жалость (1), радость (1), любовь (1). Вторая группа представлена реакциями, которые фиксируют негативное эмоциональное отношение к исполнению романса (в группе А — 25%, в группе Б - 12,5%, в группе В — 27,2% испытуемых). Приведем подобные реакции. Группа А — "Эмоции: тоска, подавленность, разочарование в исполнении романса"; "Возникает равнодушие и полнейшее безразличие. Такое ощущение, что исполнитель не проникся тем чувством, которое заложено в самом тексте. На возникновение этих эмоций влияет ритм,, варьирование интонации и темп. Неожиданное усиление темпа в 5-й строке создает искусственность и наигранность в исполнении романса. Это отталкивает слушателя"; "Равнодушие и полнейшее безразличие, просто спать хочется от такого романса". Группа Б — "Впечатлений никаких. Слова теряют свой смысл при таком исполнении"; "Романс не произвел на меня никаких впечатлений. Я его не поняла. Никаких эмоций. Музыка больше похожа на похоронную (выделено мной.- М.Ч.)". Как видим, хотя реципиент и утверждает, что у него не возникло никаких эмоций, тем не менее, обнаруживается определенное (негативное) эмоциональное воздействие музыкального текста. Группа В - "После прослушивания я почувствовала тоску и раздражение"; "Прослушав этот романс, я почувствовала грусть, раздражение и большую печаль"; почувствовал раздражение и тоску". Эмоция раздражения, безусловно, связана с негативным отношением к характеру исполнения романса.

Таким образом, выявляется существенно сходный характер воздействия ритмомелодических структур поэтического и музыкального текстов на эмоциональную сферу воспринимающих: в процессе рецепции текстов разных знаковых систем формируется эмоция негативной модальности. Чрезвычайно важно, что именно такая эмоция интегрирует репрезентанты доминантного смысла текста. Следовательно, ритмомелодическая структура текста способна регулировать процесс порождения эмоциональной доминанты,, вводить реципиента в эмоциональный континуум, на основе чего впоследствии; происходит восприятие доминантного смысла речевого произведения.

Отвечая на вопрос, влияют ли на возникновение эмоций, описанных реципиентами, ритмомелодические характеристики, подавляющее большинство реципиентов дает утвердительный ответ: в группе А — 100%, в группе Б - 87,5%, в группе В - 100% испытуемых.

Аналогичные результаты были; получены в экспериментальных группах, анализировавших музыкальный текст "Растворил я окно" (муз. П.И.Чайковского).

Частотность выделения смысловых отрезков представлена в таблицах (см. Приложение 3, с. 279-280).

Инварианты ритмической структуры данного текста практически одинаковы, за исключением того, что в группе Б отмечается неоднозначное структурирование 5-й строки: 39,1% испытуемых выделяют в ней два смысловых компонента, как и большинство испытуемых (49,9%) группы А, а 43,4% респондентов фиксируют данную строку как единый смысловой отрезок.

Растворил я окно, -/ стало грустно невмочь, -/

Опустился пред ним на колени, /

И в лицо мне пахнула весенняя ночь /

Благовонным дыханьем сирени. /

А вдали где-то чудно / так пел соловей; /

Я внимал ему с грустью глубокой /

И с тоскою о родине вспомнил своей; /

Об отчизне я вспомнил / далекой, /

Где родной соловей / песнь родную поет /

И, не зная земных / огорчений, /

Заливается целую ночь напролет /

Над душистою веткой сирени.

В отличие от инвариантов, смоделированных по результатам восприятия реципиентами ритмической структуры поэтического текста, в данном ритмическом инварианте обособлены компоненты "А вдали где-то чудно", "далекой", "огорчений", что является следствием воздействия ритмической структуры музыкального текста (удлинение слогов в лексемах чудно и земных, в одном случае, и пауза перед словоформой далекой, в другом случае). Таким образом, актуализируются смыслы, представленные в этих ритмических компонентах.

Экспериментальные модели мелодической, динамической и темповой структур данного музыкального текста (см. Приложение 3, рис. 9.1.-9.6) также демонстрируют значительное сходство, что подтверждает выводы, сделанные по результатам экспериментальных данных по тексту "На нивы желтые".

Подавляющее большинство реципиентов фиксируют эмоциональное состояние, возникающее при восприятии романса (как правило, негативной модальности), лишь один реципиент из группы А фиксирует негативное отношение к исполнению музыкального произведения, отмечая, что у него возникло чувство пустоты, поскольку "голос певца не дает таких эмоций, как при прочтении. Непонятные эмоции". Как уже отмечалось, в большинстве своем данный музыкальный текст вызывает эмоции отрицательной модальности. Представим частотность эмоциональных реакций. Группа А — грусть (15), тоска (12), печаль (5), тоска по дому (3), сожаление (2), переживание (1), какое-то щемящее чувство (1), страх перед будущим (1), чувство глубокой грусти (1), ностальгия по родным местам (1), "меланхолия о прошлом" (1), задумчивость (1), у 5 реципиентов данный текст вызвал воспоминания о доме, у 1 — желание поехать домой. Группа Б — грусть (21), тоска (5), одиночество (3), переживания (2), печаль (2), тоска по родине (2), ностальгия (2), тоска по прошедшему (2), тоска по дому (2), безысходность (2), желание поехать домой (2), ностальгия по родине (1), легкая грусть (1), ностальгия по прошедшим годам (1), разочарование (1), чувство несвободы (1), страх перед одиночеством в будущем (1), сожаление (1), уныние (1), боль (1). 1 реципиент группы А зафиксировал амбивалентные эмоции: "Грусть, печаль, переживание, тоска, ностальгия по родным местам, оптимистический настрой на будущее и в то же время в душе какое-то безразличие". В группе Б амбивалентные эмоции зафиксировали 17,39 % реципиентов: "Грусть, тоска по прошедшему, может быть, по прекрасным минутам, проведенным в родных местах"; "При прослушивании романса мне стало грустно и в то же время приятно от нахлынувших воспоминаний"; "Романс вызвал чувства тоски, безысходности, одиночества. Нахлынули воспоминания (светлые)"; "Ностальгия по родине, грусть, тоска, гордость за родину".

100% реципиентов каждой из экспериментальных групп полагают, что на возникновение эмоционального состояния, описанного ими, безусловно, влияют ритмомелодические характеристики музыкального текста.

5.5 Выводы по третьему эксперименту

Сопоставление экспериментальных данных по восприятию ритмомелодической структуры поэтического и музыкального текстов выявило существование общих закономерностей функционирования ритмомелодических характеристик сопоставляемых видов текста, что свидетельствует о единстве ритма на вербальном и музыкальном уровнях. Таким образом, ритмомелодическая организация текстов разных знаковых систем, как одна из форм проявления самоорганизации звуковой материи, универсальна при восприятии. Это позволяет сделать вывод о том, что в основе организации ритмической структуры лежат одни и те же фундаментальные принципы, которым подчиняется звуковая материя в своем функционировании. Должен существовать инвариант ритмической структуры, оказывающий воздействие в процессе рецепции текста. Единство ритма предполагает наличие определенных когнитивных структур, которые устойчиво соотносят вербальные и музыкальные структуры.

Обнаружено, что активность звуковой материи (экстремальные точки развития ритмомелодической структуры, выявленные в результате анализа экспериментальных данных), отмечается в тех фрагментах структуры текста, где наблюдается наибольшая циклическая плотность и доминантный смысл представлен наиболее концентрированно. Таким образом, ритм, во-первых, служит связующим компонентом системы текста, органически входящим в содержание, во-вторых, является связующим компонентом синергетических систем - концептуальных систем продуцента и реципиента.

Актуальными для испытуемых при восприятии ритмомелодической структуры являются языковые единицы, расположенные в интервалах текста, с наибольшей циклической плотностью, то есть с наивысшей интенсивностью синергетического процесса, и являющиеся наиболее яркими репрезентантами доминантного смысла. Это позволяет говорить о том, что ритмомелодическая структура способна неосознаваемо регулировать протекание процесса смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего, что, в свою очередь, предполагает адекватное восприятие смысловой доминанты. В то же время это свидетельствует о том, что ритмомелодическая структура текста является его содержательным компонентом и относится к уровню глубинных; а не поверхностных структур, как это традиционно считается.

Абсолютное большинство реципиентов всех экспериментальных групп отмечают воздействие ритмомелодических характеристик текста на восприятие его смысла и возникновение определенного эмоционального состояния.

Выявлен существенно сходный характер воздействия ритмомелодической структуры вербального и музыкального текстов на эмоциональную сферу воспринимающих (при восприятии текстов разных знаковых систем испытуемые фиксируют эмоции одинаковой модальности). Чрезвычайно важно, что именно такая эмоция интегрирует репрезентанты доминантного смысла текста. Следовательно, ритмомелодическая структура текста, во-первых, фиксирует определенное эмоциональное состояние продуцента речевого произведения, во-вторых, она способна формировать эмоциональную доминанту, с опорой на которую происходит понимание доминантного смысла текста в процессе рецепции.

Таким образом, ритмомелодическая структура, коррелируя с эмоциональной и смысловой структурой текста, задает путь процесса смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

Все вышесказанное позволяет предположить, что вербальные и музыкальные знаковые системы интегрируются на основе ритма, который является объединяющим компонентом когнитивной структуры, но для этого необходимо исследование и других невербальных систем.

Заключение

Проблема понимания текста является одной из приоритетных в современной лингвистике, психолингвистике и ряде других наук. В настоящее время все более возрастает интерес к исследованию суггестивных свойств речи (текста), позволяющих адекватно воспринять доминантный смысл. Активизируются фоносемантические исследования, выявляющие роль звуковой субстанции языка в коррекции и регуляции эмоционального состояния личности. Фоническая организация речевого произведения, вследствие своей связи с эмоциями и смыслом (гомоморфизм смыслового и фонического уровней) рассматривается в качестве универсального средства регуляции понимания, репрезентированного звуковой материей языка. В представленной диссертационной работе осуществляется: теоретико-экспериментальное исследование роли ритмомелодической структуры текста в процессах его порождения и восприятия. Исследование осуществляется в рамках психолингвистической и лингвосинергетической научных парадигм

Анализ философского, естественнонаучного, эстетического, литературоведческого и музыковедческого подходов к изучению ритма, актуализирующих различные аспекты этого понятия, позволил констатировать, что ритм принадлежит к числу универсальных природных закономерностей, характеризующих процессы возникновения и эволюционного развития любых природных систем. Одним из важнейших свойств ритма является его способность интегрировать разрозненные элементы в сложное, иерархически организованное, динамически развивающееся системно-структурное единство.

В связи с тем, что ритм является фактором, определяющим функционирование любых систем, независимо от их природы, необходимо было исследовать специфику реализации этого универсального свойства ритма в процессах порождения и восприятия художественного текста как сложной системы вербально репрезентированных смыслов.,

Обобщение и систематизация; данных психологических, психолингвистических, нейрофизиологических и физиологических исследований, а также свидетельств художников слова позволили установить, что ритм является неотъемлемым компонентом эмоционально-смысловой доминанты и предопределяет способ ее репрезентации в речевом произведении. Ритм служит для автора своеобразным индикатором, первичной материализацией замысла как целостности и играет роль организующего начала, которое инициирует и корректирует пути развертывания смысла текста. Определенная ритмическая форма, будучи устойчиво связанной с доминантной эмоцией, способна задавать границы выбора того или иного языкового выражения. В процесс представления личностных смыслов могут включаться единицы, не сопоставимые ни по ядерным, ни по периферийным семам, но обладающие формальным (ритмико-структурным) сходством. Ритмически сходные языковые единицы способны представлять тождественные эмоции, а потому, с точки зрения репрезентации данной эмоционально-смысловой доминанты, они становятся функциональными синонимами.

Таким образом, доминантная эмоция, определяя ритм речемыслительной деятельности, получает закономерное закрепление на ритмомелодическом уровне речевого произведения. Ритмомелодическая структура текста служит своеобразным кодом, несущим эмоциональную информацию. При этом кодирование эмоциональной информации на ритмомелодическом уровне в процессе речепорождения осуществляется непроизвольно и носит универсальный характер.

Ритм (а также интонация, неразрывно с ним связанная) является основным способом эмоционального воздействия речевого произведения и вхождения в эмоциональную сферу автора. Данный процесс происходит на сенсорном, бессознательном уровне, следовательно, восприятие эмоциональной доминанты возможно уже на начальных этапах перцепции поэтического текста, а именно - на уровне восприятия его звуковой, ритмомелодической структуры. На последующих этапах восприятия под регулирующим воздействием смысловой структуры поэтического текста и ритмомелодической организации ее вербальных репрезентантов происходит формирование доминантного смысла текста в концептуальной системе реципиента. Ритмомелодическая структура способна акцентировать эмоционально-смысловую доминанту, ограничивая континуальность смыслов и неосознаваемо направляя процесс смыслопорождения в КС воспринимающего. Поэтому, несмотря на несходство концептуальных систем автора и реципиента, возможно адекватное понимание смысла текста.

Рассмотрение ритмомелодической структуры текста с позиций, лингвосинергетической парадигмы позволяет определить ее как: развертывающееся в пространственно-временном континууме единство темпоритма, мелодики, динамики и тембра. Данная структура возникает в ходе сложных коллективных взаимодействий составляющих ее компонентов, как результат их спонтанного упорядочивания под регулирующим воздействием креативного аттрактора (эмоционально-смысловой доминанты).

Пути эволюции системы текста предзаданы ее аттракторами. При этом в процессе самоорганизации система производит селективный отбор компонентов, способных стать составляющими будущей структуры. В синергетический процесс могут быть втянуты: 1) языковые единицы, структура которых изоморфна структуре аттрактора и 2) единицы, обладающие подходящей структурой для того, чтобы органично вписаться в окружающую аттрактор ритмомелодическую среду. Тем самым ограничивается разнообразие языковых единиц, потенциально возможных в качестве репрезентантов личностного смысла, устраняется неопределенность, множественность путей развития процесса смыслопорождения.

Смысловой континуум и звуковая материя языка принципиально нестабильны, динамичны. В процессе самоорганизации речевого произведения происходит поиск и установление гармоничных отношений между ними. Данный процесс осуществляется через цепь дискретных переходов, посредством ритмичного переключения: режимов функционирования системы (смены ее структурно-функциональных состояний). В процессе самоорганизации системы поэтического текста происходит спонтанная самокоррекция его ритмомелодической структуры, приближение ее к глубинному структурному инварианту, оптимально соответствующему репрезентации доминантного смысла. В результате временной стабилизации потоков обмена энергией, веществом и информацией текст приобретает определенную метастабильную структуру.

В тексте как синергетическом объекте структура является элементом содержания. Это возможно в силу синхронизирующего воздействия креативного аттрактора (эмоционально-смысловой доминанты), под влиянием которого смысловая: и "формальная" стороны речевого произведения интегрируются в эволюционирующую целостность. В ходе ряда экспериментов доказано, что ритмомелодическая структура отражает динамику процесса смыслообразования, коррелирует с ней. Следовательно, ритмомелодическая структура текста является его содержательным компонентом и относится к уровню глубинных, а не поверхностных структур, как это традиционно считается.

Звуковая материя текста, организованная изоморфно смыслу, способна регулировать процесс смыслопорождения. Ритмомелодическая структура текста, эксплицируя вероятную совокупность путей развертывания процесса смыслопорождения, является в то же время фактором, регулирующим протекание этого процесса в концептуальной системе воспринимающего. Научная достоверность описываемых в работе фактов подтверждается практически, — в серии экспериментов и теоретически — соотнесением с результатами психологических, психолингвистических, нейрофизиологических, физиологических и лингвосинергетических исследований.

В ходе экспериментального исследования по восприятию реципиентами ритмомелодической структуры текста было подтверждено предположение о том, что ри™омелодическая структура играет ведущую роль в формировании направления процесса смыслопорождения, как бы программируя его результат. Возникая в процессе когерентных взаимодействий ее стабильных и нестабильных компонентов, ритмомелодическая структура определяет упорядоченную во времени и пространстве последовательность и интенсивность воздействий на концептуальную систему реципиента в процессе восприятия речевого произведения. Под воздействием квантов энергии, вещества и информации, поступающих из внешней среды, данной как текста, концептуальная система настраивается на ритм внешних воздействий, обретая новый; режим функционирования. Таким образом, в процессе восприятия і текста: его ритмомелодическая структура неосознаваемо (для реципиента) направляет процесс смыслопорождения. Это возможно потому, что сходные в ритмомелодическом отношении участки структуры способны выявлять интегративный признак, связьгоающий смыслы в единую функциональную систему. Так, под регулирующим воздействием ритмомелодической структуры речевого произведения концептуальная система реципиента выходит на ведущий аттрактор — доминантный смысл текста..

Вместе с тем, была выявлена универсальность восприятия испытуемыми ритмомелодической организации текстов разных знаковых систем. При сопоставлении экспериментальных данных по восприятию ритмомелодической структуры поэтического и музыкального текстов было обнаружено существование общих закономерностей функционирования ритмомелодических характеристик сопоставляемых видов текста, что, на наш взгляд, свидетельствует о единстве ритма на вербальном и музыкальном уровнях. Таким образом, в основе организации ритмической структуры лежат одни и те же фундаментальные принципы, которым подчиняется звуковая материя в своем функционировании. Единство ритма предполагает наличие определенных когнитивных структур, которые устойчиво соотносят вербальные и музыкальные структуры.

Существенно сходный характер воздействия ритмомелодической структуры вербального и музыкального текстов на эмоциональную сферу воспринимающих, выявленный в эксперименте, позволяет говорить о том, что ритмомелодическая структура текста, во-первых, фиксирует определенное эмоциональное состояние продуцента речевого произведения, во-вторых, она способна формировать эмоциональную доминанту, с опорой на которую происходит понимание доминантного смысла текста в процессе рецепции. Иными словами, ритмомелодическая структура, коррелирующая с эмоциональной и смысловой структурой текста, задает путь процесса смыслопорождения в концептуальной системе воспринимающего.

Выводы, полученные в результате теоретического и экспериментального исследования ритмомелодической структуры текста, могут стать одним из оснований теории, исследующей роль эмоций в процессах порождения и восприятия речи. Интересным представляется изучение суггестивных свойств речи (текста), где ритмомелодическая организация выступает как один из эффективных способов воздействия и коррекции эмоционального состояния индивида. Для этого необходимо более детальное экспериментальное исследование всех динамических характеристик в их взаимодействии и создание более адекватной модели процессов ритмической самоорганизации текста.

Библиографический список

  1. Агаджанян Н.А. Зерно жизни (Ритмы биосферы). М: Сов. Россия, 1977.256 с.

  2. Алякринский Б.С. Адаптация в аспекте биоритмологии // Проблемы временной организации живых систем. М.: Наука, 1979. С. 8-36.

  3. Алякринский Б.С, Степанова СИ. По закону ритма. М.: Наука, 1985.176 с.

  4. Анохин П.К. О творческом процессе с точки зрения физиологии // Художественное творчество. Л., 1983. С 259-279

  5. Анохин П.К. Опережающее отражение действительности // Анохин П.К. Избр. труды. Философские аспекты теории функциональной системы. М., 1978

  6. Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем. М.: Медицина, 1975.448 с.

  7. Анохин П.К. Узловые вопросы теории функциональной системы. М.: Наука, 1980. 196 с.

  8. Анохин П.К. Электроэнцефалографический анализ корково-подкорковых соотношений при положительных и отрицательных условных реакциях // Высшая нервная деятельность. - Тр. конф., посвященной И.П.Павлову в США. М.: Медицина, 1963

  9. Анохин П.К. Эмоции// Психология эмоций. Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1993. С. 181-187.

  10. Антипова A.M. Основные проблемы в изучении речевого ритма // Вопросы языкознания. 1990. №5. С. 124-134.

  11. Арановский М.Г. О двух функциях бессознательного в творческом процессе композитора// Бессознательное: Природа, функции, методы исследования. Т.2. Тбилиси: Мецниереба, 1978

  12. Арнаудов М. Психология литературного творчества. Пер. с болг. М.: Прогресс, 1970. 654 с.

  13. Аршинов В.И., Войцехович В.Э. Синергетическое знание: между сетью и принципами // Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 107-120.

  14. Аршинов В.И., Свирский Я.И. Синергетическое движение в языке // Самоорганизация в науке. Опыт философского осмысления М.: Ин-т философии РАН, 1994. С 33-47.

  15. Асафьев Б.В. Музыкальная форма как процесс. Л.: Музыка, 1971.376 с.

  16. Асмолов А.Г Деятельность и установка. М.: Изд-во МГУ, 1979.150 с.

  17. Ахутина Т.В. Порождение речи. Нейролингвистический анализ синтаксиса. М.: Изд-во МГУ, 1989.216 с.

  18. Балаш М.А. Фоносемантическая структура текста как фактор его понимания (экспериментальное исследование): Дисс.канд. филол. наук. Горно-Алтайск, 1999.160 с.

  19. Барьппникова К.К. О ритме диалогической речи // Экспериментальная фонетика. Минск, 1971. Вып. 3

  20. Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М.: Худ. литература, 1975. 504 с.

  21. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979.424 с.

  22. Белый А. Символизм как миропонимание. М.: Республика, 1994. 528 с.

  23. Беляева-Экземплярская С. Заметки о психологии восприятия времени в музыке // Проблемы музыкального мышления. М.: Музыка, 1974. С. 303-329.

  24. Белянин В.П. Введение в психолингвистику. М.: ЧеРо, 1999. 128 с.

  25. Белянин В.П. Психолингвистические аспекты художественного текста. М.: Изд-во МГУ, 1988. 120 с.

  26. Бескадаров А.В., Галунов В.И. Анализ вариативности мелодических контуров речи // Речь, эмоции и личность. Л.:Наука, 1978. С. 49-52.

  27. Бехтерева Н.П., Бундзен П.В., Гоголицьш Ю.Л. Мозговые коды психической деятельности. М.: Наука, 1977.165 с.

  28. Бехтерева Н.П. Нейрофизиологические аспекты психической деятельности человека. Л.: Медицина, 1974. 152 с.

  29. Блехман И.И. Синхронизация в природе и технике. М.: Наука, 1981.352 с.

  30. Блехман И.И. Синхронизация динамических систем. М.: Наука, 1971. 896 с.

  31. Блохина Л.П., Потапова Р.К. Просодические характеристики речи. М., 1970

  32. Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. М.: Изд-во МГУ, 1982.200 с.

  33. Боллинждер Д. Интонация как универсалия // Принципы типологического анализа языков различного строя. М., 1972

  34. Бондарко Л.В., Вербицкая Л.А., Гордина М.В. Основы общей фонетики. СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1991. 152 с.

  35. Бондарко М.В., Вербицкая Л.А., Игнаткина Л.В. и др. О фонетических коррелятах различной степени выразительности и эмоциональности речи // Речь и эмоции. Л.: Наука, 1975. С. 84-90.

  36. Бонда СМ. О ритме // Контекст. Литературно-теоретические исследования. М.: Наука, 1977. С. 100-129.

  37. Борев Ю.Б. Эстетика: В 2-х т. Смоленск: Русич, 1997.

  38. Брызгунова Е.А. Интонация // Русская грамматика. М.: Наука, 1980. Т. 1. С. 96122.

  39. Буланин Л.Л. Фонетика современного русского языка. М.:Высш. школа, 1970. 208 с.

  40. Бураго СБ. Музыка поэтической речи. Киев: Дніпро, 1986. 181 с.

  41. Буткевич О.В. Красота: Природа. Сущность. Формы. Л.: Художник РСФСР, 1983. 440 с.

  42. Вайман СТ. Гармонии таинственная власть. Об органической поэтике. М.: Сов. писатель, 1989. 368 с.

  43. Валери П. Поэзия и абстрактная мысль// Валери П. Об искусстве. М.: Искусство, 1993. С. 313-338.

  44. Валуева М.Н. Произвольная регуляция вегетативных функций организма. М.: Наука, 1967. 95 с.

  45. Валянский СИ., Илларионов СВ. Физические основы самоорганизации // Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М., 1994. С. 306-325.

  46. Ванслов В. Содержание и форма в искусстве. М.: Искусство, 1956. 372 с.

  47. Васадзе А.Г. Художественное чувство как переживание созревшей установки// Бессознательное: Природа, функции, методы исследования. Т.2. Тбилиси: Мецниереба, 1978. С. 512-517.

  48. Васильев И.А. К анализу условий возникновения интеллектуальных эмоций // Психологические исследования интеллектуальной деятельности. М.: Изд-во МГУ, 1979. С 55-62.

  49. Васильев С.А. Синтез смысла при создании и понимании текста. Киев: Наукова думка, 1988.237 с.

  50. Васина-Гроссман В.А. Музыка и поэтическое слово. 4.1. Ритмика. М.: Музыка, 1972. 150 с.

  51. Васина-Гроссман В.А. Музыка и поэтическое слово. 4.2. Интонация. Ч.З. Композиция. М.: Музыка, 1978.368 с.

  52. Васютинский Н.А. Золотая пропорция. М.: Молодая Гвардия, 1999.240 с.

  53. Веренинова Ж.Б. К трактовке понятия "интонация" в работах отечественных и зарубежных фонетистов // Филол. науки. 1994. №5-6. С. 84-88

  54. Верли М. Общее литературоведение. М.: Изд. иностр. лит., 1957.243 с.

  55. Вилюнас В.К. Основные проблемы психологической теории эмоций // Психология эмоций. Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1993. С. 3-28.

  56. Вилюнас В.К. Психологические механизмы мотивации человека. М.: Изд-во МГУ, 1990.288 с.

  57. Вилюнас В.К. Психология эмоциональных явлений. М.: Изд-во МГУ, 1976. 144 с.

  58. Виноградов Ю.Е. Влияние аффективных следов на структуру мыслительной деятельности // Психологические исследования интеллектуальной деятельности. М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 50-55.

  59. Витт Н.В. Информация об эмоциональных состояниях в речевой интонации // Вопросы психологии. 1965. №3. С. 89-102.

  60. Возовик Ю.И. О повторяемости событий в процессе развития ландшафтов во времени //Ритмы и цикличность в природе. М.: Мысль, 1970. С. 3-14.

  61. Волкова Е.В. Ритм как объект эстетического анализа (методологические проблемы) // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л.: Наука, 1974. С. 73-85.

  62. Волынкина Г.Ю., Замаховер Ш.М., Тимофеева А.Н. Электромиографическое исследование эмоциональных состояний // Вопросы психологии. 1971. №4. С. 4959

  63. Волынкина Г.Ю., Суворов Н.Ф. Нейрофизиологическая структура эмоциональных состояний человека. Л.: Наука, 1981.160 с.

  64. Вундт В. Сознание и внимание // Хрестоматия по вниманию. М.: Изд-во МГУ, 1976

  65. Выготский Л.С. Избранные психологические исследования. М.: Изд-во АПН РСФСР, 1956. 520 с.

  66. Выготский Л.С. О влиянии речевого ритма на дыхание // Проблемы современной психологии. Л., 1962

  67. Выготский Л.С. Психология искусства. Минск: Современное слово, 1998. 480 с.

  68. Выготский Л.С. Учение об эмоциях // Собр. соч.: В 6-ти т. М.: Педагогика, 1984. Т.6. С. 92-318.

  69. Галунов В.И., Манеров В.Х. Характеристики речевого сигнала как индикатор эмоционального состояния оператора // Проблемы инженерной психологии и эргономики. Ярославль, 1974. Вып. 3

  70. Галунов В.И., Коваль СЛ., Тампель И.Б. Влияние индивидуальных и эмоциональных изменений параметров артикуляторного тракта на характеристики речевого сигнала // Речь, эмоции и личность. Л.: Наука, 1978. С. 83-90.

  71. Гачев Г.Д. Развитие образного сознания в литературе// Теория литературы. М.: Изд-во АН СССР, 1962. С 186-311.

  72. Гегель Г.В.Ф. Эстетика. В 4-х тт. Т. 2. М.: Искусство, 1969.326 с.

  73. Гельгорн Э., Луфбарроу Дж. Эмоции и эмоциональные расстройства. М., 1966.

  74. Герман И.А., Пищальникова В.А. Введение в лингвосинергетику. Барнаул: Изд-во АГУ,1999.130 с.

  75. Гиршман М.М. Литературное произведение: Теория и практика анализа. М.: Высш. школа, 199L 160 с.

  76. Гиршман М.М. Ритм художественной прозы. М.: Сов. писатель, 1982.368 с.

  77. Голосовкер Я.Э. Имагинативная эстетика// Символ. М., 1994. №29. С.73-127.

  78. Голсуорси Дж. Туманные мысли об искусстве // Голсуорси Дж. Собр. Соч. в 16-ти т. Т. 16. М.: Правда, 1962

  79. Гончаров Б.П. Звуковая организация стиха и проблемы рифмы. М.: Наука, 1973. 276с.

  80. Горелов И.Н. Невербальные компоненты коммуникации. М.: Наука, 1986. 104 с.

  81. Горелов И.Н., Седов К.Ф. Основы психолингвистики. М.: Лабиринт, 1997.224 с.

  82. Готт B.C. Философские вопросы современной физики. М.: Высш. шк., 1988,343 с.

  83. Гридин В.П. Психолингвистические функции эмоционально-экспрессивной лексики: Автореф. дисс.канд. филол. наук. М., 1976.23 с.

  84. Гридин' В.Н. Семантика эмоционально-экспрессивных: средств языка // Человеческий фактор в языке. Языковые механизмы экспрессивности. М.: Наука, 1991. С. 113-119.

  85. Громова Е.А. Эмоциональная память и ее механизмы. М.: Наука, 1980. 181 с.

  86. Гусельников В.И., Ступин Я. Ритмическая активность головного мозга. М., 1968

  87. Дорфман Я.Г., Сергеев В.М. Морфогенез и скрытая смысловая структура текстов// Вопросы кибернетики. Логика рассуждений и ее моделирование. М.: ВИНИТИ, 1983. С 137-147.

  88. Дрогалина Ж.А., Налимов В.В. Семантика ритма: ритм как непосредственное вхождение в континуальный поток образов // Бессознательное: Природа, функции, методы исследования. Т.З. Тбилиси: Мецниереба, 1978. С. 293-301.

  89. Дуранин В.Е., Карпов О.Н., Носенко Э.Л., Чугай А.А. О диагностической ценности сигнала частотной модуляции основного тона голоса для организации контроля за состоянием человека-оператора // Проблемы диагностики и управления состоянием человека-оператора. М.: Наука, 1984. С. 44-45.

  90. Ермолаев Б.В. Моторный аккомпанемент поэтического творчества // Психол. журнал. 1995. Т. 16. №5. С. 59-66.

  91. Жинкин Н.И. Механизмы речи. М., 1958. 370 с.

  92. Жирмунский В.М. К вопросу о стихотворном ритме // Историко-филологические исследования. М.: Наука, 1974. С. 27-37.

  93. Жирмунский В.М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. Л.: Наука, 1977. 408 с.

  94. Жирмунский В.М. Теория стиха. Л.: Сов. Писатель, 1975. 664 с.

  95. Задоенко Т.П. Ритмическая организация потока китайской речи. М.: Наука, 1980. 268 с.

  96. Зелинский Ф. Ритмика и психология художественной речи. Петроград: Мысль. 1922. №2.

  97. Зиндер Л.Р. Общая фонетика. М.: Высшая школа, 1979. 312с.

  98. Изард К.Э. Психология эмоций. Пер. с англ.. СПб: Изд-во "Питер", 2000. 464 с.

  99. Изард К.Э. Эмоции человека. М.: Изд-во МГУ, 1980. 440 с.

  100. Ингве В. Гипотеза глубины // Новое в лингвистике. Вып. 4. М., 1965. С. 126-127.

  101. Интонация. Киев: Вища школа, 1978.240 с.

  102. Как мы пишем. М.: Книга, 1989. 208 с.

  1. Калачева СВ. Стих и ритм (О закономерностях стихосложения). М.: Знание, 1978. 96 с.

  2. Калачева СВ. Эволюция русского стиха. М.: Изд-во МПС, 1986.264 с.

105. Капица СП., Курдюмов СЛ., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М.: Наука, 1997.285 с.

106. Кинцель А.В. Экспериментальное исследование эмоционально-смысловой - доминанты как текстообразующего фактора. Дисс... канд. филол. наук.

Барнаул,1998. 177 с.

  1. Клике Ф. Пробуждающееся мышление. У истоков человеческого интеллекта. М.,1983.

  2. Клименко А.В. Основы естественного интеллекта. Рекуррентная теория самоорганизации. Версия 3. Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 1994. 304 с.

  3. Князева Е.Н. Синергетический вызов культуре 7/ Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 243-261.

ПО. Князева Е.Н., Курдюмов СП. Антропный принцип в синергетике // Вопросы философии. 1997. №3. С. 62-79.

  1. Князева Е.Н., Курдюмов СП. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. М.: Наука, 1994.

  2. Князева Е.Н., Курдюмов СП. Синергетика как новое мировидение: диалог с И.Пригожиным // Вопросы философии. 1992. №12. С. 3-20.

  3. Ковалев A.M. Изменяющийся и самоорганизующийся мир. Т.2. Идеи, размышления, гипотезы. М., 1999. 435 с.

  4. Колмогоров А.Н. К изучению ритмики Маяковского // Вопр. языкознания. 1963. №4. С. 64-71

  5. Колымба С.Н., Нушикян Э.А., Пирогова А.А. Акустические корреляты эмоционально окрашенных фраз, выражающих зону гнева, одобрения, иронии в современном английском языке // Речь и эмоции. Л.: Наука, 1975. С. 95-100.

  6. К.Р. (Константин Романов) Избранное: Стихотворения, переводы, драма. М.: Сов. Россия, 1991.336 с.

  7. Красиков Ю.В. Алгоритмы порождения речи. Орджоникидзе: Изд-во "ИР", 1990. 240 с.

  8. Криндач В.П. Симметрия и вероятность // Принцип симметрии. Историко-методологические проблемы. М.: Наука, 1978. С. 256-267.

  9. Крюковский НИ. Кибернетика и законы красоты. Минск: Изд-во БГУ, 1977.256с.

  10. Курдюмов СП., Князева Е.Н. У истоков синергетического видения мира // Самоорганизация и наука. Опыт философского осмысления. М.: Ин-т философии РАН, 1994. С. 162-186.

  11. Леннеберг Э. Биологические основы языка // Когнитивные исследования в языковедении и зарубежной психологии. Барнаул: Изд-во АТУ, 2001. С. 126-133

  12. Леонтьев А.А. Основы психолингвистики. М.: Смысл, 1997.288 с.

  13. Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность. М.: Просвещение, 1969.214 с.

  14. Леонтьев АН. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1977.304 с.

  15. Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения. В 2-х тт. М.: Педагогика, 1983.

  16. Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы, эмоции // Психология эмоций. Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1993. С. 171-180.

  17. Линдсли Д.Б. Эмоции // Экспериментальная психология. М.: Изд-во иностр. лит., 1960. С. 629-684.

  18. Лосев А.Ф., Шестаков В.П. История эстетических категорий. М.: Искусство, 1965. 374 с.

  19. Лотман Ю.М. Анализ поэтического текста. Структура стиха. Л.: Просвещение, 1972. 272 с.

  20. Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии. С.-Петербург: Искусство-СПб, 1999. 848 с.

  21. Лук А.Н. Психология творчества. М.: Наука, 1978.127 с.

  22. Лук А.Н. Эмоции и личность. М.: Знание, 1982. 176 с.

  23. Лукьянов А.Н., Фролов М.В. Сигналы состояния человека-оператора. М.: Наука, 1969. 248 с.

  24. Лурия А.Р. Основные проблемы нейролингвистики. М.: Изд-во МГУ, 1975.253 с.

  25. Лурия А.Р. Язык и сознание. Ростов н/Д, 1998.416 с.

  26. Мандельштам О.Э. Слово и культура. Статьи. М.: Сов. писатель, 1987.319 с.

  27. Марутаев М.А. Гармония как закономерность природы // Шевелев И.Ш., Марутаев М.А., Шмелев И.П. Золотое сечение: Три взгляда на природу гармонии. М.: Стройиздат, 1990. С. 130-233.

  28. Мархасин B.C., Цеханский В.М. Эксперименты по восприятию музыки в аспекте физиологии // Творческий процесс и художественное восприятие. Л.: Наука, 1978. С. 200-214.

  29. Матусевич М.И. Современный русский язык. Фонетика. М.: Просвещение, 1976.

  30. Маяковский В.В. Как делать стихи // Маяковский В.В. Собр. соч. в 6-ти тт. Т.З. М.: Правда, 1973. С. 263-299.

  31. Медушевский В.В. О закономерностях и средствах художественного воздействия музыки. М.: Музыка, 1976.254 с.

  32. Меркулов И.П. Когнитивные типы мышления // Эволюция. Язык. Познание. М., 2000

  33. Миллер Дж. Магическое число семь плюс или минус два // Инженерная психология. М., 1964.

  34. Морозов В.П. Биофизические основы вокальной речи. Л.: Наука, 1977.232 с.

  35. Морозов В.П. Занимательная биоакустика. М.: Знание, 1983.184 с.

  36. Морозов В.П. Невербальная коммуникация: экспериментально-теоретические и прикладные аспекты // Психол. журнал. 1993. Т. 14. №1. С. 18-31.

  37. Москальчук Г.Г. Структурная организация и самоорганизация текста. Барнаул: Изд-во АТУ, 1998. 240 с.

  38. Музыка: Большой энцикл. сл. / Гл. ред. Г.В.Келдыш. М.: Большая Рос. энцикл., 1998.672 с.

  39. Мусхелишвили Н.Л., Шрейдер Ю.Л. Значение текста как внутренний образ // Вопросы психологии. 1997. №3. С. 79-91.

  40. Найдыш В.М. Концепции современного естествознания. М.: Гардарики, 1999. 476 с.

  41. Налимов В.В. Вероятностная модель языка. М.: Наука, 1979.303 с.

  42. Налимов В.В. В поисках иных смыслов. М.: Прогресс, 1993.280 с.

  43. Николис Дж. Хаотическая динамика лингвистических процессов и образование паттернов в поведении человека. Новая парадигма селективной передачи информации // Вопросы философии. 1997. №3. С. 85-89.

  44. Николис Г., Пригожий И. Познание сложного. Введение. Пер с англ. М.: Мир, 1990.344 с.

  45. Николис Г., Пригожий И. Самоорганизация в неравновесных системах. М.: Мир, 1979.512 с.

  46. Никонов А.В., Попов В.А. Особенности структуры речи человека-оператора в стрессовых условиях // Речь и эмоции. Л.: Наука, 1975. С. 11-16.

  47. Никонова О.Н. Фонетика немецкого языка. М., 1958

  48. Новиков А.И. Семантика текста и ее формализация. М.: Наука, 1983.216 с.

  49. Новое в синергетике. Загадки мира неравновесных структур. М.:Наука, 1996. 263с.

  50. Норк О.А., Адамова Н.Ф. Фонетика современного немецкого языка. М., 1976.

  51. Носенко Э.Л. Изменения характеристик речи при эмоциональной напряженности // Вопросы психологии. 1978. №6. С. 76-85.

  52. Носенко Э.Л. Особенности речи в состоянии эмоциональной напряженности. Днепропетровск, 1975.132 с.

  53. Носенко Э.Л., Ельчанинов П.Е., Крылова Н.В., Петрухин Е.В. О возможности оценки эмоциональной устойчивости человека по характеристикам его речи // Вопр. психологии. 1977. №3. С. 46-56.

  54. Нушикян Э.А. Типология интонации эмоциональной речи. Киев-Одесса: Вища школа, 1986.160 с.

  55. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1975. 846 с.

  56. Опарин А.И. Возникновение жизни на Земле. М: Изд-во АН СССР, 1957.458 с.

  57. Павиленис Р.И. Проблема смысла: Современный логико-философский анализ языка. М.: Мысль, 1983.286 с.

  58. Пешковский А.М. Избранные труды. М., 1959.252 с.

  59. Пищальникова В.А. Доминантная эстетизированная эмоция как суггестивный компонент художественного текста// Известия Алт. ун-та. 1996. №2. С. 12-16.

  60. Пищальникова В.А. Концептуальный анализ художественного текста. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 1991. 88 с.

  61. Пищальникова і В.А. К становлению лингвосинергетики // Москальчук Г.Г. Структурная организация и самоорганизация текста. Барнаул: Изд-во АГУ, 1998а. С.5-11.

  62. Пищальникова В.А. Общее языкознание. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2001. 240 с.

  63. Пищальникова В.А. Проблема речевого мышления с позиций теории речевой деятельности // Семантика и прагматика текста. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 19986

  64. Пищальникова В.А. Психопоэтика. Барнаул: Изд-во АТУ, 1999а. 176 с.

  65. Пищальникова В.А. Речевая деятельность как синергетическая система // Известия Алт. ун-та. 1997. №2. С. 72-79.

  66. Пищальникова В.А. Соотношение симметричных и асимметричных компонентов текста как синергетической системы // Языковое бытие человека и этноса: психолингвистический и когнитивный аспекты. Барнаул: Изд-во "ГрафИкс", 19996. С. 72-79.

  67. Пищальникова В.А., Сорокин Ю.А. Введение в психопоэтику. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 1993.209 с.

  68. Попов В.А., Симонов П.В., Фролов М.В., Хачатурьянц Л.С. Частотный спектр речи как показатель степени и характера эмоционального напряжения у человека // Журнал высш. нервн. деят. 1971. Т. 21. №1. С. 104-109.

  69. Пригожий И. От существующего к возникающему. Время и сложность в физических науках. М.: Наука, 1985. 328 с.

  70. Пригожий И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 1985.432 с.

  71. Психология процессов художественного творчества. Л.: Наука, 1980. 288 с.

  72. Психология эмоций. Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1984.287 с.

  73. Путляева Л.В. О функциях эмоций в мыслительном процессе // Вопросы психологии. 1979. №1. С. 28-37.

  74. Раппопорт С.Х. Искусство и эмоции. М.: Музыка, 1972.167 с.

  75. Рейковский Я. Экспериментальная психология эмоций. М.: Прогресс, 1979. 392 с.

  76. Реймерс Н.Ф. Природопользование: Словарь-справочник. М.: 1990.637 с.

  77. Реформатский А.А. Обучение произношению и фонология. М., 1969.

  78. Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л.: Наука, 1974. 300 с.

  79. Ритмы и цикличность в природе. М.: Мысль, 1970.224 с.

  80. Ротенберг B.C. Внутренняя речь и динамизм поэтического мышления // Философские науки. 1991. №6. С. 157-164.

  81. Рубинштейн СЛ. Основы общей психологии. СПб.: Питер Ком, 1999. 720 с.

  82. Рубинштейн СЛ. Эмоции // Психология эмоций. Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1993. С. 160-170.

  83. Русанова М.Н. Экспериментальное исследование эмоциональных реакций человека. М.: Наука, 1979.170 с.

  84. Русская грамматика. М.: Наука, 1980. Т.. 1.793 с.

  85. Рылова Е.В. Символ как креативный аттрактор речевого произведения (на материале текстов О.Э. Мандельштама): Дисс.канд. филол. наук. Горно-Алтайск, 2000.

  86. Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М.: Ин-т философии РАН, 1994.350 с.

  87. Сапаров М.А. Об организации пространственно-временного континуума художественного произведения // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л.: Наука, 1974. С 85-103.

  88. Сахарный Л.В. Введение в психолингвистику. Курс лекций. Л.: Изд-во ЛГУ, 1989. 184 с.

  89. Сафонов Ю. Новеллы о золотом сечении и числах Фибоначчи // Чудеса и приключения, 1998. №3. С. 56-59.

  90. Сачков Ю.В. Случайность формообразования // Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М., 1994. С. 127-147.

  91. Светозарова Н.Д. Интонационная система русского языка. Л.: Изд-во ЛГУ, 1982. 176 с.

  92. Семенцов B.C. Ритмическая структура поэтического текста на примере анализа Бхагавадгиты. Автореф. дисс...канд. филол. наук. М.,1972.28 с.

  93. Симонов П.В. Высшая нервная деятельность человека. Мотивационно-эмоциональные аспекты. М.: Наука, 1975.176 с.

  94. Симонов П.В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности. М: Институт психологии РАН, 1998. 98 с.

  95. Симонов П.В. Мотивированный мозг. М.: Наука, 1987.240 с.

  96. Симонов П.В. Созидающий мозг: Нейробиологические основы творчества. М.: Наука, 1993.112 с.

  97. Симонов П.В. Теория отражения и психофизиология эмоций. М.:Наука,1970. 142с.

  98. Симонов П.В. Что такое эмоция? М.: Наука, 1966. 96 с.

  99. Симонов П.В. Эмоциональный мозг: Физиология. Нейроанатомия. Психология эмоций. М.: Наука, 1981.216с.

  100. Синергетика и психология. Тексты. Вып.2. Социальные процессы. М.: Янус - К, 1999. 272 с.

  101. Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. М.: Прогресс-Традиция, 2000. 536 с.

  102. Словарь русского языка: В 4-х т./ АН СССР, Ин-т рус. яз.; Под ред. А.П.Евгеньевой. М.: Русский язык, 1981.

  103. Соколов А.А., Соколов Я.А. Математические закономерности электрических колебаний мозга. М., 1976.

  104. Соколов А.Н. Внутренняя речь и мышление. М.: Просвещение, 1967. 248 с.

  105. Соколов Е.Н. Нейронные механизмы памяти и обучения. М.: Наука, 1981.142 с.

  106. Сороко Э.М. Структурная гармония систем. Минск: Наука и техника, 1984.264 с.

  107. Станиславский К.С. Собр. соч.: В 8-й т. М.: Искусство, 1955. Т.3.502 с.

  108. Столович Л.Н. Философия красоты. М.: Политиздат, 1978.118 с.

  109. Супрун А.Е. Лекции по теории речевой деятельности. Мн.: Бел. Фонд Сороса, 1996.287 с.

  110. Сухотин А.К. Ритмы и алгоритмы. М.: Мол. гвардия, 1983.224 с.

  111. Тагор Р. Собрание сочинений. М.: Худож. лит., 1965. Т.П. 427 с.

  112. Тарасов Г.С. К вопросу об интонационной природе музыкального слуха // Психол. журнал. 1996. Т.17. №5. С. 132-134.

  113. Тарасова К.В. Генезис некоторых компонентов структуры чувства ритма // Новые исследования в психологии и возрастной физиологии. М.: Педагогика, 1971. №2(4). С. 40-43.

  114. Теплое Б.М. Психология музыкальных способностей // Теплов Б.М. Избранные труды. В 2-х тт. М.: Педагогика, 1985. Т.1. С. 42-222.

  115. Тимофеев Л.И. Очерки теории и истории русского стиха. М.: Гос. изд-во худ. л-ры,1958.416с.

  116. Тихомиров O.K., Клочков В.Е. Эмоциональная регуляция мыслительной деятельности // Вопросы психологии. 1980. №5. С. 23-31.

  117. Томашевский Б.В. Стих и язык. Филологические очерки. М., 1959. 240 с.

  118. Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. М.: Аспект Пресс, 1996.334 с.

  119. Тонкова-Ямпольская Р.В. Начальные этапы становления детской речи // Журнал высш. нервн. деят. 1966. Т. 16. №2. С. 351-356.

  120. Торсуева И.Г. Интонация и смысл высказывания. М.: Наука, 1979. 112 с.

  121. Трубецкой Н.С. Основы фонологии. М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1960. 372 с.

  122. Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977.574 с.

  123. Тынянов Ю.Н. Проблема стихотворного языка. М.: Сов. писатель, 1965. 304 с.

  124. Ухтомский А.А. Доминанта. М.-Л.г Наука, 1966.274 с.

  125. Ухтомский А.А. Собрание сочинений. Л.: Изд-во Ленингр. гос ун-та им. А.А.Жданова, 1950. Т.1.329 с.

  126. Федотов О.И. Основы русского стихосложения. Метрика и ритмика. М.: Флинта, 1997. 336 с.

  127. Физика: Большой энцикл. сл. / Гл. ред. А.М.Прохоров. М.: Большая Рос. энцикл., 1998.944 с.

  128. Физиологические особенности положительных и отрицательных эмоциональных состояний. М.: Наука, 1972.136 с.

  129. Филипьев Ю.А. Сигналы эстетической информации. М.: Наука, 1971. 112 с.

  130. Фокс Р. Энергия и эволюция жизни на Земле. Пер. с англ. М.: Мир, 1992.216 с.

  131. Фортунатов Н.М. Ритм художественной прозы // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л.: Наука, 1974. С. 173-186.

  132. Фролов М.В. Контроль функционального состояния человека-оператора. М.: Наука, 1987.200 с.

  133. Фролов М.В., Таубкин В.Л., Лужбин Н.А. Алгоритм распознавания эмоциональных состояний по реализациям главноударных гласных звуков // Речь, эмоции и личность. Л.: Наука, 1978. С. 190-194.

  134. Хакен Г. Информация и самоорганизация: Макроскопический подход к сложным системам. Пер. с англ. М.: Мир, 1991.240 с.

  135. Хакен Г. Можем ли мы применять синергетику в науках о человеке? // Синергетика и психология. Тексты. Вып.2. М.: Янус-К, 1999. С. 11-25.

  136. Хакен Г. Синергетика. Пер. с англ. М.: Мир, 1980. 406 с.

  137. Холопова В.Н. Формообразующая роль ритма в музыкальном произведении // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л.: Наука, 1974. С. 229-238.

  138. Хомская Е.Д.; Батова Н.Я. Мозг и эмоции: Нейропсихологическое исследование. М.: Изд-во МГУ, 1992.179 с.

  139. Черемисина Н.В. Вопросы эстетики русской художественной речи. Киев: Вища школа, 1981.240 с.

  140. Черемисина Н.В. Ритм и интонация русской художественной речи.. М., 1971. 238 с.

  141. Черемисина Н.В. Русская интонация: поэзия, проза, разговорная речь. М.: Русский язык, 1989.240 с.

  142. Черемисина Н.В. Эстетический анализ художественного текста и подтекст // Анализ художественного текста. М.: Педагогика, 1976. С. 32-43.

  143. Чернышева НЛО. Психолингвистические обоснования проблемы восприятия и понимания поэтического текста его ритмомелодическими характеристиками // Семантика и прагматика текста. Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 1998. С. 25-29.

  144. Чудное мгновенье. Кн.1. М.г Худ. лит-ра, 1988.447 с.

  145. Шевелев И.Ш. О формообразовании в природе и искусстве // Шевелев И.Ш., Марутаев М.А., Шмелев И.П. Золотое сечение: Три взгляда на природу гармонии. М.: Стройиздат, 1990. С. 6-129.

  146. Шелепин Л.А. Теория когерентных кооперативных явлений — новая ступень физического знания // Физическая теория (философско-методологический анализ). М.: Наука, 1980. С. 439-461.

  147. Шеллинг Ф.-В. Философия искусства. М.: Мысль, 1966.496 с.

  148. Шервинский СВ. Ритм и смысл. К изучению поэтики Пушкина. М.: Изд-во АН СССР, 1961.272 с.

  149. Шиллер Ф. Собр. соч.: В 7 т. М.: Гослитиздат., 1955. Т. 6. 791 с.

  150. Шкловский В.Б. Энергия заблуждения // Шкловский В.Б. Избранное. В 2-х тт. Т.2 М.: Худ. л-ра, 1983. 640 с.

  151. Шноль С.Э., Замятин А.А. Возможные биохимические и биофизические основы творчества и восприятия ритмических характеристик художественных произведений // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л.: Наука, 1974. С. 289-297.

  152. Шубников А.В., Копцик В.А. Симметрия в науке и искусстве. М.: Наука, 1972. 340 с.

  153. Щерба Л.В. Избранные работы по языкознанию и фонетике. Л., 1958. 182 с.

  154. Щерба Л.В. Фонетика французского языка. М, 1963.

  155. Эбелинг В. Образование структур при необратимых процессах. Введение в теорию диссипативных структур. Пер. с нем. М.: Мир, 1979.280 с.

  156. Элькин Д.Г. Восприятие времени М.: Изд-во АПН РСФСР, 1962.312 с.

  157. Эшби У.Р. Введение в кибернетику. М.: Изд. иностр. лит., 1959. 432 с.

  158. Языкознание: Большой энцикл. сл. / Гл. ред. В.Н.Ярцева. М.: Большая Рос. энцикл., 1998.685 с.

  159. Якобсон П.М. Психология художественного восприятия. М.: Искусство, 1964. 85 с.

  160. Birdwhistell R.L. Kinesics and context. Essays on body motion communication. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1970.

  161. Bull N. The body and its mind. An introduction to attitude psychology. N.Y. : Las Americas publ., 1962

  162. Condon W., Sanders L. Synchrony demonstrated between movements of neonate and adult speech // Child development. 1974. 45.

  163. Seidler H. Allgemeine Stilistik. Gottingen (Vandenhoeck) - Ruprecht, 1953

Приложение 1

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

87,5

"Растворил я окно"

81,2

"стало грустно невмочь"

75

"Опустился пред ним на колени"

68,7

"Я внимал ему с грустью глубокой"; "песнь родную поет"

62,5

"Благовонным дыханьем сирени"; "Где родной соловей"; "Над душистою веткой сирени"

50

"А вдали"

43,7

"где-то чудно так пел соловей"; "И, не зная земных огорчений"

37,5

"И с тоскою"; "весенняя ночь"

31,2

"Об отчизне я вспомнил далекой"; "Заливается целую ночь напролет"

25

"невмочь"; "И в лицо мне пахнула"; "Об отчизне"; "вспомнил своей"; "напролет"

18,7

"стало грустно"; "мне пахнула весенняя ночь"; "И в лицо мне пахнула весенняя ночь"; "так пел соловей"; "И с тоскою о родине вспомнил своей"; "я вспомнил далекой"; "далекой"; "И, не зная"; "не зная земных огорчений"; "земных огорчений" "сирени"(12); "Заливается целую ночь напролет Над душистою веткой сирени"

12,5

"Опустился"; "И в лицо мне"; "И в лицо"; "И в лицо мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени"; "Благовонным дыханьем"; "пред ним на колени"; "сирени"(4); "где-то чудно"; "А вдали где-то чудно так пел соловей"; "Я внимал ему> "с грустью глубокой"; "И с тоскою о родине"; "о родине"; "о родине вспомнил своей"; "И с тоскою о родине вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой"; "я вспомнил"; "И,(не зная)"; "целую ночь"; "целую ночь напролет"

6,25

"Растворил я"; "Растворил я окно, - стало грустно"; "окно"; "пред ним"; "на колени"; "Опустился пред ним"; "И(в лицо); "в лицо"; "пахнула весенняя ночь"; "пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени"; "А вдали где-то"; "А вдали где-то чудно"; "чудно"; "А вдали где-то чудно так пел"; "где-то чудно так"; "где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой"; "соловей"; "так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой"; "пел соловей"; "Я внимал"; "ему с грустью глубокой"; "И с тоскою о родине вспомнил своей; Об отчизне"; "о родине вспомнил своей; Об отчизне"; "вспомнил"; "своей"; "Об отчизне я вспомнил далекой, Где родной соловей"; "я вспомнил далекой, Где родной соловей песнь родную поет"; "песнь родную"; "поет"; "Где родной соловей песнь родную поет"; "песнь родную поет И, не зная земных огорчений"; "Где родной соловей песнь родную поет И"; "И, не зная земных огорчений, Заливается"; "земных огорчений, Заливается"; "Заливается целую ночь"; "напролет Над душистою веткой"; "Над душистою"; "Над душистою веткой"; "веткой"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

100

"Растворил я окно"

76,1

"песнь родную поет"

71,4

"Где родной соловей"

66,6

"А вдали"

57,1

"Благовонным дыханьем сирени"; "Над душистою веткой сирени"

52,3

"стало грустно"; "целую ночь напролет"

47,6

"стало грустно невмочь"; "невмочь"; "Я внимал ему с грустью глубокой"

42,8

"Опустился пред ним на колени"; "на колени"; "И с тоскою"; "Заливается"

38

"весенняя ночь"; "где-то чудно так пел соловей"; "с грустью глубокой"; "о родине вспомнил своей"; "не зная земных огорчений"

33,3

"И в лицо мне"; "вспомнил своей"; "Об отчизне"; "я вспомнил далекой"; "И, не зная земных огорчений"; "сирени"(12);

28,5

"Опустился пред ним"; "И в лицо мне пахнула"; "Об отчизне я вспомнил далекой"; "И(не зная)"

23,8

"пахнула весенняя ночь"; "где-то чудно"; "так пел соловей"; "Я внимал ему"; "далекой"; "Заливается целую ночь напролет";

19

"Ив лицо"; "мне пахнула весенняя ночь"; "сирени"(4); "И с тоскою о родине"; "веткой сирени"

14,2

"И с тоскою о родине вспомнил своей"; "Над душистою"

9,52

"Благовонным дыханьем"; "где-то"; "А вдали где-то чудно"; "где-то чудно так"; "пел соловей"; "о родине"; "Об отчизне я вспомнил"; "песнь родную поет И"; "И, не зная"; "земных огорчений"; "огорчений"; "напролет"; "веткой"

4,76

"Опустился"; "пред ним на колени"; "пред ним"; "Опустился пред ним на колени, И в лицо мне пахнула весенняя ночь"; "пахнула"; "невмочь, - Опустился пред ним на колени"; "мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени"; "пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени"; "весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени"; "Благовонным"; "дыханьем сирени"; "А вдали где-то"; "где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему"; "так пел соловей; Я внимал ему"; "Я внимал"; "ему с грустью глубокой"; "глубокой"; "с грустью глубокой И с тоскою"; "вспомнил"(7); "своей"; "И с тоскою о родине вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой"; "вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил"; "я вспомнил"; "Об отчизне я вспомнил далекой, Где родной соловей песнь родную поет"; "Где родной соловей песнь родную поет"; "песнь родную ноет И, не зная земных огорчений"; "не зная"; "земных"; "земных огорчений, Заливается"; "Заливается целую ночь"; "Заливается целую ночь напролет Над душистою"; "целую ночь"; "Заливается целую ночь напролет Над душистою веткой сирени"; "ночь напролет"; "Над душистою веткой"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

100

"Растворил я окно"

80,9

"Опустился пред ним на колени"

76,1

"стало грустно невмочь"

57,1

"Благовонным дыханьем сирени"; "Заливается целую ночь напролет"

52,3

"Об отчизне я вспомнил далекой"; "Где родной соловей"; "Над душистою веткой сирени"

47,6

"Я внимал ему с грустью глубокой"; "И, не зная земных огорчений"

42,8

"И в лицо мне пахнула"

38

"А вдали"; "песнь родную поет"; "Где родной соловей песнь родную поет"

33,3

"весенняя ночь"; "А вдали где-то чудно так пел соловей"

28,5

"И с тоскою"; "И с тоскою о родине"; "вспомнил своей"; "Об отчизне"

23,8

"И в лицо мне пахнула весенняя ночь"; "Я внимал ему"; "с грустью глубокой"; "И(не зная)"

19

"дыханьем сирени"; "А вдали где-то"; "чудно так пел соловей"; "где-то чудно так пел соловей"; "о родине вспомнил своей"; "И с тоскою о родине вспомнил своей"; "я вспомнил далекой"; "песнь родную поет И, не зная земных огорчений"; "не зная земных огорчений"; "Заливается"

14,2

"стало грустно"; "невмочь"; "Благовонным"; "так пел соловей"; "Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине вспомнил своей"; "Над душистою"; "Заливается целую ночь напролет Над душистою веткой сирени"; "веткой"; "веткой сирени"

9,52

"стало грустно невмочь, - Опустился пред ним на колени"; "И в лицо"; "И в лицо мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени"; "пахнула весенняя ночь"; "мне пахнула"; "весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени"; "где-то чудно"; "далекой"; "целую ночь напролет"; "веткой сирени"

4,76

"Опустился"; "Опустился пред ним"; "Опустился пред ним на колени, И в лицо мне пахнула весенняя ночь"; "пред ним на колени"; "на колени, И в лицо мне"; "И в лицо мне"; "весенняя ночь Благовонным"; "А вдали где-то чудно"; "А вдали где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой"; "где-то чудно так"; "где-то чудно так пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой И с тоскою о родине"; "пел соловей; Я внимал ему с грустью глубокой"; "И с тоскою о родине вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой"; "о родине"; "вспомнил"; "о родине вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой"; "вспомнил своей; Об отчизне я вспомнил далекой"; "вспомнил своей; Об отчизне"; "я вспомнил"; "Об отчизне я вспомнил"; "я вспомнил далекой"; "Где родной соловей песнь родную поет И, не зная земных огорчений"; "не зная"; "И, не зная земных огорчений, Заливается целую ночь напролет Над душистою веткой сирени"; "земных огорчений"; "Заливается целую ночь"; "целую ночь напролет Над душистою"; "напролет Над душистою"; "целую ночь напролет Над душистою веткой сирени"

Рис. 1.3. Экспериментальная модель мелодической структуры 3 (учащиеся 3 курса педколледжа)

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

96,1

"так нежно"

84,6

"То робостью"

80,7

"Я вас любил"(1); "безнадежно"; "то ревностью томим"; "Как дай вам Бог"

69,2

"Я вас любил"(5)

65,3

"Я не хочу"

61,5

"любимой быть другим"

53,8

"безмолвно"; "Я вас любил"(7)

50

"так искренно"

42,3

"В душе моей"; "печалить вас ничем"

38,4

"В душе моей угасла не совсем"; "угасла не совсем"; "Но пусть она вас больше не тревожит"

34,6

"любовь еще, быть может"

26,9

"не тревожит"; "ничем"; "Я вас любил безмолвно"

23

"любовь"; "еще, быть может"; "любовь еще"; "быть может"; "другим"

19,2

"вас больше не тревожит"; "Я не хочу печалить вас ничем"; "печалить вас"; "любимой быть"

15,3

"Я"(1); "Но пусть она"; "Но пусть"; "Но пусть она вас больше"; "безмолвно, безнадежно"

11,5

"вас любил"(1); "любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "То робостью, то ревностью томим"; "Как дай вам Бог любимой быть другим"

7,69

"угасла"; "не совсем"; "Но"; "она вас больше"; "вас ничем"; "Я не хочу печалить вас"; "любимой"

3,84

"любовь еще, быть может, В душе моей"; "еще"; "Я вас"(1); "вас"(1); "любил: любовь"; "быть может, В душе моей угасла не совсем"; "любил"(1); "пусть она вас больше не тревожит"; "она"; "вас больше"; "она вас больше не тревожит"; "пусть. она"; "больше не тревожит"; "Но пусть она вас"; "Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем"; "Я не хочу печалить"; "печалить"; "Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим"; "то ревностью"; "томим"; "так искренно, так нежно"; "быть"; "быть другим"; "Как"; "дай вам Бог"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

100

"Я вас любил"(1)

93,3

"безнадежно", "так нежно"

80

"То робостью"; "то ревностью томим"; "Как дай вам Бог"

60

"Я вас любил"(5); ""безмолвно"

53,3

"В душе моей угасла не совсем"; "Я вас любил так искренно"

46,6

"любовь еще, быть может"; "Я не хочу печалить вас ничем"; "Я вас любил"(7); "любимой быть другим"

40

"Но пусть она вас больше не тревожит"; "Но пусть она"; "вас больше не тревожит"; "Я не хочу"; "печалить вас ничем"; "так искренно"

33,3

"угасла не совсем"; "Я вас любил безмолвно"; "любимой быть"; "другим"

26,6

"любовь еще"; "В душе моей"

20

"быть может"; "Но пусть"; "То робостью, то ревностью томим"

13,3

"любовь"; "еще, быть может"; "любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "она вас больше не тревожит"; <<Я"(4); "не хочу"; "печалить вас"; "ничем"; "Как дай вам Бог любимой быть другим"

6,66

"быть может, В душе моей"; "она вас"; "больше не тревожит"; "безмолвно, безнадежно"; "Я"(5); "вас любил"(5); "так искренно, так нежно"; "Как"; "дай вам Бог"; "любимой"; "быть другим"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

100

"То робостью"

94,7

"Как дай вам Бог"

89,4

"Я вас любил"(1); "безнадежно"; "Я вас любил"(7); "так нежно"

84,2

"то ревностью томим"; "так искренно"

73,6

"В душе моей"; "угасла не совсем"; "Я вас любил"(5); "безмолвно"

68,4

"Я не хочу"

63,1

"любимой быть другим"

57,8

"любовь еще, быть может"; "печалить вас ничем"

36,3

"Но пусть"

31,5

"Но пусть она"

26,3

"любовь"; "вас больше не тревожит"; "Но пусть она вас больше не тревожит"; "она вас больше не тревожит"; "любимой быть"; "другим"

21

"еще, быть может"; "В душе моей угасла не совсем"; "не тревожит"; "Я не хочу печалить вас ничем"

15,7

"быть может"; "ничем"; "Я вас любил безмолвно"; "то ревностью"; "томим"

10,5

"Я вас"(1); "любил"(1); "любовь еще"; "она вас больше"; "печалить вас"; "так искренно, так нежно"; "любимой"; "быть другим"

5,26

"еще"; "любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "вас больше"; "Но пусть она вас больше"; "Я не хочу печалить"; "вас ничем"; "Я не хочу печалить вас"; "Я вас любил безмолвно, безнадежно"; "безмолвно, безнадежно"; "Я вас"(5); "любил"(5); "Я вас любил так искренно"; "Я вас"(7); "любил"(7); "Как дай"; "вам Бог"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

82,6

"Я вас любил"(1); "любовь еще, быть может"; "Как дай вам Бог"; "любимой быть другим"

78,2

"Я вас любил"(7)

73,9

"безнадежно"; "так нежно"

69,5

"Я вас любил"(5); "То робостью"

60,8

"То ревностью томим"; "так искренно"

52,1

"безмолвно"

47,8

"В душе моей угасла не совсем"; "Я не хочу"; "печалить вас ничем"

34,7

"В душе моей"; "угасла не совсем"; "Но пусть она вас больше не тревожит"; "Я не хочу печалить вас ничем"

30,4

"Но пусть"

26

"она вас больше не тревожит"

21,7

"Я вас любил безмолвно"

17,3

"Но пусть она"; "вас больше не тревожит"; "так искренно, так нежно"

13

"То робостью, то ревностью томим"; "Я вас любил так искренно";

8,69

"Я вас"(1); "любил"(1); "любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем"; "не тревожит"; "безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим"; "Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим"; "безмолвно, безнадежно"; "То ревностью"; "томим"; "Как дай вам Бог любимой быть другим"

4,34

"Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "любовь еще"; "быть может"; "Я"(1); "вас любил"(1); "В душе моей угасла"; "не совсем"; "Но пусть она вас"; "больше не тревожит"; "она вас больше"; "Но пусть она вас больше"; "Я"(4); "не хочу печалить вас ничем"; "Я не хочу печалить вас"; "ничем"; "Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим"; "Я вас любил так искренно, так нежно"; "Как"; "дай вам Бог"; "любимой"; "быть другим"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

94,1

"Я вас любил"(1)

88,2

"Я вас любил"(5)

82,3

"безнадежно"; "Я вас любил "(7); "так нежно"; "Как дай вам Бог"

76,4

"То робостью"; "то ревностью томим"

70,5

"безмолвно"; "так искренно"

64,7

"Я не хочу печалить вас ничем"; "любимой быть другим"

58,8

"любовь еще, быть может"

47

"В душе моей угасла не совсем"

41,1

"В душе моей"; "угасла не совсем"; "Но пусть она вас больше не тревожит"

35,2

"Я не хочу"; "печалить вас ничем"

29,4

"Но пусть"; "она вас больше не тревожит"

23,5

"любовь"; "еще, быть может"; "Но пусть она"; "вас больше не тревожит"; "То робостью, то ревностью томим"

17,6

"безмолвно, безнадежно"; "другим"

11,7

"любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "Я вас любил безмолвно"; "Я вас любил так искренно"; "так искренно, так нежно"; "любимой быть"; "Как дай вам Бог любимой быть другим"

5,88

"Я вас любил: любовь еще, быть может"; "Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем"; "Я вас любил так искренно. Так нежно"; "Как дай вам Бог любимой быть"; "любимой"; "быть другим"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

93,3

"Я вас любил"(1)

80

"Я вас любил"(5); "Я вас любил"(7); "Как дай вам Бог"

73,3

"безнадежно", "так нежно"; "любимой быть другим"

66,6

"То робостью"; "любовь еще, быть может"; "Но пусть она вас больше не тревожит"; "безмолвно"; "то ревностью томим"; "так искренно"

46,6

"Я не хочу печалить вас ничем"

40

"В душе моей"; "В душе моей угасла не совсем"

33,3

"угасла не совсем"

26,6

"Я не хочу"; "печалить вас ничем"

20

"любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "Но пусть"; "она вас больше не тревожит"; "Я не хочу печалить вас"; "ничем"; "То робостью, то ревностью томим"; "так искренно, так нежно"

13,3

"любовь"; "еще, быть может"; "Я вас любил безмолвно"; "безмолвно, безнадежно"; "Я вас любил так искренно"

6,66

"Я вас"(1); "любил"(1); "любовь еще"; "быть может"; "угасла"; "не совсем"; "Но пусть она вас"; "больше не тревожит"; "Но пусть она"; "вас больше не тревожит"; "Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем"; "Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим"; "безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим"; "то ревностью"; "томим"; "Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим"; "Как дай вам Бог любимой быть другим"; "любимой быть"; "другим"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

100

"Я вас любил"(1)

89,4

"безнадежно"; "так нежно"; "Как дай вам Бог"; "любимой быть другим"

78,9

"То робостью"; "то ревностью томим"

73,6

"любовь еще, быть может"

63,1

"Я не хочу печалить вас ничем"

57,8

"В душе моей угасла не совсем"; "Я вас любил"(7)

52,6

"Я вас любил безмолвно"

47,3

"Но пусть она"; "вас больше не тревожит"; "Я вас любил"(5); "так искренно"

42,1

"Но пусть она вас больше не тревожит"; "Я вас любил так искренно"

36,8

"безмолвно"

31,5

"В душе моей"; "угасла не совсем"

21

"Я не хочу"; "печалить вас ничем"

15,7

"любовь еще"; "быть может"; "Я не хочу печалить вас"; "ничем"; "То робостью, то ревностью томим"

10,5

"любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "Но пусть"; "она вас больше не тревожит"; "безмолвно, безнадежно"; "так искренно, так нежно"

5,26

"Как дай вам Бог любимой быть другим"; "Как"; "дай вам Бог"; "любимой быть"; "другим"

Рис. 3.5. Экспериментальная модель мелодической структуры 5 (учащиеся 11 класса школы №3)

Рис. 3.13. Экспериментальная модель динамической структуры 6 (учащиеся 10 класса школы №3)

Рис. 3.14. Экспериментальная модель динамической структуры 7 (учащиеся 8-9 классов республиканского лицея)

Приложение 2

Таблица 3.1. Частотность выделения смысловых отрезков (группа А)

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

100

"Я вас любил"(1); "так нежно"

87,5

"безнадежно"

81,2

"любовь еще, быть может"; "То робостью"

75

"то ревностью томим"; "Как дай вам Бог"

68,7

"Я не хочу печалить вас ничем"; "Я вас любил"(5); "Я вас любил"(7); "так искренно"

62,5

"Но пусть она вас больше не тревожит"; "любимой быть другим"

56,2

"безмолвно"

50

"В душе моей"; "угасла не совсем"; "В душе моей угасла не совсем"

31,2

"Я не хочу"; "Я вас любил безмолвно"; "Я вас любил так искренно"

25

"печалить вас ничем"

18,7

"любовь"; "еще, быть может"; "Но пусть она"; "вас больше не тревожит"; "То робостью, то ревностью томим"; "Как дай вам Бог любимой быть другим"

12,5

"Но пусть"; "она вас больше не тревожит"; "безмолвно, безнадежно"; "любимой быть"; "другим"

6,25

"Но пусть она вас больше"; "не тревожит"; "печалить"; "вас ничем"; "то ревностью"; "томим"; "Как"; "дай вам Бог"; "любимой"; "быть другим"

92,5

"Я вас любил"(1); "безнадежно"; "То робостью"

88,8

"Я вас любил"(7); "Как дай вам Бог"

85,1

"то ревностью томим"; "так нежно"

81,4

"любовь еще, быть может"

77,7

"так искренно"

74

"Я вас любил"(5)

70,3

"безмолвно"; "любимой быть другим"

66,6

"Но пусть она вас больше не тревожит"

55,5

"Я не хочу"

48,1

"В душе моей"; "печалить вас ничем"

44,4

"угасла не совсем"

40,7

"В душе моей угасла не совсем"

33,3

"Я не хочу печалить вас ничем"

25,9

"Я вас любил безмолвно"; "любимой быть"; "другим"

22,2

"Но пусть она"

18,5

"вас больше не тревожит"; "Я вас любил так искренно"

1U

"Но пусть"; "ничем"; "так нежно, Как дай вам Бог"

7,4

"любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "любовь еще"; "быть может"; "она вас больше не тревожит"; ""Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем"; "печалить вас"; "то ревностью"; "томим"; "то робостью, то ревностью томим"

3,7

"любовь еще. Быть может. В душе моей"; "В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит"; "Я не хочу печалить вас"; "безмолвно, безнадежно"; "так искренно, так нежно"; "любимой"; "быть другим"

92,8

"Я вас любил"(1)

78,5

"безнадежно"; "То робостью"; "то ревностью томим"

71,4

"Я не хочу печалить вас ничем"; "любимой быть другим"

64,2

"Я вас любил"(5); "так нежно"

57,1

"безмолвно"

50

"любовь еще, быть может"; "В душе моей угасла не совсем"; "Но пусть она вас больше не тревожит"; "Как дай вам Бог"

42,8

"Я вас любил так искренно"; "Я вас любил"(7); "так искренно"

28,5

"любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем"; "Я вас любил безмолвно"

21,4

"В душе моей"; "угасла не совсем"; "Но пусть она вас больше не тревожит"

14,2

"Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем"; "печалить вас ничем"; "так нежно, Как дай вам Бог"; "Как дай вам Бог любимой быть другим"

7,14

"Я вас любил: любовь еще, быть может"; "любовь"; "еще, быть может"; "любовь еще"; "быть может, В душе моей угасла не совсем"; ""Но пусть она вас больше"; "не тревожит; Я не хочу"; "Но"; "пусть она вас больше не тревожит"; "Но пусть она"; "вас больше не тревожит"; "Я не хочу"; "Я не хочу печалить"; "вас ничем"; "безнадежно, То робостью, то ревностью томим"; "безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим"; "безмолвно, безнадежно"; "томим; Я вас любил"; "так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим"; "Я вас любил так искренно, так нежно"; "так нежно, Как дай"; "вам Бог любимой быть другим"

Рис. 5.6. Экспериментальная модель динамической структуры 3 (учащиеся 11 класса школы №6)

Ответы реципиентов на вопросы анкеты 2 эксперимента Студенты-филологи 3 курса ГАГУ

ВОПРОС 2. Каково, на Ваш взгляд, содержание стихотворения?

- Это последнее послание любящего человека своей женщине, своей любви. Оно выражает сожаление автора, что их любовь закончилась. И в то же время здесь звучит пожелание, чтобы в будущем любящий ее человек удержал ее своей любовью, что не смог автор. Это излияние чувств.

Автор не хочет больше тревожить объект своей любви, может быть, из-за отсутствия взаимности. Он говорит о величине, силе своей любви и желает, чтобы не только он смог также полюбить ее, так как она, наверное, этого заслуживает.

  • Перед нами обращение мужчины к любимой женщине, любовь которого осталась без ответа, но, несмотря на это, любовь еще жива.

  • Автор пишет о неразделенной любви. Эта любовь так сильна, что он желает счастья своей возлюбленной даже с другим человеком.

Смысл стихотворения состоит в вечном страдании неразделенной любви. Обида за то, что, отдав все, поэт не получил ничего в ответ.

  • Это больше похоже на признание. Два расставшихся человека, но он не желает ей зла, а желает счастья и понимания. А она, может быть, даже его и не любила.

  • Безответная любовь. Выражение чувств ранее влюбленных людей. Смирение с чувством утраты любви.

Воспоминание (признание) о безответной любви.

В стихотворении звучит воспоминание о прошлой любви.

- Лирический герой обращается к своей возлюбленной (безответная любовь), не хочет навязывать своих чувств.

Смыл стихотворения - неразделенная любовь. Поэт обращается к возлюбленной, говорит, как любил ее и желает ей счастья с другим.

Из стихотворения видно, что расстались влюбленные, но поэт не в силах забыть свою любовь. Он не желает любимой несчастья, он по-прежнему хочет, чтобы она была любима, счастлива.

Человек, любивший женщину очень долго, не говоря ей ничего (безответная любовь), решил оставить ее.

Стихотворение о безответной любви. Молодой человек, понимая нереальность счастья с этой женщиной, любя ее, желает ей счастья с другим. Это действительно душевный подвиг и испытать такое чувство может только необыкновенный человек.

Это стихотворение о неразделенной, безответной любви. Герой принял свое поражение, но он не уверен в том, разлюбил ли он ее.

Неразделенная любовь, но, несмотря на это, любящий человек желает своей любимой счастья с другим. ВОПРОС 3. Какие слова и выражения данного текста, по Вашему мнению, наиболее важны для его понимания? Подчеркните их.

Я вас любил; безмолвно; безнадежно; искренно; нежно.

Я вас любил; угасла не совсем; больше не тревожит; любимой быть другим.

Я вас любил; любовь угасла не совсем; пусть не тревожит; не хочу печалить; любил искренно, нежно.

Я вас любил; быть может; пусть она вас больше не тревожит; я не хочу печалить вас ничем; дай вам Бог любимой быть другим.

Любил; быть может; пусть... не тревожит; я не хочу печалить вас; любил безмолвно, безнадежно; дай вам Бог любимой быть другим.

- Я вас любил; в душе; угасла; не тревожит; не хочу печалить...ничем; безнадежно; робостью, ревностью томим; искренно; нежно; Бог; другим.

Я вас любил; любовь угасла не совсем; искренно; нежно; безмолвно; безнадежно. Я вас любил; не хочу печалить вас ничем. Я вас любил; любовь угасла не совсем; я не хочу печалить вас ничем; любил безнадежно.

  • Любил; любовь; угасла не совсем; не тревожит; не хочу печалить; любил безмолвно, безнадежно, искренно, нежно; дай вам Бог.

  • Любил; угасла не совсем; больше не тревожит; искренно; нежно; дай вам Бог любимой быть другим; томим; не хочу печалить.

Я вас любил; любовь еще...в душе моей угасла не совсем; я не хочу печалить вас ничем; как дай вам Бог любимой быть другим.

- Любил; быть может; угасла не совсем; не тревожит; ничем; безмолвно; безнадежно; томим ревностью и робостью; дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил; любовь еще угасла не совсем; я не хочу печалить вас ничем; безмолвно, безнадежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

- Я вас любил; любовь еще, быть может,...угасла не совсем; пусть она вас больше не тревожит; я не хочу печалить вас ничем; безмолвно, безнадежно; так искренно, так нежно; любимой быть другим.

  • Я вас любил; я не хочу печалить вас ничем; как дай вам Бог любимой быть другим. ВОПРОС 4. Способствуют ли восприятию смысла стихотворения выделенные Вами ритмомелодические характеристики?

  • Способствовало все, но более всего динамические оттенки.

  • Да, интонация, динамические оттенки, темп.

  • Да, интонация, динамические оттенки, темп.

Да. Наибольшее значение имеет задание а) (разделить текст на смысловые отрезки).

- Да, особенно интонация и темп.

Все помогло в восприятии стихотворения, но особенно задания а) (разделить текст на смысловые отрезки) и б) (отметить повышение и понижение интонации).

- Да, повышение, понижение интонации, громко, тихо, быстро, медленно.

- Да, деление текста на смысловые отрезки, обозначение интонации и динамических оттенков.

Да, разделить текст на смысловые отрезки, расставить динамические оттенки.

- Да, деление текста на смысловые отрезки, обозначение движения интонации и темп. Да, обозначение повышения и понижения интонации, динамических оттенков и темпа.

Все. Но особенно обозначение динамических оттенков и темпа. Да, интонация, динамические оттенки, темп.

Способствует восприятию смысла деление текста на смысловые отрезки, а также обозначение темпа.

- Да, обозначение темпа.

Да, обозначение движения интонации и динамические оттенки.

Студенты-филологи 1 курса ГАГУ

ВОПРОС 2. Каково, на Ваш взгляд, содержание стихотворения?

  • Печальное размышление о любви, которое помогает разобраться в красоте чувств. Невеселые раздумья о любви. Лирический герой очень любит лирическую героиню, а она его не любит, но он все же желает ей добра, счастья.

  • Речь идет о безответной любви, где лирический герой желает счастья своей возлюбленной.

Смысл в том, что влюбленный человек становится отвергнутым, но, несмотря на это, он желает счастья своей возлюбленной.

Печаль покинутого, но все еще любящего человека, благородно желающего своей любимой быть счастливой с другим.

Стихотворение о любви искренней, нежной, безответной.

Стихотворение о любви, не требующей ничего взамен, а желающей "любимой быть другим". О настоящей, чистой любви.

Я думаю, что А.С.Пушкин расстается с любимой девушкой и написал стихотворение как письмо ей.

Смысл стихотворения заключается в том, что человек очень любил девушку, которая не отвечала ему взаимностью. В конце концов он решил оставить ее и пожелать ей любви. Здесь он описывает свою искреннюю, робкую любовь, но... Смысл стихотворения заключается в том, что человек любил, но ему не отвечали взаимностью.

Стихотворение о безответной, чистой любви.

Искренняя любовь настоящего Мужчины к настоящей Женщине.

Стихотворение о человеке с любящим сердцем, трепетной душой, но с невезением в любви.

Искреннее чувство любви. Любовь не угасла.

Смысл стихотворения заключается в искренности любви автора к своей возлюбленной.

Это стихотворение поэт посвящает своей возлюбленной. В нем он отражает свое отношение к ней. Но любовь эта уже потеряна, и он желает ей быть счастливой с другим.

Любовь к любимой женщине.

В стихотворении слышится ностальгия, безысходность положения автора. Прощание еще любящего сердца с той, которая не ответила взаимностью или охладела.

Смысл в том, что поэт очень сильно любил и все еще любит. Но его любовь безответная, и он решает тихо и незаметно уйти в сторону. Сильная, несчастная любовь мужчины, который искренне любит. Это стихотворение о неразделенной любви мужчины, который умеет любить по-настоящему чистой, искренней любовью. Любовь к любимой женщине, но она не с ним.

Автор выразил свои чувства в связи с сильной любовью. И чувствуется грусть оттого, что приходится расставаться.

Смысл заключается в том, что человеку свойственно любить, любовь может быть взаимной и невзаимной. Смысл заключается в пожелании любви и счастья человеку.

Поэт любил и, может быть, любит до сих пор, но он не хочет нарушать покой любимой, так как, скорее всего, его любовь невзаимна, и желает ей счастья с другим.

Мужчина признается женщине в любви. Он говорит о том, что любил ее и продолжает любить. В стихотворении описываются его чувства и его пожелания быть искренно и нежно любимой другим. ВОПРОС 3. Какие слова и выражения данного текста, по Вашему мнению, наиболее важны для его понимания? Подчеркните их.

Я вас любил; безмолвно, безнадежно; искренно, нежно; то робостью, то ревностью томим; как дай вам Бог любимой быть другим.

Безмолвно, безнадежно; то робостью, то ревностью томим; так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

- Я вас любил; безмолвно, безнадежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил безмолвно, безнадежно; я вас любил так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил; в душе моей угасла не совсем; я не хочу печалить вас ничем; так искренно, так нежно; любимой быть другим.

Я вас любил; в душе; не тревожит; робостью, ревностью томим; искренно, нежно, любимой.

  • Я вас любил; в душе моей угасла не совсем; не тревожит; не хочу печалить; безмолвно, безнадежно; ревностью томим; дай вам Бог любимой быть другим.

  • Я вас любил; в душе моей угасла не совсем; я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил; дай вам Бог любимой быть другим.

  • Я вас любил; любовь еще, быть может; угасла не совсем; но пусть она вас больше не тревожит; любимой быть другим.

  • Любовь; но пусть она вас больше не тревожит; я не хочу печалить вас ничем; я вас любил так искренно, так нежно; как дай вам Бог.

  • Любил; не тревожит; ничем; безмолвно, безнадежно; томим; искренно, нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил, любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем. Но пусть она вас больше не тревожит; как дай вам Бог любимой быть другим.

- Я вас любил безмолвно, безнадежно; я вас любил так искренно, так нежно.

Я не хочу печалить вас ничем; я вас любил так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил; быть может; угасла не совсем; не хочу печалить вас ничем; дай вам Бог любимой быть другим.

- Любовь; душа; любовь не угасла; не тревожит; печалить; безмолвно, безнадежно; искренно, нежно; томим; дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил; быть может; угасла не совсем; не хочу печалить вас; дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил; я не хочу печалить вас ничем; я вас любил так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил; угасла не совсем; я не хочу печалить вас ничем; я вас любил так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил безмолвно, безнадежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

  • Любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем; я вас любил так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

  • Я вас любил; в душе., угасла не совсем; безмолвно, безнадежно; томим; искренно, нежно; любимой быть другим.

  • Я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил; в душе моей угасла не совсем; как дай вам Бог любимой быть другим.

- Я вас любил; быть может; безмолвно, безнадежно; искренно, нежно.

Я вас любил; я не хочу печалить вас ничем; так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим. ВОПРОС 4. Способствуют ли восприятию смысла стихотворения выделенные Вами ритмомелодические характеристики?

  • Да, интонация, ритм и динамические оттенки.

  • Да, способствуют. Особенно разделение текста на смысловые отрезки. Это позволяет лучше понять смысл стихотворения.

  • Да, способствует разделение текста на смысловые отрезки.

  • Да.

  • Да.

  • Да.

  • Да, способствуют. Да, способствуют.

  • Да, более всего - деление на смысловые отрезки. Да, больше всего смысловые отрезки.

  • Да, интонация помогла в понимании.

  • Да.

  • Да, особенно повышение, понижение интонации, ровное звучание.

  • Да.

Да, большое влияние оказало разделение текста на смысловые отрезки.

  • Да.

  • Да, разделение на смысловые отрезки.

Я думаю, влияют все ритмомелодические характеристики. Конечно, способствуют. Интонация и динамические оттенки.

Способствуют, особенно деление на смысловые отрезки и повышение, понижение интонации.

Да, способствуют. Разделение текста на смысловые отрезки и обозначение повышения и понижения интонации.

- Да, темп. Нет.

Да, восприятию смысла стихотворения способствуют все ритмомелодические характеристики.

  • Да, повышение, понижение интонации.

  • Да, интонация и динамические оттенки.

Учащиеся 11 класса школы-лицея №6 г. Горно-Алтайска ВОПРОС 2. Каково, на Ваш взгляд, содержание стихотворения?

Стихотворение о любви, которая была бурной, но не совсем прошла.

Стихотворение о несчастной любви.

В этом стихотворении выражена любовь мужчины к женщине. К сожалению, та женщина, которую он любит, не отвечает ему взаимностью, но, несмотря на это, он желает ей, чтобы ее любили так, как он сам.

Это стихотворение о безответной любви к девушке. Но автор надеется на то, что любовь все-таки придет.

Стихотворение о чистой, искренней, но безответной любви.

- Смысл стихотворения заключается в том, что один парень любил девушку безответно и безнадежно, и он не говорил ей об этом, но собрался с духом и все-таки сказал.

Стихотворение - признание в любви и сожаление. Это стихотворение о безответной любви поэта.

  • Мужчина признается женщине в прошедшей любви (не совсем прошедшей), любви, связанной с бурными чувствами; желает ей познать эту любовь с другим мужчиной. Мужчина, любящий когда-то женщину,_признается ей в этом и желает ей, чтобы она была любима так же сильно другим, хотя, может быть, он ее до сих пор любит.

  • Это искреннее признание в любви, возможно, невзаимной, но чистой и возвышенной.

Стихотворение - признание в любви отвергнутого мужчины, не желающего больше надоедать.

Обращение к любимой женщине.

- Нет ответа.

ВОПРОС 3. Какие слова и выражения данного текста, по Вашему мнению, наиболее важны для его понимания? Подчеркните их.

  • Я вас любил; я вас любил безмолвно, безнадежно; угасла не совсем.

  • Я вас любил безмолвно, безнадежно.

  • Я вас любил: любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем; не тревожит; я не хочу печалить вас ничем; я вас любил безмолвно, безнадежно; робостью, ревностью томим; я вас любил искренно, нежно, как дай вам Бог любимой быть другим.

Любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем; я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам Бог любимой быть другим.

  • Я вас любил: любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем.

  • Я вас любил; я не хочу печалить вас ничем; в душе моей угасла не совсем; безмолвно, безнадежно; то робостью, то ревностью томим.

  • Любовь; я вас любил безмолвно, безнадежно; то робостью, то ревностью томим.

  • Я вас любил; угасла не совсем; печалить вас ничем; как дай вам Бог любимой быть другим.

  • Я вас любил; угасла не совсем; я вас любил безмолвно, безнадежно; так искренно, так нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

- Я вас любил; любовь угасла не совсем; не тревожит; я не хочу печалить вас ничем; безмолвно, безнадежно; робостью, ревностью томим; искренно, нежно; как дай вам Бог любимой быть другим.

Я вас любил безмолвно, безнадежно; я вас любил так искренно, так нежно.

- Я вас любил.

Я вас любил безмолвно, безнадежно.

- Я вас любил: любовь еще, быть может; как дай вам Бог любимой быть другим; в душе моей угасла не совсем.

ВОПРОС 4. Способствуют ли восприятию смысла стихотворения выделенные Вами ритмомелодические характеристики?

  • Все.

  • Да, обозначение динамических оттенков, темпа, разделение текста на смысловые отрезки.

Нет ответа. Способствуют.

  • Да, все способствует. Все способствует.

  • Деление текста на смысловые отрезки способствует, обозначение интонации, динамических оттенков и темпа не способствует.

Способствуют обозначение движения интонации и темпа.

По-моему мнению, восприятию стихотворения способствуют паузы в нужных местах, интонация и темп. Способствуют все.

Конечно, способствуют: темп, динамические оттенки, повышение, понижение интонации и разделение текста на смысловые отрезки.

Разумеется, способствуют: динамические оттенки, изменение звучания.

Способствуют.

- Думаю, способствуют.

Приложение 3

Таблица 5.1.1. Частотность выделения смысловых отрезков (группа А)

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

83,3

"На нивы желтые нисходит тишина"; "моя любовь"

75

"Что мог бы я сказать тебе"

66,6

"И каждое твержу приветливое слово"

58,3

"Душа моя полна Разлукою с тобой"; "и горьких сожалений"; "Но что на дне души я схоронил сурово"

50

"В остывшем воздухе"; "от меркнущих селений"; "И каждый мой упрек я вспоминаю вновь"

41,6

"И каждый мой упрек"; "я вспоминаю вновь"

33,3

"Дрожа, несется звон"; "Дрожа"; "несется звон"; "Но что на дне души"; "я схоронил сурово"

25

"В остывшем воздухе от меркнущих селений, Дрожа, несется звон"; "Душа моя полна Разлукою с тобой и горьких сожалений"

16,6

"В остывшем воздухе от меркнущих селений"; "И каждое твержу"; "приветливое слово"

8,3

"На нивы желтые"; "нисходит тишина"; "Душа моя полна"; "Разлукою с тобой и горьких сожалений"; "И каждое твержу приветливое слово, Что мог бы я сказать тебе"; "Что мог бы я сказать тебе, моя любовь"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

87,5

"моя любовь"

68,7

"И каждое твержу приветливое слово"; "Что мог бы я сказать тебе"

56,2

"В остывшем воздухе"; "от меркнущих селений";

50

"На нивы желтые нисходит тишина"

43,7

"Дрожа, несется звон"; "Душа моя полна"; "и горьких сожалений"; "И каждый мой упрек"; "я вспоминаю вновь"; "И каждый мой упрек я вспоминаю вновь"; "Но что на дне души"; "я схоронил сурово"

37,5

"Но что на дне души я схоронил сурово"

31,2

"На нивы желтые"; "нисходит тишина"; "Дрожа"; "несется звон"; "Разлукою с тобой и горьких сожалений"

25

"В остывшем воздухе от меркнущих селений"; "Душа моя полна Разлукою с тобой"

18,7

"На нивы желтые нисходит тишина, В остывшем воздухе от меркнущих селений, Дрожа, несется звон"; "Душа моя полна Разлукою с тобой и горьких сожалений"; "И каждое твержу"; "приветливое слово"

12,5

"Разлукою с тобой"; "Душа моя"; "полна Разлукою с тобой"; "И каждый мой упрек я вспоминаю вновь, И каждое твержу приветливое слово"; "Что мог бы я сказать"; "Но что на дне души я схоронил сурово"; "сурово"

6,25

"и горьких"; "сожалений"; "тебе"; "тебе, моя любовь"; "Что мог бы я сказать тебе, моя любовь"; "Что мог бы я"; "сказать тебе"; "Что"; "мог бы я сказать тебе"; "Но что"; "на дне души я схоронил сурово"

%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

81,8

"И каждый мой упрек"; "я вспоминаю вновь"; "Но что на дне души"; "я схоронил сурово";

72,7

"и горьких сожалений";

63,6

Дрожа"; "несется звон"; "моя любовь"

54,5

"На нивы желтые нисходит тишина"; "И каждое твержу"; "приветливое слово"; "Что мог бы я сказать тебе"

45,4

"В остывшем воздухе от меркнущих селений"; "В остывшем воздухе"; "от меркнущих селений"

36,3

"На нивы желтые"; "нисходит тишина"; "Душа моя полна"; "Душа моя полна Разлукою с тобой"; "Разлукою с тобой"; "И каждое твержу приветливое слово"

27,2

"Дрожа, несется звон"

18,1

"Что мог бы я сказать тебе, моя любовь"; "Что мог бы я сказать"

9,09

"Душа моя полна Разлукою с тобой и горьких сожалений"; "Душа моя"; "полна Разлукою с тобой и горьких сожалений"; "И каждый мой упрек я вспоминаю вновь"; "тебе, моя любовь"; "тебе"; "Но что на дне души я схоронил сурово"; "я схоронил"; "сурово"



%

Вербальные компоненты, представляющие смысловые отрезки

86,9

"Растворил я окно"

73,9

"Опустился пред ним на колени"; "Я внимал ему с грустью глубокой"

69,5

"Благовонным дыханьем сирени"; "Где родной соловей; "песнь родную поет"

65,2

"А вдали"

56,5

"стало грустно невмочь"; "Над душистою веткой сирени"

52,1

"Об отчизне"; "я вспомнил далекой"

47,8

"где-то чудно так пел соловей"; "И, не зная земных огорчений"

43,4

"вспомнил своей"

39,1

"И с тоскою о родине"; "Заливается целую ночь напролет"

30,4

"невмочь"; "И в лицо мне пахнула"; "И в лицо мне пахнула весенняя ночь"