Реферат : Социально-экономическое развитие Саудовской Аравии в XX веке 


Полнотекстовый поиск по базе:

Главная >> Реферат >> Международные отношения


Социально-экономическое развитие Саудовской Аравии в XX веке




саудовский реформа кризис нефтяный

Реферат

Социально-экономическое развитие Саудовской Аравии в XX в.

Исторический путь саудовского королевства в новейшее время представляет собою яркий пример ускоренного развития благодаря проведению коренных преобразований, перемещающих все общество на качественно более высокий уровень развития.

Объяснение редкому в истории успеху коренных реформ находят прежде всего в роли нефтяного фактора. Вне сомнений, нефтяной фактор во всей совокупности своих составляющих сыграл решающую роль в совершении отсталым саудовским обществом скачка из средневековья в XX в., однако сводить лишь к нему причины исторического прорыва саудовской монархии было бы неверно.

Нефтяной фактор создал условия и предоставил возможности для ускоренного развития Саудовской Аравии, однако воспользоваться всем этим стало возможно лишь благодаря политике реформ, последовательно проводимой правителями королевства. Именно реформы, к осознанию необходимости которых подводила саудовских монархов сама действительность, проложили тот путь, но которому и пошло развитие саудовского общества, питаемое нефтяным фактором.

"Секрет" саудовских реформ давно вызывает интерес, и в 70-80-е годы во многих статьях и книгах западных и отечественных авторов уделялось внимание этому феномену. В данной статье предметом исследования избран один из факторов ускоренной эволюции саудовского общества - субъективный фактор.

По мере развития исторической науки и социологии в качестве решающих факторов, определяющих развитие определенного общества, выдвигались то географические, то этнические и биологические, то сугубо экономические, то технологические или идеологические. Всякий из названных факторов очевидно играет свою необходимую роль и имеет значение, однако стоит вспомнить слова русского социолога М.М.Ковалевского относительно взаимосвязанности всех этих факторов социальной эволюции в конкретной действительности: "Говорить о факторе, то есть о центральном факте, увлекающем за собой все остальные, для меня то же, что говорить о тех каплях речной воды, которые своим движением обусловливают преимущественно ее течение. В действительности мы имеем дело не с факторами, а с фактами, из которых каждый так или иначе связан с массою остальных или обусловливается и их обусловливает" [Цит. по: 3, с. 522].

Тем не менее, в поисках закономерностей исторического развития, всю взаимосвязь факторов, уподобленную М.М.Ковалевским речному потоку, позволительно разделить на факторы объективные и субъективные. К первым мы относим как природные условия, историческое наследие, в том числе уровень хозяйственного развития, сложившиеся традиции и менталитет конкретного народа, так и уровень развития окружающего мира, так же независимый от воли и желания определенного народа. Ко вторым следует отнести такие конкретные проявления субъективного фактора, как роль личности, влияние правящих и господствующих социальных групп и слоев. (В данной статье не затрагиваются такие проявления субъективного фактора, как деятельность западных государств и монополий, полная инородность которых по отношению к реформируемой системе позволяет определять их как внешний фактор).

Названные проблемы в западной социологии давно анализируются на опыте исторического развития стран Западной Европы, советскими учеными - на опыте России и СССР. Применительно к Саудовской Аравии, как и в целом к группе аравийских нефтяных монархий, преимущественно рассматривалась лишь одна часть субъективною фактора - личность правителя ( короля Ибн Сауда или короля Фейсала ). Основания для этого весомы. Очевидно, что в Аравии, как и в любой иной стране, дело реформы персонифицируется в личности или группе личностей, стоящих на вершине врасти, составивших план или программу перемен, и потому реформа по своей природе является ярким проявлением субъектной стороны исторического процесса.

В то же время, личности великих королей-реформаторов заслоняли национальную элиту, другую часть субъективного фактора, сыгравшую важную роль в определении судьбы реформ. Между тем, верхушка правящих и господствующих групп саудовского общества, обладавшая реальной властью, влиянием и крупной собственностью, просто не могла оставаться пассивной при историческом выборе пути развития страны, ее голос был значим, ее воздействие на принятие решений весомо.

Историческое развитие происходит в результате взаимодействия людей, различных социальных групп и слоев, становится следствием компромисса, достигаемого в результате столкновений и конфликтов, давления и уступок с обеих сторон - со стороны власти и со стороны народа. Следовательно, при рассмотрении реформ тем более важно учитывать отношения субъект - объект.

В отсталых обществах, каким было саудовское к началу реформ, народные массы пассивно относились к процессу реформ по одному тому, что не имели о нем понятия. Однако по мере внедрения и укоренения современных элементов в хозяйстве, быту, социальных отношениях и духовной жизни общества так или иначе проявлялось положительное, отрицательное или пассивное отношение различных слоев и групп населения к новациям, а значит к реформам. Исходные импульсы власти так или иначе находят отражение в устремлениях и поступках людей, выступающих в качестве подданных как объект реформаторских усилий.

Основанием для пренебрежения ролью народа служил известный низкий уровень развития саудовского общества, еще к началу XX века не изжившего остатки родо-племенных отношений, сплошь неграмотного и не способного к включению в современную политическую жизнь. Однако, неспособность общества артикулированно сформулировать свои цели и проблемы вовсе не означает отсутствия таких объективно созревших целей и проблем, хотя бы и не сознаваемых в обществе. В Саудовской Аравии роль выразителя потребностей народа первоначально сыграл инородный элемент - иностранные рабочие, послужившие укоренению в отсталом саудовском обществе элементов современного уровня общественного сознания. Но и самый объект реформ также обладает собственным историческим потенциалом, и в случае привлечения этого потенциала на сторону реформаторов (превращения хотя бы большинства народа из пассивного объекта в активную силу) реформа может принести оптимальные результаты.

С еще большим основанием то же можно сказать о правящих и господствующих слоях в саудовском обществе. Шейхи племен, крупные торговцы и ростовщики, улемы играли важную роль не только в формировании саудовского государства, как это отмечалось в работах многих арабистов. Эти реальные субъекты в общественной жизни королевства оказывали определенное влияние как на выработку планов социально-экономических преобразований, так и на их реализацию на протяжении всей современной истории.

Таким образом, всякий саудовский правитель при формально абсолютной власти, фактически оказывался вынужденным постоянно учитывать интересы весьма разнородного субъекта в общественной жизни и считаться с состоянием реформируемого объекта - ощущаемыми, но неудовлетворяемыми общественными потребностями, с одной стороны, и со стихийным тяготением к традиционным основам, с другой. Вмешательство внешнего фактора, в виде прямого воздействия или косвенного влияния Запада, в равной мере усиливало и тенденцию к преобразованию и прямо противоположную охранительную тенденцию и потому существенно осложняло отношения субъект - объект.

Было бы натяжкой подравнивать институт саудовской монархии к институту западного абсолютизма не только в силу временного разрыва или цивилизационных отличий. Любой саудовский монарх обладал формально и фактически большей властью, чем западные короли. Но с другой стороны, несомненна подчиненность Саудовской Аравии общим закономерностям всемирной истории. Король Абдель Азиз выполнял ту же исторически необходимую роль, что и Людовик XI во Франции и Иван III на Руси, правда, сжимая в десятилетия перемены, на которые у его западных собратьев ранее ушли столетия. Деятельность его сына короля Фейсала можно с известными оговорками уподобить деяниям российских императоров Петра I и Александра II, одного - начавшего, другого - завершившего капиталистическую трансформацию России.

Характерная черта поведения субъекта в ходе реформ в Саудовской Аравии состояла в постоянном смягчении им противоречий, создаваемых самим ходом преобразований подчас вопреки планам и устремлениям инициатора перемен. Опыт истории свидетельствует, что масштабные, коренные социально-экономические реформы начинаются, как правило, с частичных преобразований, а при благоприятных условиях фрагментарная модернизация одной сферы общественной жизни властно требует перемен во всей общественной системе, по ее пространственной горизонтали и социальной вертикали, от столицы до пустынного захолустья, от экономики до идеологии, от посредников американских компаний до кочевников Руб-эль-Хали. Названное противоречие было особенно опасно в послевоенной Саудовской Аравии, учитывая как низкий уровень развития общества, так и стремительность радикальных перемен, протекавших в полтора-два десятилетия. Уникальность саудовского опыта заключается в том, что власть в качестве субъекта реформы оказалась способной к смягчению и устранению названного противоречия, тем самым обеспечив сохранение устойчивости трансформирующейся социальной системы.

Для анализа поставленных проблем представляется возможным ограничиться материалом правления двух саудовских монархов - Абдель Азиза ибн Абдель Рахмана (Ибн Сауда ) и его сына Фейсала ибн Абдель Азиза. В годы их правления произошли реальные качественные перемены в жизни страны, ускорилась и стала необратимой социальная трансформация саудовского общества. В 20-40-е и 60-е - начале 70-х годов разительно менялось наполнение субъективного фактора общественного развития, усложнялись его составляющие и их взаимодействие.

Король Ибн Сауд по своему происхождению и первоначальной деятельности может быть сочтен вполне феодальным правителем. Силой и хитростью вернув своей семье господство над Недждом в начале XX века, в 1906 г. он нанес сокрушительное поражение шаммарским Рашидидам и упрочил свое влияние до южного Ирака, Эль-Хасы, Омана и Асира [см. 1, гл. XI; 2, c. 92-100]. В июле 1921 г. он был провозглашен султаном Неджда и присоединенных территорий, в январе 1926 г. - королем Хиджаза.

После декларации о создании нового государства началась работа по созданию новой государственности в сложившихся территориальных границах. Предстояло интегрировать страну в политическом и экономическом отношении, создать унифицированную систему административного управления, упрочить положение центральной власти. Особое значение имело сохранение святых мест ислама и обеспечение гарантированного доступа к ним паломников. Для решения названных задач необходимо было орудие - сильное и централизованное государство, ибо только с помощью такого государства можно было начать выход из средневековой смуты к новой жизни. Не менее важным виделось обеспечение социальной стабильности в обществе, для чего надлежало решить непростую задачу: усилить интеграцию торгового и земледельческого Хиджаза с кочевым Недждом и нищей Эль-Хасой.

В те годы король Ибн Сауд обладал функциями главы государства, верховного главнокомандующего, главы правительства, а в качестве хранителя двух святых мест ислама - лидера религиозной общины. Свобода деятельности короля не стеснялась никакими законодательными учреждениями, ибо он сам издавал законы. В то же время, в соответствии со сложившимся традиционным государственным правом в Аравии для проведения решений светской власти в жизнь требовалась санкция власти религиозной, согласие улемов. На родине ислама пренебрежение или неуважение к религии были чреваты непредсказуемыми последствиями. Таким образом, две составляющие субъекта реформ - король и правящие и господствующие слои - основывались на разных принципах, питались из различных источников и нередко вступали в противоречия. Однако единая социальная природа власти и элиты позволяла избежать до поры до времени не только открытых конфликтов, но и ассинхронности в деятельности субъекта реформ. Причина этого проста: все преобразования Ибн Сауда проходили в рамках существовавшей общественной системы, иначе говоря означали ускоренное развитие феодального общества, в котором отдельные "вкрапления" капиталистического уклада не играли важной роли. Проводя подлинно революционные преобразования в общественном строе Аравии, саудовский монарх действовал вполне реформистскими методами.

При создании структуры государственной власти Ибн Сауд учитывал исторический опыт Саудидов и соседних стран. Он отказался от идеи воссоздания халифата [подробнее см. 5] и создал монархию с абсолютной властью короля. В то же время, различный уровень социально-экономического развития частей нового государства побудил Ибн Сауда не спешить с унификацией политического устройства. В Хиджазе были сохранены Совет министров и элементы представительной власти - законодательное собрание из местной знати и купечества. Более того, лишь в 1932 г. страна получила свое нынешнее название Королевство Саудовская Аравия, реально отвечавшее характеру нового государственного образования.

Преобразования в сфере государственности Ибн Сауд проводил как подлинный реформатор. Сразу оговоримся, что на раннем этане деятельности Ибн Сауда не предполагаем наличия у него продуманного и далеко идущего плана всесторонних и качественных преобразований. Конечно же, как это и бывает в большинстве случаев, саудовский монарх где спонтанно реагировал на возникающие конфликты, где дальновидно смягчал назревающие противоречия, однако большой природный ум и открытость к новизне вели Ибн Сауда далее тех целей, которые он сам для себя ставил.

Тем не менее, этот сильный и властный политик ни в чем не переступал за рамки модернизированной им феодальной системы: государственность, социальные отношения, господствующая идеология, власть ислама, нормы морали, быт и поведенческие стереотипы сохранялись почти в средневековом виде. К началу 50-х годов деятельность западного государственно-монополистического капитала в королевстве соседствовала с сохранением рабства. Иные шейхи племен наживались как на получении заработной платы своими соплеменниками, посылаемыми ими на нефтепромыслы, так и на торговле рабами.

Король сознавал это вопиющее противоречие, но не спешил его разрешить, ибо само саудовское общество даже не осознавало этого противоречия. Тем самым, Ибн Сауд стремился к минимальным разрушениям в рамках устаревшей системы, считался с "порогом чувствительности" народных масс, но главное, на наш взгляд, он опасался нарушить равновесие во властных структурах. '

Принципиальной новизны в такой политике реформатора нет. Любой архи-сильный правитель должен в той или иной мере считаться с "гласом народа", хотя бы и безмолвствующего. В качестве иллюстрации приведем пример деятельности Ибн Сауда по созданию новой государственности. В Неджде Ибн Сауд опираются на поддержку части племен, например клана ас-Судейри, на сочувствие значительной части оседлого населения. Если ас-Судейри надеялись занять видное место близ трона (что и получилось), то хадари Неджда (горожане и земледельцы) надеялись па прекращение изнурительных междоусобиц и войн.

В приморском Хиджазе к тому времени сформировалась своя торгово-ростовщическая буржуазия, определились интересы влиятельных кланов племенной аристократии, религиозных деятелей и шерифского чиновничества. Их интересам также отвечало стремление Ибн Сауда к объединению Аравии и обеспечению безопасности торговых путей. Однако сознание своего реального или мнимого превосходства над "сыновьями пустыни" не позволяло им принять не только главенство Неджда, но и равное с ним положение.

Думается, сделанные Ибн Саудом уступки Хиджазу (вызвавшие недовольство в Неджде) свидетельствуют о начале его превращения из феодального правителя в буржуазного реформатора. Ясно, что для короля намного проще было бы понизить уровень общественной жизни Хиджаза до недждийского и сохранить закрытость страны, однако Ибн Сауд сразу отвергнул путь застойной изоляции. По всей очевидности, он пошел на это по причинам экономическим: власть прямо зависела от хаджа и иных финансовых поступлений Хиджаза, любая смута в провинции тут же нарушила бы хрупкое благополучие молодого государства, лишенного иных источников дохода. Однако объективное значение выбора короля было большим, ибо он вставал на сторону более передовых уклада, образа жизни, ценностей.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Ибн Сауд предпочитал использовать ненасильственные методы, добиваясь где уступками, где подкупом того, за что иначе следовало бы платить кровью. Известны его меры по ограничению жестокости войск в ходе объединения Аравии. По мнению саудовского исследователя Саида Бадиба, масштабы использования силовых методов Ибн Саудом даже несравнимы с методами Реза-шаха в Иране, .для которого в те же годы насилие оказалось главным инструментом в процессе национального строительства [7, р. 37-41].

Полномочия хиджазского Совета министров в начале 50-х годов были распространены на всю страну, тем самым было положено начало созданию современного централизованного аппарата управления.

Более активна была политика Ибн Сауда в социальной сфере. Изменения в обществе - процесс в основном стихийный, однако в Саудовской Аравии в условиях ускоренного развития роль реформатора оказывается существенной. Создание ихванских поселений и самого слоя ихванов (исламских братьев) диктовалась для Ибн Сауда в 10-20-е годы необходимостью иметь надежный инструмент для борьбы против непокорных племен и горожан. Объективное же значение этого института состояло в размывании традиционной племенной структуры, отрицавшей главенство центральной власти и лояльной прежде всего к своему правителю.

Формирование саудовского рабочего класса стало возможным благодаря расширению в 40-50-е годы деятельности американской нефтедобывающей компании АРАМКО. Однако, не стоит забывать, что Ибн Сауд постоянно настаивал на увеличении доли саудовцев среди рабочих компании (для самой компании проще было привлекать палестинцев, египтян и других более квалифицированных работников).

Рабочие выступления, потрясшие саудовское общество в конце 40-х - начале 50-х годов, были вызваны скорее трудовыми и идеологическими, а не классовыми противоречиями (хотя политические требования - по арабо-израильскому конфликту - там присутствовали). Точнее, противоречия возникли между рабочими и западным государственно-монополистическим капиталом, а саудовская монархия обвинялась опосредованно. Используя метод "кнута и пряника", конфликты удавалось разрешить. Их опыт был в полной мере учтен позднее, при выработке социальной политики монархии и отношения к рабочему классу в стране.

За годы правления Ибн Сауда почти не произошло изменений в образе жизни королевства. Это особенно любопытно, так как соседние Египет, Ливан, Иордания и Ирак заметно европеизировались. Внешний фактор явно давил на Саудовскую Аравию, однако демонстрационный эффект соседей, присутствие после второй мировой войны значительных групп европейцев, влияние радио и т.п. сдерживались мощной преградой - традиционной невосприимчивостью к новациям вообще и тем более новациям "неверных" как общества в целом, так и короля.

Правда, в стране появились автомобили, самолеты, радио, телефон, газеты, светские школы, новые формы деятельности, но все это лишь в силу крайней и очевидной необходимости принималось Ибн Саудом и его поколением. Известны рассказы, как король (будучи реально абсолютным правителем) прибегал к уговорам высших религиозных авторитетов для санкционировани ими использования радио [6, р. 190-201].

Какова же была роль саудовской элиты на первом этапе реформ? Поскольку традиционные верхи сознавали очевидную пользу для себя в создании централизованного государства, они поддерживали короля. Сильное государство гарантировало сохранение их властных функций.

Стоит обратить внимание на нечастый в странах Востока феномен социальной однородности саудовского общества, сумевшего сохранить свое внутреннее единство в течении всех десятилетий реформ. Это единство субъекта и объекта преобразований сложилось в годы правления Ибн Сауда и, наряду с новой государственностью, стало надежной основой для второго этапа коренных реформ.

К началу 60-х годов страна вновь оказалась в состоянии глубокого общенационального кризиса. Окрепла саудовская государственность, АРАМКО шла на некоторые уступки и нефтяные доходы государства росли, однако противоречия между отжившими феодальными структурами, устаревшими нормами жизни и возможностями быстро зреющего саудовского общества сковывали его развитие. Король Ибн Сауд как бы "расчистил площадку под строительство" новой Аравии, но приступить к нему не решался, а вернее - не мог. При всей относительности и спорности аналогий. можно сравнить Ибн Сауда и его сына Фейсала с русским царем Алексеем Михайловичем и императором Петром I. Родители создали предпосылки для построения нового общества, наметили пути и избрали средства. На долю сыновей (после непростого достижения ими престола) выпало проведение революционных преобразований, изменивших как состояние общества, так и положение страны в мире.

Фейсал начал проведение реформ задолго до своего формального прихода к власти. В 1957 г. он был назначен премьер-министром и провел финансовую реформу, позволившую стране выйти из финансового кризиса. В 1962 г. он провозгласил свою программу преобразований, знаменитые "десять пунктов", в которых были очерчены как цели развития страны, так и средства их достижения.

Саудовская Аравия нуждалась в преобразованиях, однако, не найдись у нее Фейсала, еще долго влачила бы жалкое существование. Примеры султана Теймура в Омане и шейха Шахбута в Абу-Даби, пытавшихся отгородиться от всякой "современности" показывают, что ни аравийское общество, ни его правящие и господствующие слои сами по себе не в состоянии решиться на коренные реформы, т.е. на разрыв с прошлым, и готовы довольствоваться в лучшем случае фрагментарной модернизацией, а чаще - простым увеличением поступлений нефтедолларов. Оман и Абу-Даби смогли избежать революционных потрясений (служащих наказанием недальновидным правителям) лишь благодаря активности Лондона, подтолкнувшего элиту к смене власти.

Король Фейсал формально обладал теми же властными полномочиями, что и его отец, использовал их столь же решительно, однако смог добиться много больших результатов. Дело в том, что если Ибн Сауд стихийно, вопреки своим устремлениям проводил реформистскую политику, но его сын был сознательным реформатором. Ибн Сауд постоянно должен был считаться с "порогом чувствительности" глубоко традиционных по духу и образу жизни народных масс, а также учитывать сдержанное отношение к переменам саудовской элиты - племенной аристократии, улемов, крупных ростовщиков и торговцев, которые не видели своего места в новой Аравии.

К моменту воцарения Фейсала влияние и воздействие капиталистического уклада, в анклавном виде существовавшего в одной части королевства, сыграло свою роль. Новые идеи, новые системы ценностей и отношений еще не взяли верх, но старые начали размываться. Несопоставимо с предвоенными десятилетиями усилился демонстрационный фактор. Саудовское общество еще жило и осознавало себя в традиционной системе, но исчезли страх и настороженность перед возможным принятием новой системы. С наибольшей очевидностью раскол в обществе ощущался в его верхах.

В Саудовской Аравии королевская семья и близкие к ней слои и группы в начале 60-х годов раскололись на три основных течения: охранителей, опасавшихся потерять свое материальное положение или привилегии и полагавших достаточным сохранение нынешнего положения, реформаторов, готовых к серьезным уступкам ради сохранения своей власти или господства в новых условиях капиталистическою развития, и радикальных либералов и демократов, предлагавших, одни - установление республики, другие -проведение народной революции.

Фейсал, бывший признанным лидером второй группы, решительно боролся против своих противников как левых, так и правых. По его приказу полиция стреляла в демонстрантов, пытавшихся громить первую в стране телестанцию. По его приказу арестовывались и высылались из страны сторонники лидера либеральной оппозиции эмира Таляля, а прочие пропадали в тюрьмах.

Казалось бы, объективно прогрессивная миссия Фейсала, намеревавшегося вести страну путем эволюционных по методам, но революционных по характеру преобразований, должна была обеспечить ему поддержку масс, но этого не случилось. Массы проявляют активность лишь в случае социальных революций, а перемены сверху они или пассивно принимают или также пассивно не принимают. Решающая борьба развернулась в рамках королевской семьи Саудидов.

По всей очевидности, семья понимала, что страна еще в состоянии некоторое время жить по-старому, довольствоваться существующим, как это и пытался делать недалекий старший брат Фейсала король Сауд. Назревавший кризис можно было не замечать, можно было несколько отодвинуть. В то же время, тем самым уменьшались возможности самой семьи на выживание, на сохранение себя на вершине власти. Лишь высокий и бесспорный авторитет Фейсала, его всем очевидные опыт и готовность к проведению реформ перевесили чашу сомнений. Большинство в королевской семье высказалось за Фейсала и против Сауда, иначе говоря, за реформы и против застоя.

Парадоксальным образом в союзниках названного большинства оказались американская администрация во главе с Дж.Кеннеди, поддержавшая Фейсала ради сохранения своего влияния в стране и регионе, и высшее исламское духовенство, санкционировавшее смену правителей исходя из важности сохранения чистоты исламского учения и морали (а последнюю король Сауд постоянно нарушал).

В ноябре 1964г. произошла формальная смена власти. Фейсал приступил к планомерной и целенаправленной реализации своих планов. Король-реформатор понимал непрочность своего курса, когда часть общества готова была удовольствоваться положением рантье, паразитируя на нефтяной ренте, традиционно настроенная часть общества по-прежнему враждебно относилась к любым переменам, ибо они влекли за собой возрастание связей с Западом, и лишь оставшиеся готовы были проявить активность в упрочении нового капиталистического уклада жизни и приспособлении его к саудовским условиям. Именно поэтому он направил большие усилия в 60-е - начале 70-х годов на создание своей социальной опоры - на создание национальной буржуазии. Выросшая в тепличных условиях государственного покровительства саудовская буржуазия стала реальной силой в обществе, стала тем субъективным фактором, который гарантировал необратимость начатых Фейсалом реформ и прочность власти Саудидов.

Не меньшее значение король придавал созданию современной гражданской и военной бюрократии. Государственные служащие с высшим светским образованием, прошедшие обучение или стажировку на Западе (чаще всего в США) во-первых, обеспечивали правильное функционирование государственной машины и безопасность государства, во-вторых, они становились не менее прочной, чем буржуазия, социальной опорой короля-реформатора и проводимой им политики.

Создавая новые социальные силы, Фейсал, как и всякий реформатор, обеспокоился будущим традиционных правящих и господствующих слоев и групп. Хиджазские торговцы и ростовщики подключались к посредническим операциям с западными компаниями, получали государственные подряды, активизировали торговые операции. В то же деловое русло направлялась активность и накопленные капиталы племенной аристократии, для части которой находились места в государственном и административном аппаратах. Сложнее было с улемами.

Показателем реальной силы и значения верхушки исламского духовенства служит то, что они санкционировали переход власти от Сауда к Фейсалу, решительно препятствовали развитию женского образования. С формальной точки зрения, назревал раскол во власти, что неизбежно вело к ослаблению субъективного фактора реформ и их замедлению. Тем не менее, этого не произошло.

Секрет устойчивости и стабильности власти по-прежнему заключается в глубинном единстве реформаторов и их противников, в общности их менталитета, в верности саудовским традициям. Фейсал проявил себя столь же ревностным преобразователем, сколь и мусульманином. Он был верен делу реформ и смог довести их до намеченного рубежа, и в то же время, был искренне верующим человеком, не уклонявшимся от личной и общественной молитвы, уважавшим традиции племен Аравии и самый дух пустыни.

Примером развязки казалось бы неразрешимого противоречия послужило, например, решение Фейсала об отдаче всей системы женского образования под контроль улемов, и ныне до половины девочек в королевстве получает среднее образование.

Нельзя не сказать и о принципиально новом явлении в общественной жизни страны - возникновении госсектора. В Саудовской Аравии при Фейсале власть не просто занималась перераспределением прибавочного продукта, но получила в свои руки мощное нефтяное хозяйство, основанное на крупнейших в мире запасах нефти. Тем самым, на втором этапе реформ существенно возросла "собственническая власть" элиты в дополнение к политической власти. Так было покончено с колебаниями в отношении преобразований внутри самого субъекта реформ.

Конечно же, ускоренная социальная трансформация да еще в условиях Аравии не бывает безболезненной. В конце 70-х годов саудовское общество пережило несколько военных заговоров, в конце 70-х годов - восстания исламских фундаменталистов в Мекке и шиитские волнения в Восточной провинции, однако смогло выстоять. Причинами того были не только жестокость власти, решительно использовавшей военную силу, не только нефтедоллары, перед которыми не могли устоять и ярые революционеры, но и сама политика реформ, очевидных перемен к лучшему, ощущаемых в той или иной степени каждым жителем страны.

Таким образом, уже в 70-е годы саудовское общество утвердилось в своем внутреннем единстве на новых - буржуазных - основах.

Опыт Саудовской Аравии свидетельствует о чрезвычайной важности субъективного фактора в ходе реформ как на этапе выработки их планов, так и в ходе их проведения. Как правило, реформы не проходят без лидера, либо санкционирующего их проведение, либо лично осуществляющего политику перемен.

Приходя к власти в условиях кризиса, реформатор решает двуединую задачу: поддержание стабильности в обществе и направление его развития в новое русло. Тем самым, он с одной стороны, обязан опираться на традиционные силы и прежде всего -традиционную элиту, с другой - создавать новую социальную опору и способствовать социальной трансформации традиционных верхов.

Казалось бы, должен меняться и сам реформатор, по при всех изменениях менталитета ( насколько можно судить по имеющимся источникам ) личности Ибн Сауда и Фейсала к концу их жизни и деятельности не претерпели кардинальных перемен. Оба они могут служить символами коренных по сути и охранительных по духу реформ.

Другое дело - вторая составляющая субъективного фактора, не сводимая к отдельным персоналиям .Можно констатировать, что к концу 70-х годов прошла стремительная и необратимая социальная трансформация саудовской элиты. Королевская семья Саудидов, племенная аристократия, крупные купеческие семьи стали либо крупными предпринимателями, либо крупными чиновниками, в то же самое время сохранив былые социальные привилегии и высокий социальный статус. В этом слое (как впрочем, и в других слоях и классах саудовского общества) нельзя найти противников развития страны по пути реформ, хотя часть элиты во главе с улемами призывает к сохранению закрытости саудовского общества.

В отличие от большинства восточных стран, в ходе реформ элита не только не стала автономной по отношению к правящему классу, но и ко всему обществу в целом. Особенность саудовского капитализма состоит в важном значении для общества элементов патернализма и даже кровно-родственных связей ( см. 1, с.525).

Стоит сказать и о принципиальных отличиях между Ибн Саудом и Фейсалом, как личностями и реформаторами. Первый был истинным сыном пустыни и, решая свои, подчас узкокорыстные задачи, стихийно проводил политику реформ, объективно выводя страну на рельсы капиталистического развития.

Король Фейсал был европейски образованным человеком. Он не только не боялся Запада, но и хорошо знал Запад, как и Восток. Фейсал вступил на историческую арену как сознательный реформатор, он открыл двери в королевство капиталистическому укладу, будучи уверенным, что сумеет придать ему национальный, саудовский облик.

На пороге XXI века Саудовская Аравия в своем социально-экономическом развитии в немалой степени опирается на наследие двух королей-реформаторов. Их деятельность, подчас вне зависимости от личных целей и поверхностных черт общественной жизни, за полвека привела к переходу саудовского общества в новое качество, к ускоренной модернизации всех сторон жизни общества и быстрому развитию по капиталистическому пути.

Список источников и литературы

1. Васильев А.М. История Саудовской Аравии. М., 1982.

2. Котлов Л.Н. Становление национально-освободительного движения в арабских странах Азии. 1908-1914 гг. М., 1986.

3. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.

4. Чешков М.А. Критика представлений о правящих группах развивающихся стран. М., 1979.

5. Яковлев А. И. Саудовская Аравия: становление государственности. - "Азия и Африка сегодня", 1996, № 1.

Похожие работы: